Пол Макоули – Паутина (страница 20)
— Его имя попало в заголовок не без причины. Когда мы вошли в комнату, он сидел расслабившись и нисколько не беспокоился — он знал, что мы станем спрашивать о Софи Бут, а он уже подготовил свою версию. Так ведут себя виновные, если знают, для чего их вызвали. Но письмо — другое дело. Это явно вывело его из равновесия.
— Тем больше причин думать, что он его не посылал.
— Тем не менее там его имя. С чего бы кому-то вздумалось втягивать его в историю? Особенно учитывая, что он вел себя так, как если бы ожидал нашего наезда, но не из-за письма. Думаю, он замешан, сэр.
— Ладно, — вздохнул Макардл. — Я поручу кому-нибудь проверить алиби Дина. И попрошу судмедэкспертов сравнить его ДНК с образцами спермы, найденными на простынях Софи Бут. Даже наскребу кое-что из моего скудного бюджета, чтобы организовать слежку за ним через эту сверхмощную систему наблюдения. Но я не собираюсь получать ордер на его арест, пока не узнаю больше.
— Его компьютер…
— Довольно, — оборвал Макардл. — Не все сразу. Если хочешь оставаться в моей команде, научись действовать по-моему.
— Простите, сэр.
В дверь постучали. Вошел Варном.
— Уайтхед будет здесь через час, сэр.
— Хорошо. У меня задание для вас двоих. Вы должны повидать дядю Софи Бут. Он вернулся из Шотландии и любезно согласился уделить нам время. Я бы очень хотел отправиться с вами, но мне не позволяет наш мистер Уайтхед, а затем мне надо доложить о результатах следствия помощнику комиссара Фросту.
— Шеф… — начал было Варном.
— Вы не разбираетесь в компьютерах, Дэйв, — твердо заявил Макардл. — Вам надо, чтобы кто-то с вами пошел и помог во всем разобраться.
— Я буду себя хорошо вести, — пообещал я.
Энтони Бут, дядя Софи Бут, явно умел жить. Его квартира находилась в новом здании у самой реки в Банксайд, в угловом пентхаусе. Тут можно было устроить модное фотоателье или убежище злодея из фильма о Джеймсе Бонде. Просторный балкон с настилом из настоящей древесины, высеребренной стихиями, нависал над изящной аркой пешеходного мостика, связывавшего северный берег с маленьким парком перед галереей Тэйт-Модерн. В удлиненной гостиной на полулежал белый ковер из овечьей шерсти. Вдоль кирпичной стены стояли два дивана размером с двуспальную кровать, обтянутые мягкой коричневой кожей. Три другие стены были из стекла, а между диванами темнел огромный камин. На стене висели в рамках афиши всех шести фильмов о Звездных войнах, большой плоский телеэкран, стерео от «Бэнги и Олуфсена», музыкальный автомат «Вур-литцер» и самый большой гелиевый светильник, какой я когда-либо видел, выполненный в форме старомодной ракеты.
В углу полтора десятка небольших черно-белых мониторов демонстрировали виды ближайших улиц и набережных или отслеживали движения прохожих, переключаясь с одной камеры на другую.
Изящный таец в черном костюме от «Армани» внес поднос с напитками, подал стакан Варному, второй мне — и растворился. Варном поставил свою выпивку на столик, выполненный в стиле скандально известного дизайнера Алле-на Джонса: натурального размера и цвета тело нагой женщины на четвереньках с зажатым в зубах хлыстом. Теперь женщина на своей спине держала стакан Варнома, а сам он принялся изучать вид из окна. Я же, потягивая ледяной, насыщенный вермутом «бомбейский сапфир», разглядывал стереостойку и DVD-диски над ней. По дороге мы едва ли перемолвились словом. Варном предупредил меня, что беседа с Энтони Бутом — его дело, что он не намерен терпеть мое вмешательство. Я не счел нужным спорить. Варном расстроился, что разговор Макардла с Уайтхедом состоится без него. Но я понимал, почему Макардл так решил. Варном был настоящей ищейкой. Он считал Уайтхеда убийцей и желал как можно быстрее закрыть дело. Он бросил бы в бой всю свою артиллерию, а Уайтхед скрылся бы за спиной своего адвоката, и мы бы ничего не узнали.
Я наполовину осушил стакан и переместился, чтобы взглянуть на мониторы, когда вошел Энтони Бут. Это был широкоплечий приземистый мужчина, как минимум лет на десять моложе своего единственного брата Саймона. Очки в тяжелой оправе из черной пластмассы с тонированными голубыми линзами, грубый полотняный пиджак поверх черной футболки, мешковатые полотняные брюки, сандалии с толстыми складчатыми швами.
— Кажется, все, кроме хозяина, получили выпивку, — улыбнулся он, подошел к подносу, подхватил стакан шелковистого мартини и бросил туда маслину, подцепив ее палочкой для коктейля. — Ваше здоровье, господа! — Он с одобрением пригубил коктейль и опустился на диван. — С кем имею честь?
Варном представил нас обоих.
