Пол Корнелл – Декалог: Загадка (страница 19)
— И даже эта информация ничего нам особо не даёт, — проворчал я. — И снова это слово... «ТАРДИС»...
Несколько мгновений мы сидели молча, а затем я кивнул в сторону стола:
— Нужно попробовать ещё что-нибудь.
— Хорошо, — Сильверман размял костлявые пальцы и протянул руку.
В тусклом свете камина я с трудом увидел, что он взял скомканный буклет, на котором кто-то нарисовал странную, похожую на карлика фигурку. Он взял буклет в пригоршню, готовый снова начать.
СОЛОМИНКА, СЛОМИВШАЯ СПИНУ ВЕРБЛЮДУ
— Вы... что-то в этом понимаете? Я даже и не знал, что существуют такие организации.
Морис был потрясён и растерян, но явно изо всех сил пытался переварить информацию. Поняв это, Доктор взял с полки на спинке скамьи фотокопию буклета с гимнами, перевернул её, вынул ручку, и что-то нарисовал. Завершённый рисунок — худого человечка с непропорционально большими головой и глазами — он протянул Морису. По лицу старика священника Доктор понял, что смог его убедить.
— Пройдёмте лучше в мой кабинет, — сказал священник, понизив голос почти до шёпота. — Там нам никто не помешает.
В тускло освещённом коридоре рядом с кабинетом священника кто-то стоял у двери и заглядывал вовнутрь сквозь щель. Разговор было хорошо слышно, и безмолвный наблюдатель внимательно слушал, стараясь дышать не слишком громко...
— Это случилось две недели назад, — Морис прикрыл глаза и мысленно воссоздал, как всё выглядело. — Я тогда был в церкви.
Сложив в молитве руки, преподобный Морис Бёрридж начал произносить строки, которые его губы произносили уже тысячи раз. Он сидел, склонившись — опрятный седовласый мужчина, которому было за шестьдесят. Его спокойное лицо с трудом можно было различить в темноте тихой, пустой церкви.
Его отвлёк раздавшийся снаружи выстрел обратной вспышки в автомобиле. Он снова закрыл глаза и продолжил:
Холодный свежий воздух подчёркивал естественный каменистый аромат церкви. Он касался шеи Мориса, словно чьё-то холодное дыхание. Натягивая на себя шерстяную кофту, старик корил себя за то, что отвлекается.
Кофта. Её связала ему Пегги, когда у неё была фаза увлечения вязанием, сменившаяся затем гончарной фазой. Дорогая забавная Пегги. Надо будет ей позвонить. Завтра... Завтра он ей позвонит, и договорится встретиться где-нибудь на выходные.
Он вернулся к молитве. Это была первая из выученных им молитв, и из всех, которые ему доводилось читать, она до сих пор была его любимой.
Прищурившись, он посмотрел на белый циферблат наручных часов, и с удивлением понял, что уже наступило утро.
Он зацепил локтем пачку свежих фотокопий буклетов, и они посыпались на пол. Поднимая их, он смахивал пыль с чёрно-белых обложек, на которых неровными буквами было написано «Методистская церковь Милтон Брэдбери, избранные гимны». Положив буклеты на полку, с которой они свалились, он снова сомкнул руки, чтобы закончить молитву.
Яркий свет. Внезапный яркий свет. Он посмотрел вверх. Увидев витражное окно, он замер, поражённый, всё ещё автоматически произнося слова молитвы. Пучок света двигался по окрашенным стёклам, медленно смещаясь от рубиново-красного к изумрудно-зелёному, а затем — к сапфирово-голубому.
С божественной красотой, от которой Морис не мог оторвать взгляд, лучи осветили сцену распятия. И даже когда свет опустился по фигуре Христа и исчез, священник продолжал сидеть и смотреть на окно, словно в трансе. Неужели это оно? Духовный опыт, о котором говорили другие, но который так никогда и не случался с ним?
Внезапно снова раздался хлопок — к церкви подъезжала машина. У старика ёкнуло сердце, он резко пришёл в себя. Затем послышался звук колёс, ехавших по крупному гравию. Уже не раз при таком плохом освещении какой-нибудь автомобиль оказывался перевёрнутым набок. Подняв своё дрожащее тело со скамьи, Морис направился к выходу. Вглядевшись во мрак сельской дороги, проходившей мимо двора церкви, он заметил сияющие фары. Фары метались из стороны в сторону, но никто не пострадал. Морис проводил их взглядом, пока они не исчезли.
