Пол Конти – Травма. Невидимая эпидемия (страница 14)

ЗАДАНИЕ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЯ. Вспомни случай, когда ты хотела помочь человеку, но случайно ему навредила. Какие выводы ты сделала? Какими неподходящими инструкциями или принципами ты руководствовалась? Что бы ты сделала иначе, если бы могла?

Травма, естественно, относится к области психического здоровья. И эта область – всего лишь одна подсистема обширной индустрии здравоохранения, которая также обладает все теми же общими проблемами. Например, охрана психического здоровья одержима распределением людей по классификациям. Терапевты в условиях нехватки времени просто составляют список симптомов и определяют пациента в ту или иную категорию. Это как читать список ингредиентов и по ним решать, как будет выглядеть готовое блюдо и каким оно будет на вкус. Мука, сахар, масло, вода… Наверное, это пирог! А пироги принято поливать глазурью. Пирог говорит тебе, что он не пирог, а вафля? Это его проблемы, все равно лей глазурь.

Опять же я не критикую врачей. Они стараются как могут в несовершенных (и иногда опасных) условиях системы. Большинство докторов, медсестер и терапевтов понимают, что к людям нужно относиться не так, как к выпечке. Они знают, что нельзя несколькими поверхностными приемами вылечить человека от травмы. Врачи отдают себе отчет в том, что новейшие достижения медицины и фармакологии, которые им советуют назначать, не слишком отличаются от старых таблеток и уж точно не стоят запрашиваемой за них стоимости. Моя критика направлена на систему, в которой работники вынуждены лечить серьезные проблемы людей обычными пластырями, потому что страховка пациента покрывает только расходы на этот самый пластырь. Современная система здравоохранения больше озабочена составлением перечня диагнозов, чем реальным лечением людей.

Индустрия страховок в здравоохранении привела к целому ряду разрушительных последствий. Среди них – страх врачей перед пациентами. Мы боимся их потребностей и их проблем. Боимся того, что им не окажут необходимую помощь и это скажется на нас. Вот к чему привела медицина, поставленная на поток. Ты только определил базовые запросы пациента, а время уже приглашать следующего. И все это в условиях кучи бумажной работы. Доктора не успевают достаточно узнать о человеке, хотя такое знание могло бы быть очень важным. Да и мало кто захотел бы углубляться в чужие проблемы, понимая, что у него все равно не хватит времени детально разобраться и помочь. Так что лучше уж заниматься бумажной работой. Прямо сейчас, на глазах пациента. Все равно назначенные пятнадцать минут уже почти истекли.

Бесполезно полагаться на меры, которые принимались произвольно и изначально

не были основаны на благе пациента.

Индустрия все равно настаивает на проведении опросов удовлетворенности пациентов. Но как они могут быть удовлетворены?! Все как будто бы совершенно забыли об основной цели врачей. Со мной как-то связался администратор одной из клиник и сообщил ужасную новость – на меня написали два негативных отзыва. Один был от пациента с передозировкой, которая чуть его не убила. Он хотел, чтобы после выписки ему вернули наркотики, и был очень недоволен тем, что я их уничтожил (если что, это стандартная практика). Другой был от пациента с тяжелой паранойей, который настаивал, что на моем заднем дворе зарыта куча трупов. Очень правдоподобно, особенно учитывая, что у меня не было заднего двора – я жил в многоквартирном доме. А еще однажды наше отделение получило низкую оценку за неудобные часы приема. Мы принимали круглосуточно каждый день.

Я не призываю отменить обратную связь и контроль. Они определенно нужны, особенно в здравоохранении. Я просто говорю о том, что бесполезно полагаться на меры, которые принимались произвольно и изначально не были основаны на благе пациента. Отзывы как те, которые я описал выше, только создают ненужные хлопоты, влияют на зарплаты, а иногда вообще подвергают работников здравоохранения серьезному риску. Медицинские комиссии часто пренебрегают установленными процедурами и вообще известны своей манией преследования и наказания врачей. Понятно, что не каждая жалоба создает ворох проблем. Но так происходит достаточно часто. Немало карьер было разрушено без всяких на то оснований.

