Пол Кемп – Королевства Тени (страница 17)
Со скоростью атакующей гадюки пасть дракона метнулась к земле, прямо на настоящего Зоссимуса. Чародей откатился назад так быстро, как позволяло заклинание, но все равно слишком медленно. Огромные челюсти сомкнулись вокруг него и рывком подняли в воздух. Дракон с рычанием задергал головой взад и вперед, пытаясь проглотить человека. Мощные зубы сжимали твердую кожу и невзирая на заклинание вонзились в тело. Потекла теплая кровь. Боль едва не свела с ума. Дракон стиснул зубы, намереваясь расколоть Зоссимуса как упрямый орех. Кости затрещали под давлением. В агонии Зоссимус обнаружил, что смотрит прямо в темный туннель драконьей глотки, но изо всех сил старался не потерять концентрацию. До него доносились крики Плиансиса, полные ужаса:
– Босс! Босс!
Превозмогая боль, Зоссимус сумел-таки договорить последнее слово заклинания:
–
Сияющий шар величиной с горошину выстрелил из вытянутой руки Зоссимуса, скатился по глотке дракона и взорвался огненной вспышкой. Пламя и жар рванули вверх по пищеводу и объяли Зоссимуса, но защитные чары предотвратили худшее. Однако дракона это не касалось. Аскалагон стрелой взмыл в небо, бешено дергая головой, ревя от боли и харкая огнем. Зоссимус вылетел дымясь из его пасти и упал в заросли деревьев.
Несколько костей было сломано, и чародей поспешно проглотил целебное зелье. С болезненными ощущениями кости срослись, а раны затянулись. Он поднялся на ноги и увидел, что дракон корчится на поляне, обхватив крыльями и передними лапами живот, как ребенок, объевшийся сладостями. Из его ноздрей и рта валил дым.
Зоссимус вызвал в памяти заклинание, которое должно было обездвижить Аскалагона. Но как только он начал произносить волшебные слова, Аскалагон направил на него взгляд и рывком встал на ноги.
– Ты умрешь за это, ничтожный маг, – просипел он.
Зоссимус пропустил мимо ушей слова дракона. Заклинание либо сработает, либо нет. Он начертил в воздухе магические символы, произнося завершающую фразу.
Аскалагон бросился на него с хриплым ревом и в два прыжка оказался рядом.
Зоссимус закончил заклинание, почувствовал, как его усиленная магией воля столкнулась с волей дракона… и подавила ее.
– Стой! – скомандовал он.
Аскалагон замер на полушаге.
Зоссимус с облегчением вздохнул. Он чувствовал, как Аскалагон борется с цепями, сковавшими его волю и обездвижившими его, но, боги, Зоссимус сделал это!
– Оставайся абсолютно неподвижным, – приказал маг, и Аскалагон подчинился, хотя его дымчатые глаза горели злобой.
Из-за деревьев вылетел Плиансис.
– Босс! Босс! У тебя получилось! – Квазит возбужденно порхал вокруг него, широко улыбаясь. – Я думал, ты точно покойник, когда он выплюнул тебя.
– Плиансис, слетай за Дженной.
– Что? ...О! – Улыбка исчезла с лица квазита, а крылья чуть поникли. – Конечно, босс. Только сначала…
Он подлетел к дракону, зависнув напротив его глаз:
– Плиансис
Чтобы подчеркнуть важность сказанных слов, Плиансис ударил по носу Аскалагона своей крошечной рукой. Дракон, естественно, никак не отреагировал, но Зоссимус чувствовал, что он пытается сбросить ментальные оковы. Времени в запасе не так много.
– Плиансис, живо.
– Сейчас, босс.
Квазит показал дракону неприличный жест и исчез.
Зоссимус проговорил одно-единственное слово, наделенное силой. В его руке появилась волшебная свеча. Скоро он будет опять сжимать Дженну в объятиях.
Зоссимус ощущал легкость, какой не знал последние годы, несмотря на продолжающуюся битву разумов с Аскалагоном. Тело Дженны покоилось на ложе из серой травы и листьев перед обездвиженным драконом, ожидая только момента, когда свет свечи отбросит его отражение на чешуйчатую грудь Аскалагона. Совсем скоро он и его любимая снова будут вместе.
Плиансис, надувшись, отказывался разговаривать с Зоссимусом. Вместо этого, квазит летал вокруг головы дракона и без особого энтузиазма забрасывал его оскорблениями.
С учащенно бьющимся сердцем Зоссимус встал позади тела Дженны и прошептал слово. Пламя заструилось с кончика пальца. Он коснулся им фитиля и начал опускать зажженную свечу, чтобы поставить ее перед Дженной.
Свеча вспыхнула, и расплавленный воск закапал на руку Зоссимуса. Он лишь поморщился от боли. Свет свечи был отражением света в его душе. Сегодня его жизнь вновь обретет смысл.
