Пол Фишер – Кинокомпания Ким Чен Ир представляет (страница 18)
«Син Фильм» прекратила существование, территория «Анъян» опустела, и у Академии киноискусств Чхве тоже начались финансовые неурядицы. Школа была детищем Чхве, а эгоизм и твердолобость Сина грозили лишить Чхве и этого.
В 1976-м О Су Ми родила от Сина второго ребенка, девочку. Син продолжал уверять, что с О порвал. Чхве, которая надеялась все-таки починить семью, даже не знала, что девушка была беременна. После двадцати двух лет брака Чхве попросила развода.
Сердце ее было разбито; ее опозорили и унизили. Она глухо ненавидела мужа, который где-то там в Сеуле жил своей тайной жизнью, от ее жизни не оставив камня на камне. И все же «я по нему скучала», – писала она.
Развод состоялся, а спустя считаные недели умерла мать Чхве, и Син в знак уважения пришел на похороны. Чхве увидела его впервые после развода. Он был убит, словно оборвались его «живые струны», как она потом говорила. Он все еще пытался приспособиться к жизни, в которой ему не дозволено смотреть в видоискатель и снимать кино. Они коротко поговорили. Син сказал, что едет в США, надеется снимать там.
Следующие два года Чхве воспитывала детей и старалась удержать на плаву Академию – последнее, что у нее осталось. Син разъезжал по миру, запрашивал визы, искал, где его примут и дадут денег на кино. Связь между бывшими супругами истончалась. Эти годы, позже говорил Сии, «были самым трудным, мучительным и нестерпимым периодом моей жизни». Его карьера в кино закончилась.
9. Бухта Изгнания
Чхве Ын Хи смотрела вниз, в бурлящие океанские воды, и понуждала себя прыгнуть. Вспарывая волны и разбрасывая белую пену, грузовое судно вибрировало под ногами. Давай, думала Чхве. Прыгни – и все закончится.
Колеблясь, она перевела взгляд на горизонт. Вдалеке на волнах подпрыгивали китайские траулеры, над ними в голубом небе тоненько вились белые дымки́. Грузовое судно промчалось мимо, траулеры исчезли.
На палубе матросы выложили флаги разных государств – «потом пригодятся», пояснили Чхве. Она с тоской думала о родных. Пальцы впились в поручень, костяшки побелели. Надо прыгать.
Она напружинилась, но тут ее заметила охрана. Подбежали, схватили, оттащили. Чхве отбивалась, но без толку.
Ее волокли обратно в каюту, а она молча кляла себя за то, что не послушалась Син Сан Ока.
Два года после закрытия «Син Фильм» были печальны и трудны. В кино Чхве не играла. В основном пыталась спасти актерскую школу, которую затягивало в водоворот банкротства «Син Фильм». В школе было семьсот учеников, и Чхве считала, что лично отвечает за каждого. О них надо позаботиться.
Осенью 1977 года ее навестил некто Ван Дон Иль – он сказал, что руководит гонконгской киностудией. У него на родине похожая актерская академия – не хочет ли Чхве заключить альянс? Или, может, возглавить и гонконгскую школу? Он пригласил ее продолжить переговоры на грядущем Гонконгском кинофестивале. На фестиваль Чхве поехать не смогла и с сожалением отклонила приглашение. Ван не исчез. В один прекрасный день прислал ей сценарий – спросил, не хочет ли она выступить режиссером. Сумма гонорара спасла бы Академию киноискусств – хотя бы на время. Чхве согласилась слетать в Гонконг и обсудить будущий фильм.
Перед отъездом она позвонила Сину. Они не виделись уже которую неделю. Он летал то в Штаты, то в Гонконг, пытался вернуться в кино, но пока безуспешно.
Когда она поделилась новостями, Син как-то замялся.
– Странно, нет? – спросил он. – Человек приезжает из Гонконга и зовет ставить
Син «всегда старался обо мне заботиться», писала Чхве позже, но тогда в его тоне ей почудились обида и зависть. От его сомнений она отмахнулась. Она докажет, что прекрасно справляется без него. 11 января 1978 года она упаковала вещи, в Кимпхо села в самолет «Катай Пасифик» и полетела в гонконгский аэропорт Кайтак.
В машине с шофером, гладко скользившей по новому подводному тоннелю, соединявшему Коулун с островом Гонконг, Чхве извинилась перед Ван Дон Илем за то, что с опозданием приняла приглашение и сможет пробыть в Гонконге всего несколько дней. Машина вынырнула в оранжевый вечер и направилась прямиком в каньон меж небоскребов.
Гонконг, тогда еще британская колония, стремительно преображался, создавал себя заново, меняя промышленную экономику на статус ведущего мирового финансового центра. Городские контуры щетинились подъемными кранами – в 1972 году была запущена десятилетняя жилищная программа по обеспечению качественным жильем более двух миллионов человек. На месте семейных лавок и мелких компаний множились супермаркеты и корпорации. Расцветали банки и брокерские конторы, почти полмиллиона гонконгских граждан заделались фондовыми инвесторами.
