Пол Халперн – Очарование мультивселенной. Параллельные миры, другие измерения и альтернативные реальности (страница 3)
Например, если бы кто-то попытался провести эксперимент с котом Шрёдингера (как бы это ни было ужасно), никакой неоднозначности не возникло бы. В одном варианте реальности атом распадется, несчастный кот погибнет, а наблюдатель откроет ящик и будет оплакивать потерю. В другом атом останется целым, кот выживет, а другая, столь же реальная версия наблюдателя будет ликовать. Оба исхода сосуществуют во вселенском квантовом состоянии, из которого складывается реальность.
Уилер отправил один из вариантов диссертации Эверетта проницательному физику-гравитационисту Брайсу Девитту для публикации в журнале. Первоначально Девитт возражал против идеи расщепления наблюдателей, утверждая, что лично он никогда ничего подобного не испытывал. Эверетт ответил, что вращения Земли мы тоже не ощущаем. Девитт был впечатлен, проникся этой идеей и в итоге стал ее главным пропагандистом в последние десятилетия XX века. В работе, опубликованной в 1971 году, он назвал ее «многовселенская интерпретация квантовой механики», а впоследствии она стала широко известна как многомировая интерпретация (ММИ)[6]. Как бы странно ни звучала идея вечно ветвящихся Вселенных для такого прагматичного физика, она казалась ему куда менее абсурдной, чем представление, будто обычные люди – попросту скопления атомов – играют ключевую роль в функционировании природы. Его продуманная защита идеи, что нужно пойти еще более безумным путем, чтобы объяснить квантовые странности последовательным образом, привлекла широкий интерес к понятию мультивселенной.
Салат из мультивселенных
Удивительно, но термин «мультивселенная» зародился не в мире физики. Это выражение ввел в оборот американский философ и психолог Уильям Джеймс в 1890‐х годах как способ охарактеризовать неоднозначное пространство возможностей, в котором добро невозможно отличить от зла. Около 1970 года писатель-фантаст Майкл Муркок использовал этот термин в совершенно ином контексте. Он представил персонажей с разными аватарами в различных параллельных мирах. Каждый аватар разделяет некоторые, но не все черты характера основного персонажа.
В том же году Девитт статьей в
Как только физики начали использовать это выражение, оно стало еще шире применяться в популярной культуре. Особенно резко популярность этого термина выросла в последнее десятилетие[7]. Все более частое использование этого выражения в кинематографической Вселенной Marvel, включая такие блокбастеры, как «Человек-паук. Нет пути домой» и «Доктор Стрэндж. В мультивселенной безумия», превратило идею из чисто научного понятия в распространенный мем. Признание критиков и рекордное число номинаций на «Оскар» за фильм «Всё везде и сразу», несомненно, еще сильнее укрепили популярность этого термина. Конечно, сейчас только в фантастике – например, в кино, – мы можем представить себе персонажей, стремительно перепрыгивающих из одной Вселенной в другую и сталкивающихся (а зачастую и сражающихся) со своими двойниками. Наука, сосредоточенная на сложных расчетах и формальных доказательствах, не предлагает таких захватывающих сценариев.
Как создать мультивселенную? Позвольте, я перечислю рецепты. А еще лучше, попробуем определить различные концепции, с помощью которых физики выходят за пределы непосредственно наблюдаемого: от многомерных пространств до анклавов Вселенной с особыми физическими свойствами. Некоторые физики пытались классифицировать мультивселенные, пронумеровав их типы. В частности, классификация физика из Массачусетского технологического института Макса Тегмарка включает четыре уровня: два в космологии, третий – ММИ, а завершает список совокупность всех возможных математических структур [8][9].
Однако любая подобная схема нумерации сглаживает различия в представлениях различных физиков о том, какие не поддающиеся непосредственному измерению составляющие теории приемлемы, а какие – абсурдны. Учитывая, что современная физика уже во многом отошла от чистого объективного реализма, барьеры между нормальным и недопустимым не всегда очевидны и среди ученых нет согласия по этому поводу. То, что странно для одних, может быть обыденным для других, а для третьих и вовсе недостаточно странным.
