Пол Гэллико – Миссис Харрис едет в Париж. Миссис Харрис едет в Нью-Йорк (страница 52)

Гигантский лайнер еще трижды пробасил сиреной, прощаясь, и маркиз Ипполит де Шассань произнес вслед ему напутственную речь.

– Будь моя воля, – сказал он, – я поставил бы где-нибудь на площади памятник таким женщинам, ибо они – подлинные героини нашей жизни. День за днем делают они свою работу, борются с бедностью и одиночеством, стремясь сохранить себя и поднять семью, – и сохраняют способность смеяться, улыбаться и мечтать, – маркиз помедлил минуту, собираясь с мыслями, и закончил: – И вот поэтому я воздвиг бы памятник в их честь. Памятник их мужеству в достижении мечты, памятник романтическому духу и стремлению к прекрасному. Ибо вы видите сами плоды этих мечтаний.

«Куин Элизабет» снова загудела – сейчас она плыла бортом к пристани на самой середине Норс-Ривер. Буксиры отошли, огромные винты вспенили воду за кормой и судно заскользило к океану. Маркиз снял шляпу.

В это время миссис Харрис и миссис Баттерфилд с покрасневшими от слез глазами вернулись в каюту. Почти тотчас к ним постучался стюард.

– Здравствуйте, меня зовут Твигг, и я ваш стюард, – представился он. – Стюардессу зовут Эванс. Она сейчас к вам зайдет, – он уставился на цветы, которыми была завалена каюта, и пробормотал с великолепным выговором кокни: – Бо-ожже пра-авый, да тут никак помер кто!..

– Ну-ка, – ответила миссис Харрис, – придержите язычок, не то кто-то и вправду помрет! Эти цветы от посла Франции, чтоб вы знали!

– Ого-го!. – воскликнул стюард, услыхав родной говор. – Не говорите, я сам угадаю – Баттерси, верно? Готов спорить! Я сам из Клэпхем-Коммон. Во, и не угадаешь, кого только ни встретишь в наши дни за границей. Мир тесен… Можно ваши билетики?

Взяв билеты, он широко улыбнулся.

– Все будет путем, дамочки. Доверьтесь Биллу Твиггу и Джесси Эванс – мы за вами присмотрим. Вы выбрали самое правильное судно!.. – и удалился.

Миссис Харрис опустилась на койку и счастливо вздохнула. «Клэпхем-Коммон» прозвучало как чудесная музыка.

– Господи, – сказала она. – Ви, до чего же славно почувствовать себя дома!