Пол Макоули – Паутина (страница 59)

— Софи настаивала, и я… Да, признаю, я питал к ней слабость. Назовем это слепой привязанностью дядюшки, — произнес Энтони Бут с неожиданным достоинством. — Я пошел на поводу у девочки и сглупил.

«Вот именно, — подумал я. — Предоставил Софи средство исчезать, и она исчезла».

— Не иначе как вы здорово привязались к ней, сэр, если подарили ей нечто столь могущественное.

— Мы хорошо подружились за последние два года, инспектор. Она была похожа на меня, а не на Саймона с Анджелой. Она сама так говорила.

Теперь я видел, насколько Софи им манипулировала. Как использовала его гордость и тщеславие, чтобы получить то, что хотела. В глубине души он все еще был младшим братцем, жаждавшим доставлять удовольствие, ищущим одобрения.

— Барри Дин узнал об этом и натравил на Софи убийцу, чтобы заполучить желаемое. И человек, которому он заплатил за ее убийство, заодно разлил сперму, взятую из презерватива, которым вы пользовались, когда трахали проститутку по имени Вероника Брукс. — Я резко выделил слово «трахали».

— Я не делаю тайны из своей сексуальной жизни, инспектор.

— Похоже, Дин вас и впрямь ненавидел.

— Это легко объяснить. Я как-то раз дал надомную работу Барри Дину. Я привлекал немало вольных программистов, когда разрабатывал код для АРЭСН и чип «красной линии». Одним из них был Дин.

— Когда это было, сэр?

— Два года назад. Как раз когда его выпустили из тюрьмы. Кто-то стал посылать работающим у меня женщинам самую грязную порнографию. Я выследил Дина и уволил его.

— Я видел его дело, сэр. Там об этом не упоминается.

— Я не заявлял в полицию, ибо счел это внутренним делом фирмы, инспектор. Я узнал, что он вытворяет, и избавился от него.

— Полагаю, было бы неловко для фирмы, работающей в сфере безопасности, признать, что она по недомыслию наняла субъекта с преступным прошлым.

Энтони Бут ничего не ответил, и я добавил:

— А вот чего я не понимаю, так это почему вы не рассказали всего полиции после гибели Софи.

— Я не знал тогда, что Барри Дин стоит за похищением программы и того, что вы назвали «штуковиной».

— И за убийством Софи?

— И за этим тоже, конечно.

— Выкладывайте, — предложил я. — Вы хотели справиться сами. Вы хотели откупиться и замять дело. Вы бы не сообщили полиции о шантаже, даже если бы знали, кто вас шантажирует, а я думаю, вы знали, что это — Барри Дин. Он наверняка хотел, чтобы вы знали, что это он. Таков его стиль.

— Я признаю не больше того, что хочу признать, инспектор.

— Да. Люди вроде вас всегда таковы. Вам нравится думать, что вы у штурвала.

— Я делал что мог.

— Например, подделали письмо Барри Дина и направили его на адрес Софи в «Интернет-Волшебнике»? Надеялись, что полиция уловит намек, выследит Барри Дина и обвинит его в убийстве, но так и не установит, что он украл?

— Если бы я что-то такое и сделал, инспектор, мне бы следовало выразить разочарование в том, что полиция сплоховала.

Зато я не сплоховал. Впрочем, тоже попался на крючок, и не только Энтони Бута, но и Дэвида Варнома. Дон Фаулер проанализировал фото Софи Бут, направленное мне через кубинский ретранслятор. Я думал, что это Барри Дин дразнит меня снимком Софи Бут, сделанным через несколько мгновений после того, как ее убили, а оказалось, это — подделка. Изображение мертвой девушки подправили, а ее отеки в виде чулок, запечатленные на снимке полицейского фотографа, стерли в программе по обработке изображений. Нехитрая наживка, брошенная мне Дэвидом Варномом и Анн-Мари Дэвис… А я, как дурак, клюнул.

Я продолжил разговор с Энтони Бутом:

— Вы, безусловно, порядком разочарованы действиями полиции. Проблема в том, что мы не в игры играем. Мы живем в реальном мире, в мире причин и следствий, где невозможно произвести перезагрузку, невозможно вернуться назад, если сделаешь что-то не так. Найдена мертвая девушка, зверски убитая, и на простынях осталась сперма ее дяди. Что еще могло прийти в голову детективам? Вам следовало рассказать о попытке шантажа. Вам следовало рассказать всю правду.

— А что я мог сделать, будучи частным лицом? Поручить кому-нибудь убить негодяя?

— Готов спорить, вы об этом думали. Возможно, даже наводили справки. В сущности, даже надеюсь на это, поскольку мы об этом узнаем. Но Барри Дин принадлежал семейству Вителли, и ни один наемный убийца, будучи в здравом уме, такой заказ не принял бы.

— Закон не запрещает наводить справки, инспектор.

— Фактически это уже само по себе нарушение закона. Заговор с целью убийства карается самое меньшее пятью годами. К сожалению, человек с вашими связями отбыл бы, вероятно, минимальный срок в одной из открытых тюрем.

— Тогда я ничего не признаю. Однако скажу, что разочарован тем, как все обернулось, не меньше вашего.

— Я бы не охарактеризовал свое нынешнее чувство как разочарование.

За все это время Энтони Бут так и не обернулся. Я пытался уверить себя, что он поступает так из стыда, а не из надменности. Он пожал плечами.

— Дело не доведено до конца. Официальная версия изящна, но мы знаем, что два главных игрока скрылись.

— Вас беспокоит, что не свершилось правосудие над убийцей вашей племянницы, или та программа, что забрал с собой Барри Дин?

— Он связался со мной, инспектор. И заявил, что, если я не выкуплю у него программу, он опубликует ее в сети.

— Уверен, что такой умелец, как вы, мог бы переписать программу и залатать дыру.

— В теории — да. Но моя программа защищена аппаратными средствами. Она внедрена в чип «красной линии», образующий основу АРЭСН. Пришлось бы заменить каждый чип в каждой камере. Это разрушило бы нынешнюю конфигурацию АРЭСН. АРЭСН не просто компьютерная программа, это сложное явление, итог взаимодействия десятков тысяч простых элементов — автономных и распределенных. Система растет и учится более двух лет. Она столь же индивидуальна, как вы и я. Думайте о ней, как о ребенке, инспектор. Как о моем ребенке. Удаление чипов «красной линии» равносильно убийству.

— Это лишь ваша точка зрения.

— Я всегда считал, что каждый полицейский должен ценить АРЭСН, инспектор.

— У меня нет возражений против самой АРЭСН или против любой надежной управляемой системы слежения, — ответил я. И это была правда. Если бы камеры слежения действовали в ту ночь в Спиталфилдсе, если бы не были обрезаны их кабели, забрызганы краской их объективы, если бы электромагнитным импульсом не были выведены из строя их чипы, а центры управления не понесли бы ущерб из-за перебоев с энергией и компьютерных вирусов, не стояло бы и вопроса о том, что случилось. — Я даже воспользовался АРЭСН в этом расследовании. Проблема в том, что, если одно лицо имеет к ней привилегированный доступ, ее безукоризненность может быть подвергнута сомнению. Вы сказали, что она бесстрастный свидетель. Но это неверно, если хоть кто-то способен уйти от ее взгляда.

— Я могу дать вам денег, инспектор. Скажем, купить у вас эти фотографии.

— Я не удивлен, что вы прибегаете к столь отчаянным мерам, мистер Бут. Безусловно, наше правительство и те пятнадцать крупных городов США, которые купили АРЭСН, не особо обрадуются, узнав о существовании вашей программы. И, вне всяких сомнений, еще меньше их обрадует, когда они узнают еще об одной особенности, о которой вы пока им не сообщили.

— Я не пожалею денег, инспектор. Они разрешат вам преследовать Барри Дина, чтобы отомстить за смерть Софи.

— Вы ведь не разбираетесь в людях, верно?

— АРЭСН дорога мне, как любой ребенок его родителю. Я готов заплатить, чтобы она не пострадала.

— Не думаю. Помимо всего прочего, полагаю, что у вас уже есть кто-то, кто над этим работает.

На обратном пути я бросил конверт, содержавший пять фотографий, на серебристые доски террасы. В конце концов, это были просто копии.

Мир ныне недостаточно велик, чтобы в нем затеряться. Любое его место связано с любым другим: воздух самой мертвой пустыни и волны самой отдаленной части океана — все пронизано электронной трескотней. Мы когда-то верили, что мир битком набит (крыло к крылу) незримыми и вездесущими ангелами, шепчущими Слово Божие всякому Его творению… Теперь нашу плоть омывает непрерывный и вездесущий поток информации, квантовые пакеты, нити нулей и единиц — на пути откуда-то куда-то… Насколько иные сны мы видим?

Одного из пассажиров я узнал сразу. Это не было совпадением. Ни один самолет не летит из Англии на Кубу, но «КЛМ» предоставляет своим клиентам удобный маршрут с вылетом из Хитроу в Амстердам и пересадкой на рейс Шип-хол-Гавана. Воспользовавшись полицейской сетью, я потратил лишь пару минут на получение списка пассажиров.

Как только погасли предупреждающие надписи, я поднялся со своего кресла, двинулся по вибрирующему проходу и миновал символический занавес, отделяющий эконом-класс от бизнес-класса. Я чувствовал себя беззаботным ангелом, скрывшимся от очей Господа. Горизонтальный свет хлынул в окна. Здесь, над облаками, солнце сияет всегда, а мои замечательные часы теперь показывали только время.

Детектив Анн-Мари Дэвис сидела, откинувшись на спинку кресла. Глаза прикрыты компьютерными очками, в ушах — наушники, пальцы рук едва заметно шевелятся. На каждом — по кольцу, и каждое кольцо связано инфракрасным лучом с небольшим компьютером, расположившимся у нее на коленях. Вылитая устрица, извлекшая выгоду из миллиарда лет эволюции, в рифленой перламутровой раковине и с крошечными золотыми и красными огоньками, застенчиво посверкивающими меж створок.