Пламя разгоралось все ярче, разгоняя сумрак плана. Участок размером с дверной проем замерцал на чешуе Аскалагона. Зоссимус увидел свое отражение и вздрогнул. Он и не догадывался, что выглядит таким бледным, таким неухоженным. Он отбросил эти мысли.
Отражение тела Дженны тоже появилось на чешуе. Образ зарябился, стал ярче, а затем вспыхнул.
Прекрасная картина предстала перед глазами Зоссимуса. Он открыл рот в изумлении, глядя на буйство красок. Красок! Высокая трава, усыпанная красными, желтыми и фиолетовыми цветами. Зоссимус практически ощущал их аромат, ощущал свежий бриз, щекочущий лицо. А солнце! Солнце! Он не видел солнечного света добрый десяток лет. Казалось, с неба льется золото. Слезы выступили у него на глазах при этом зрелище. Царство мертвых не было бесцветным! Оно было прекрасно, насыщенно. Это его жизнь в царстве теней была бесцветной. Он прожил во тьме так долго, что и забыл все это.
Мужчины, женщины и даже несколько детей ходили и играли беззаботно среди колышущихся трав. С ними была Дженна.
Оказывается, он вдобавок успел забыть, как блестят на солнце ее волосы. Одетая в белое платье, улыбающаяся, она была красива как вечерняя заря над безмятежным морем. Он уже не мог сдерживать слезы. Подавшись вперед, Зоссимус протянул руку сквозь портал и окликнул ее:
– Дженна! Дженна!
Она вздрогнула и стала удивленно озираться.
– Зосс? Это ты?
– Да, любимая! Да, это я. Я здесь. Здесь, – он махал рукой.
Дженна посмотрела в его сторону и, заметив в портале, подбежала к нему. Она хотела взять его за руку, но ее призрачная плоть прошла сквозь нее.
– Я пришел забрать тебя домой, любимая. Пройди через портал.
Ее улыбка погасла, и она сделала шаг назад.
– Зосс, я дома. – Она улыбнулась и закружилась, подняв руки над головой. – Взгляни на солнце, Зосс. На цветы. – Она встретилась с ним глазами. Ее взгляд был печальным, но решительным. – У тебя там темно. Я не вернусь.
Твердость, прозвучавшая в ее голосе, кулаком ударила в грудь Зоссимуса. У него перехватило дыхание. Он понял, почему его прежние попытки вернуть ее к жизни проваливались. Не из-за планарных законов, нет. Причина была в ней. Она просто не хотела возвращаться назад.
– Но…
– Прости, Зосс, – произнесла она тихо, проведя рукой поверх его пальцев. – Я скучаю по тебе, но я не могу жить в темноте. Ты окажешься здесь, когда придет твой час. Я по-прежнему тебя люблю.
Она мягко улыбнулась, а затем повернулась, чтобы уйти.
Несмотря на все это, Зоссимус не мог винить ее – после того как увидел солнце, улыбающиеся лица д
Когда она удалялась, он принял решение. Если он не может вернуть ее к жизни, тогда она вернет его.
– Подожди! Дженна!
Она обернулась.
– Зосс, я не могу…
– Я знаю. Я иду к тебе.
Мысленным приказом он освободил Аскалагона от заклятия. Дракон взревел от накопившейся ярости. Плиансис пронзительно закричал. Голова Аскалагона с широко разинутой пастью устремилась вниз.
В ту секунду, когда клыки дракона начали рвать его плоть, душа Зоссимуса отделилась от тела и понеслась в закрывающийся портал. Когда он оказался по другую сторону, солнце обожгло его глаза, но он все равно улыбался.
Став теперь сам духом, он взял Дженну на руки и подбросил ее в воздух. Она засмеялась, как школьница.
Они поцеловались и побежали по траве под золотистыми лучами солнца.
Аскалагон, должно быть, услышал крик Плиансиса, когда проглатывал босса. Он резко повернул голову в его сторону. Меж клыков свисали окровавленные ошметки тела босса.
Плиансис показал дракону последний неприличный жест и телепортировался.
Уже в вилле, стоя в спальне босса, он топал ногой:
– Проклятая ящерица! Нужно было выткнуть тебе оба глаза.
Но он не выткнул, и теперь босса нет. Вилла казалась еще более пустой, чем когда-либо. Плиансис думал о тех счастливых днях, которые провел вместе с боссом. От этих воспоминаний у него сделалось как-то странно в желудке. Его словно скрутило. И еще у него заболела голова, и… что это за влага у него на лице?
– Тупая любовь, – буркнул квазит и, свернувшись калачиком, заплакал.
ТЁМНЫЙ МЕЧ
Трой Деннинг