Ван высадил Чхве у отеля «Парма», где на шестом этаже ей забронировали номер с потрясающим видом на бухту Виктория. Встретимся утром ровно в десять, сказал Ван.
Два дня Ван возил ее по городу, поил и кормил в лучших ресторанах. Замечательное гостеприимство, однако Чхве раздражалась: о деле речь так и не заходила. Кроме того, на экскурсиях по городу за ней, щелкая фотоаппаратами, таскались двое, кажется, китайцев. На третий день Ван куда-то запропастился, и Чхве поехала в местный офис «Син Фильм», еще открытый и ожидавший решения дальнейшей судьбы Син Сан Ока. В офисе Чхве встретили директор Ли Ён Сэн и управляющий Ким Гю Хва, а с ними женщина чуть за пятьдесят и симпатичная девочка лет двенадцати. Ким сообщил, что женщина – его давняя подруга, а девочка – ее дочь.
– Здравствуйте, я Ли Сан Хи, – сказала женщина Чхве.
Вечером за ужином госпожа Ли и Чхве подружились; госпожа Ли поведала, что она большая поклонница Чхве и видела все ее фильмы. Она предложила назавтра, пока Чхве ждет Вана, составить ей компанию – и Чхве согласилась. У Вана, сказали Чхве, случились непредвиденные обстоятельства, но он вскоре вернется, и они завершат переговоры.
Назавтра, 14 января, Чхве встретилась с госпожой Ли и ее дочерью. Госпожа Ли была ужасно взбудоражена. «Она не закрывала рта, – рассказывала потом Чхве. – Предлагала свести меня со своими многочисленными знакомыми в Японии, особенно с каким-то стариком, который интересовался культурой и искусством. Считала, что он пригодился бы мне в управлении школой». Посреди обеда в японском ресторане госпожа Ли ушла кому-то позвонить, а вернувшись, объявила, что как раз побеседовала с одним из этих своих влиятельных знакомцев. Не хочет ли Чхве встретиться с ним прямо сегодня? Чхве, у которой не было других дел, согласилась. Знакомец этот, сказала госпожа Ли, живет в часе езды, у него дом в Рипалс-бей.
Рипалс-бей, бухта Изгнания на самом юге Гонконга, в девятнадцатом веке служила прибежищем пиратам, грабившим британские торговые суда, которые направлялись в Японию. Пиратов давным-давно изгнали – отсюда и название бухты, – а побережье переоборудовали в пляжи для туристов.
Такси катило по опустелой дороге, и Чхве смотрела в окно. Четыре часа дня, зима, с моря тянуло холодом. Чуть поодаль – дома, виллы и летние резиденции, на пляже поблизости – ни души. Куда завезли – непонятно. Внезапно госпожа Ли попросила таксиста остановиться на краю узкой полоски песка.
– Выходим, – сказала госпожа Ли.
– Может, попросим такси подождать? – спросила Чхве.
– Если что, позвоним, и за нами приедут.
Чхве и девочка вылезли из машины следом за госпожой Ли. Та огляделась.
Чхве спросила, в чем дело, но ответа не получила. Госпожа Ли как будто кого-то ждала. Вскоре Чхве с девочкой убрели к морю. Вечерело, на песок легли их длинные тени.
Звонко раздался голос – их звала госпожа Ли. Чхве обернулась – госпожа Ли стояла ярдах в сорока, у воды, и махала рукой. С нею было несколько длинноволосых мужчин. На воде подпрыгивала маленькая белая моторка – а в ней еще мужчины, тоже длинноволосые, и все смотрели на Чхве. Та опасливо подошла. Госпожа Ли объяснила, что ее знакомец прислал своих людей – отвезти гостей на уединенную виллу на другой стороне бухты, всего десять минут. Чхве замялась. Девочка явно радовалась жизни – это же добрый знак? – но Чхве было неуютно. Неясно, где она находится. До вчерашнего дня она даже не знала эту женщину. Под ложечкой неприятно засосало. Чхве не раз оказывалась в опасных ситуациях, и сейчас все признаки были налицо.
– У меня ужин в шесть вечера… – начала она.
– Не беспокойтесь, не беспокойтесь, – возбужденно зачирикала госпожа Ли. – Всего десять минут дороги. Успеете на свой ужин с запасом.
Чхве открыла было рот, но тут мужчины в моторке переглянулись, кивнули, выпрыгнули и ринулись к ней. Чхве отбивалась, но они были сильнее. Чхве погрузили в лодку. Госпоже Ли с дочерью тоже велели сесть. Мотор заурчал. Меня похищают, в ужасе решила Чхве. Моторка развернулась и пошла прочь из бухты в открытое море. Чхве посмотрела на госпожу Ли – та сохраняла безмятежность. Сунула сигарету в рот, другую протянула Чхве и сказала:
– Все в порядке.
Один длинноволосый окликнул Чхве по имени. Она обернулась. Ему было за сорок – видимо, он тут был старший.