Возьмем, к примеру, идею размерности пространства. Традиционно считается, что мы наблюдаем только три измерения – длину, ширину и высоту. Большинство физиков XIX века покачали бы головой и закатили глаза, услышав разговоры о чем-то еще. В те времена четвертое и более высокие измерения ассоциировались либо с заумной математикой, либо с шарлатанами-медиумами. В самом деле, когда Эйнштейн в 1905 году сформулировал специальную теорию относительности, описывающую, что происходит, когда скорость тел приближается к скорости света, он по отдельности рассматривал эффекты такого сверхбыстрого перемещения: сжатие вдоль направления движения в трехмерном пространстве и растяжение временных интервалов. Иными словами, он все еще считал пространство и время двумя различными категориями.
Однако два года спустя математик Герман Минковский нашел гораздо более естественную формулировку специальной теории относительности, предложив объединить пространство и время в четырехмерный пространственно-временной континуум. Он переосмыслил сжатия и растяжения как своего рода повороты в четырех измерениях, которые забирают протяженность у пространства и отдают времени, сохраняя пространство-время в целом неизменным. В четырехмерном мире причудливые эйнштейновские трансформации, напоминающие «Алису в Стране чудес», внезапно обрели более понятный смысл.
Считая четырехмерность слишком заумной, Эйнштейн несколько лет сопротивлялся предложению Минковского, пока уважаемые коллеги не убедили его, что этот математический формализм на самом деле делает его теорию более простой, а не более странной. В дальнейшем он блестяще использовал концепцию четвертого измерения при создании общей теории относительности, опубликованной в 1915 году.
В общей теории относительности Эйнштейн объяснил гравитацию как искривление пространства-времени в присутствии материи и энергии. Это искривление происходит вдоль обычно недоступного дополнительного измерения подобно тому, как мы обычно путешествуем вдоль поверхности сферической Земли и редко – в направлении ее недр[10].
Но, что бы ни говорила теория о неприступности дополнительного измерения, само его наличие наводит на мысли о потайных ходах и скрытых коротких путях. Сам Эйнштейн с одним из своих сотрудников исследовал такие возможности, а в середине 1950‐х годов Джон Уилер ввел понятие кротовых нор – своеобразных тоннелей в пространстве, соединяющих удаленные друг от друга области. В конце 1980‐х годов ученик Уилера, Кип Торн, продолжил развивать эту концепцию, изучив вопрос о проходимых кротовых норах, по которым могли бы перемещаться астронавты. Кротовые норы могут соединять две удаленные друг от друга части пространства, связывать разные эпохи во времени или даже соединяться с областями пространства-времени, которые в противном случае были бы полностью недоступны. В 2014 году режиссер Кристофер Нолан обыграл эту идею в фильме «Интерстеллар», в создании которого Торн участвовал как научный консультант и сопродюсер.
Теоретически через кротовые норы можно отправиться в параллельные Вселенные, как предполагает один из вариантов теории мультивселенной, где пространства всех Вселенных связаны с нашей, либо же путешествовать в прошлое и менять ход истории, порождая еще один вариант мультивселенной с альтернативными реальностями. Например, путешественник, который отправился бы в прошлое и по неосторожности помешал бы Франклину Рузвельту стать президентом, мог бы оказаться в альтернативной версии реальности, где во Второй мировой войне державы Оси победили союзников. Сценарии путешествий во времени, конечно, остаются весьма надуманными (и, вероятно, даже невозможными в реальности), но обсуждаются на страницах серьезных научных журналов.
Дополнительные измерения привлекли внимание физиков еще и по другой причине: они открывают возможность объединить все природные силы, включая гравитацию и другие взаимодействия, в единую математическую систему. Всего через несколько лет после того, как Эйнштейн опубликовал общую теорию относительности, Теодор Калуца, молодой преподаватель математики, прислал ему работу, в которой предлагал способ, добавив в теорию еще одно измерение, включить в нее наряду с гравитацией электромагнетизм – вторую известную на тот момент фундаментальную физическую силу. Некоторое время спустя Оскар Клейн независимо разработал аналогичную пятимерную модель, которая хорошо сочеталась с квантовой физикой. Поэтому предложения по объединению, включающие дополнительные измерения, иногда называют теориями Калуцы – Клейна. Несмотря на свое прежнее недоверие к дополнительным размерностям, Эйнштейн вместе с несколькими научными сотрудниками работал над собственными вариантами пятимерной единой теории поля, но в 1943 году отказался от этого подхода и провел последние годы жизни в поисках других моделей объединения.