Врачи, работающие с психическими расстройствами, еще более уязвимы в этом отношении. Ведь им приходится решать глубокие, интимные, непредсказуемые проблемы. Страх нарушить какие-нибудь формальные запреты мешает врачу быть открытым с пациентом. А ведь без такого контакта невозможно успешное лечение. Такая подлинная связь исключительно важна в лечении, в котором приходится делиться деталями внутренних переживаний и мыслей. Мы должны позволить себе быть уязвимыми, если хотим продвинуться в осознании и улучшении своего ментального здоровья. Но, к сожалению, это редко удается. Потому что системы, ответственные за психическое здоровье, ставят во главу угла минимизацию издержек, экономию времени и обслуживание как можно большего количества пациентов. Неудивительно, что врачи замучены, подавлены и слишком нагружены работой. А сколько людей ушло из профессии просто потому, что им не оказывают достаточную поддержку, которая позволила бы им продолжать помогать людям в исцелении их травм?

На что обращать внимание при поиске терапевта

Я считаю, что сегодня многие при лечении психических заболеваний стремятся к поиску слишком простых ответов на сложные вопросы. К сожалению, из-за этого людям часто просто пускают пыль в глаза. Психотерапия может принести богатые плоды и привести к позитивным изменениям, но только если подходить к ней с умом. Хорошая терапия требует взаимопонимания, доверия и времени, поэтому популярные краткосрочные предложения обычно просто позволяют пациенту отложить решение реальных проблем на потом. Так не работает. Поэтому я предлагаю перечень критериев, которые помогут выбрать подходящего психотерапевта для лечения травмы. Ну или помогут лучше сформулировать свой запрос и ожидания.

• Зрительный контакт. Это не так банально, как звучит. Зрительный контакт – один из хороших способов понять, заинтересован ли терапевт в реальном взаимодействии.

• Выражение интереса. Зрительный контакт – не единственный критерий заинтересованности терапевта. Язык тела и манера речи тоже очень важны.

• Эмпатия. Тут все сложно, потому что терапевт не должен чувствовать твою травму точно так же, как ты. Но стоит обращать внимание и на выражение эмпатии, и на ее границы. Какую дистанцию устанавливает терапевт? Он сдержан или вовлечен?

• Систематичность. Помнит ли терапевт, о чем вы с ним говорили на последней сессии? Остается ли он заинтересован в твоих переживаниях? Если он обещает уточнить что-то или поискать для тебя какую-то информацию, он это делает? Так ты поймешь, кто ты для терапевта – человек с реальной жизнью или просто персонаж, существующий только во время сессии.

• Понимание обстоятельств. Уделяет ли терапевт внимание разным аспектам твоей жизни? Понимает ли он твои жизненные обстоятельства? Например, понимает ли он, каково для тебя было бы сменить работу или разорвать сложные отношения? Может ли терапевт отличать симптомы диагноза и реальное влияние событий и людей на твою жизнь?

• Понимание и признание последствий вашей травмы. Терапевты тоже могут быть недостаточно осведомлены о травме. Мнение, что мы можем просто забыть о прошлом и двинуться дальше, все еще популярно. Более того, некоторые популярные техники когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) построены на этой идее. Отнесись с осторожностью к любым техникам, которые игнорируют работу с глубинными причинами травмы. Приверженность краткосрочным мерам может быть знаком того, что твой терапевт больше думает о финансово-страховой стороне вопроса, чем о тебе.

Один пациент сказал мне, что готов отказаться от врача, если тот хочет помочь, но отказывается поделиться чем-нибудь о себе. Мне кажется, многие думают так же. Ясно, что ты не вылечишь травму, если относишься к людям как к вещам. Или как к проблемам, от которых нужно поскорее избавиться. Нам нужны врачи, которые видят, что мы тоже люди. Нам нужно, чтобы они были самими собой. Кроме того, в помогающие профессии идут не для того, чтобы прятаться от людей в беде. Они жаждут помогать людям и хотят облегчить их страдания. Только вот система здравоохранения – в том числе в области психического здоровья – не может их поддержать.

Доктор, я уже умер, а у вас и так много дел

Когда я учился, у меня был один пациент. Он был уверен, что умер. Буквально, он был на сто процентов уверен, что уже скончался, а его тело просто еще этого не поняло.

Он был удивительно вежлив для мертвеца. Он не сопротивлялся физическому осмотру. Разве что возмущался тем, что я занимаюсь какими-то глупостями – как если бы какой-то доктор-чудак осматривал мертвое тело, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Кажется, он жалел меня и думал, что я какой-то дурачок. Он произносил фразы типа: «Столько лет в медицинской школе, а ты осматриваешь мертвого?», «Когда ты наконец поймешь, что я умер?», «Когда меня догадаются отправить в морг, ты все равно будешь приходить и измерять мне пульс?». Это звучало забавно, но он действительно думал, что его уже забрала смерть.