— Два инспектора, — произнес Энтони Бут, голубые линзы его очков полыхнули, когда он переводил взгляд с Варнома на меня и обратно. — Мне следует начать беспокоиться или почувствовать себя польщенным?
Его манера держаться была почти игривой, и от него исходило ощущение огромной внутренней энергии и ума.
— Я здесь в качестве компьютерного эксперта, — пояснил я.
— Что же, обещаю не слишком отклоняться от бейсика… то есть от темы. — Энтони Бут улыбнулся своей шутке. — Как продвигается расследование?
— Настолько удачно, насколько можно ожидать, сэр, — ответил Варном. — Обещаю, наш визит не отнимет у вас много времени.
— Был уверен, что именно так вы и скажете. — Энтони Бут снова пригубил мартини и словно растекся в объятиях дивана. — Впрочем, я надеялся, что вы будете со мной откровенны, насколько это возможно. Софи была мне очень дорога.
— Квартира, где она жила, принадлежит вам, не так ли? — спросил Варном. Он стоял, убрав руки за спину, будто принимая парад, на фоне грандиозного вида на реку, пылающих на закате стеклянных стен конторских зданий, купола Святого Павла и разрушенных зданий Сити.
— У меня долгосрочная аренда и на контору, и на квартиру. Это все, что я мог себе позволить после того, как оставил службу и продал дом, чтобы основать «Моботехнологию». Затем правительство пожелало усилить меры безопасности в Лондоне. Мой чип для «красной линии» выиграл конкурс, я выставил акции «Моботехнологии» на Фондовую биржу — и вот он я, сорвавший большой куш технократ. Все произошло очень быстро. После того как я переехал, было бы глупо, чтобы квартира пустовала, когда Софи негде жить. Она была очень счастлива, когда я ей это предложил.
— А как отнеслись к этому ее родители? — спросил Варном.
Бут пожал плечами. Паутинки серебристого света задрожали в его мартини.
— Софи считалась достаточно взрослой, чтобы решать самой. Я с удовольствием помог ей. Саймон и Анджела славные и добрые люди, однако едва ли честолюбивы. Они считают себя социалистами, но на самом деле проявляют себя в политике как реакционеры левого крыла: раздумья, сетования, преклонение перед взглядом меньшинства и этническая корректность. Софи не слишком ладила с ними последние несколько лет. Типичный случай отцов и детей. Я пытался держаться в стороне, но когда увидел место, где она поселилась после переезда в Лондон, предложил ей свою старую квартиру. Сам я слишком занят, чтобы возиться с продажей или сдачей жилья в аренду, так что квартира все равно пустовала, а Софи требовалось спокойное место, чтобы заниматься своей работой.
— Вы знали о ее работе?
— Я мало что смыслю в искусстве, — ответил Бут. — Я матерый компьютерщик. Технарь.
— Но вы помогали Софи. Купили ей компьютер.
— Подарок богатого дядюшки.
— Вы знали о ее веб-сайте?
— Конечно. Я платил за аренду канала и модернизировал ее компьютер.
— А вы когда-нибудь заглядывали на ее сайт, сэр? Энтони Бут улыбнулся:
— Я типичный технарь-трудяга, инспектор. Двадцать четыре часа в сутки у компьютера. У меня нет времени погружаться в поп-культуру. Скажите, у вас уже есть подозреваемый?
— Мы пока изучаем общую картину, сэр, — ответил Варном.
— Я слышал призыв Саймона в новостях в шесть часов. Кстати, кто одолжил ему пиджак?
Варном, поколебавшись, ответил:
— Один наш служащий.
— Саймон неплохо справился, он ведь преподает актерское мастерство, однако, по-моему, он совершил ошибку, взывая к совести людей. Как правило, жадность бывает более сильной мотивацией. Я собираюсь предложить награду за сведения об истинном убийце.
— Вам придется обсудить это с моим начальником, сэр, — сказал Варном.
— Пожалуй, стоит.
— Когда вы возили Софи в Нью-Йорк? — поинтересовался я.
— Наверное, Саймон и Анджела вам уже об этом рассказывали. Они действительно были недовольны ее поездкой, но, как я уже говорил, Софи было больше восемнадцати, и она могла сама принимать решения.
Варном устремил на меня тяжелый взгляд. Я проигнорировал его и продолжил:
— Я видел открытки, которые она там покупала, они были засунуты за раму ее зеркала в ванной. Если, как вы говорите, ей было больше восемнадцати, значит, поездка состоялась не более двух лет назад.
— Честно говоря, это было в ее девятнадцатый день рождения. — Энтони Бут искоса поглядел на меня. — Я несколько устал с дороги и потому, возможно, не вижу связи вашего вопроса со смертью Софи.
— А что вы делали в Шотландии, сэр? — в свою очередь спросил Варном.
— Деловая поездка. Беседовал с проектировщиками на заводе по изготовлению чипов близ Глазго. Мы внедряем усовершенствования в нашу технологию «красной линии».
Я постучал по стойке с мониторами:
— Они принимают сигналы с камер, подключенных к «красной линии», не так ли, сэр?