Бригадир Элистер Летбридж-Стюарт молча сидел в своём кабинете, уперев локти в стол и подперев голову руками, подбирая слова к рапорту, который, как он надеялся, не придётся подшивать к делу. Он совсем недавно зашёл в кабинет, с нетерпением ожидая звонка, который мог подтвердить его подозрения. Звонок был принят, подозрения подтверждены. Теперь он не знал, что делать. Идеи, предположения, обвинения, все те размышления, которые до этого он держал глубоко в себе, теперь вырвались на волю, умоляя его прислушаться к ним. Он резко встал, оттолкнув ногой стул. Он вспомнил военное училище: «Рациональное мышление поможет вам лучше разобраться в ситуации», — примерно так его учили. Впрочем, он всегда был склонен рассуждать логически, и был человеком действия. Но сейчас это ему почему-то не помогало.
У него с Доктором всегда было взаимопонимание, взаимное уважение. Да, они не всегда сходились во взглядах, и большинство аргументов Доктора были ему непонятны, но он всегда открыто поддерживал этого эксцентричного научного консультанта, считая это своим долгом. Поэтому, с его точки зрения, у него были все основания быть недовольным абсолютным нежеланием Доктора посвящать его в свои дела. Он знал, что Доктор любит делать всё по-своему, но раньше он никогда не вёл себя так... бригадир пытался подобрать слово помягче, но подходило только «подозрительно». Было такое впечатление, что каждый раз, когда он хотел поговорить с Доктором, тому именно в этот момент пора было куда-то идти. Не удивительно, что в приступе обиды он велел сержанту Первису проследить за Доктором.
Шпионить за ним. Теперь это звучало довольно гнусно, но кто мог подумать, что Первису это так понравится. При написании рапорта он сожалел, что приходится признавать это. Тем не менее, на тот момент это казалось единственным способом узнать что происходит. И теперь, когда он узнал, как это всё понимать? Его мозги снова заработали. Что он вообще знал о Докторе? Какие у него были доказательства того, что растрёпанный человечек, которого он впервые встретил в Лондонском метро, был тем же, что и заносчивый тип, который доставляет столько хлопот сейчас?
Легенда Доктора не выдерживала никакой проверки. Все объяснения казались нелепыми и притянутыми за уши; все эти разговоры о двух сердцах и о рождении на другой планете... Фикция, просто фикция, выдуманная с целью добавить интриги характеру Доктора, чтобы его осведомлённость сделала его включение в команду UNIT обоснованным. Если задуматься, то во время случая с автонами бригадиру некогда было рассуждать логически, и он сам не заметил, как некий незнакомец был зачислен в UNIT. Незнакомец, который постоянно требовал то одно, то другое, то третье, которому прощались вольности и причуды, которому предоставлялось самое разнообразное оборудование, половину из которого после этого больше никогда не видели.
Мистификация. Какая-то сложная мистификация. Возможно, крупная шпионская операция. И они оба в ней задействованы, два Доктора, два разных человека? Бригадир никогда полностью не верил в какую-то там регенерацию. Для того, чтобы это казалось правдоподобным и убедительным, их должна быть целая организация: медицинский персонал больницы Эшбридж Коттедж, технический персонал, даже проверенные члены UNIT. Шпионский заговор пугающих масштабов, который он, бригадир, открыто поддержал. Он вспомнил сколько раз он подписывал важные документы со словами «Да поможет нам Доктор Джон Смит», и почувствовал себя идиотом.
Агент. Работающий на кого-то другого. Это многое бы объяснило. Многие действия Доктора, которые бригадир считал «бессмысленными», возможно, были объяснимы, если исходить из другого мотива. В конце концов, тот собирался из каких-то собственных соображений выдать планы UNIT силурианам. Что, если эти соображения были стремлением к власти? Ему достаточно лишь раз добиться успеха, чтобы стать серьёзной угрозой международного масштаба. Но откуда он родом? Кажется, он нёс об этом какую-то чушь. На кого именно работал Доктор?
Аккуратно напечатанный рапорт Первиса лежал на столе перед бригадиром, словно насмешка. Он снова прочёл эти разоблачающие слова: