Пол Филиппо – Нечеткое дробление (страница 9)

– Чем это они заняты?

– Я объяснила все твоему вчервнизу.

Через минуту я уже почти смог «вспомнить» объяснения. Но призрачные воспоминания тут же улетучились.

– Не могла бы ты объяснить еще раз?

Кальпурния вздохнула.

– Думаю, могла бы.

19

Я старичок-часовщик

Вот краткий пересказ БББ Кальпурнии.

Кальвинии занимались садоводством, ухаживали за почвой своего измерения. В этом заключалась их единственная обязанность, а также забота, отрада и времяпрепровождение: хобби, религия и работа – все чохом.

Растения, которые они старательно «возделывали», были аккуратными, весьма любопытными, жизнеподдерживающими вселенными периода после Большого Взрыва – типа той, откуда я явился.

В моей вселенной ученые долго ломали головы над некоторыми свойствами наблюдаемой вселенной.

Откуда, например, такое единообразие на огромных протяжениях?

Каким образом такие гигантские структуры, как галактики и скопления галактик, возникли и развились из гомогенного Космического Яйца?

Чем объяснить текущее преобладание материи над антиматерией, хотя во время взрыва, который дал начало вселенной, и та и другая должны были появиться в равном количестве?

Каким образом физические параметры, измеренные в наше время и век, – например гравитационная постоянная или заряд электрона, – получили свое чисто случайное значение, которое сохраняют по сей день?

И наконец, непременно ли вселенная должна была породить жизнь в ходе своей эволюции?

Короче говоря, ученых ставили в тупик аспекты той же Онтологической Закавыки, которая недавно сломила мой дух и тело.

Лучший ответ, какой им удалось найти до сих пор, был порождением скорее философских изысканий, чем научных. Ответ назывался «антропологический принцип» и вкратце сводился к следующему: «Единственная причина, почему на этот вопрос есть ответ или почему этот вопрос может быть задан, в том, что мы задали его. А единственная причина того, почему мы здесь и задаем этот вопрос, в том, что вселенная развивалась именно так, чтобы это произошло».

В общем, не менее веско, чем «мама так сказала», но это было единственное, до чего они дошли умом.

Положив разум непременной частью развития вселенной, космологи были правы как никогда. И шли верным путем. Как я сегодня понял, они просто не сумели пройти достаточно далеко.

Наши вселенные были искусственно сконструированы и нарочно снабжены различными константами и потенциальными возможностями.

Проектировщиками и строителями были кальвинии.

Тут, внутри Яйца, они выравнивали и растягивали вероятностную пену. Используя информацию, которая просачивалась из предсуществующих вселенных, как основу моделирования и шаблоны, кальвинии точно строили и подправляли все образцы, которые в дальнейшем приводили к появлению постоянных упомянутого типа.

Кальвинии были воистину воплощением программирования непосредственно в кодах. Они жили прямо среди пенных кусочков и частиц бытия и программировали появление на свет пространства-времени.

20

Пасть раскрыта, хвост поджат

Выслушав Кальпурнию, я пришел в страшное возбуждение.

– Но это же все объясняет! Онтологическая Закавыка разрешена! Все существует благодаря кальвиниям!

– Верно! – с энтузиазмом согласилась Кальпурния. – Старые вселенные послужили моделями, но и их создали свои кальвинии. Те кальвинии в свою очередь брали за образец другие, более старые вселенные, созданные другими кальвиниями, а те использовали более старые вселенные...

– Постой-ка, постой. Но где у этой бесконечно убывающей последовательности конец? Или начало?

– Понятия не имею! Ты говорил так уверенно, что я подумала, ты знаешь!

21

Ночные огородники

Я был до того потрясен постигшим меня жестоким разочарованием, что никак не возразил, когда Кальпурния заявила: пора на работу вместе с остальными. Хотя мне еще ни разу не заявили в открытую, что я должен «зарабатывать себе на хлеб», у меня создалось впечатление, что безделье и откачка энергии на дармовщинку тут не поощряются.

– Пошли со мной, Пол, – позвала Кальпурния и быстро исчезла.

– Эй, Каль, погоди! Куда ты пропала?

Она снова вынырнула рядом со мной.

– Смотри внимательней, дурачок!

На этот раз я посмотрел внимательней и сумел повторить движение Кальпурнии: простую комбинацию движений ана, гиперплюс и бафт.

Мы оказались на широком поле сгруппированных вероятностей, произрастающих в виде раскачивающихся архитектонных перстов и пульсирующих кораллобразных, круглых, как мозг, выростов. Кальпурния указала в сторону одного из выростов.

– Вот очень перспективный юнец. Мы можем обработать его и пригладить – глядишь, и выйдет что-то путное.

– Каким образом?

– Просто вспомни вчервниз, и все поймешь.

Я попытался последовать ее совету, и в моей памяти появилась информация. Все навыки и приемы «огородничества», отшлифованные поколениями кальвиний, оказались в моем распоряжении. Я понял, в чем суть этого процесса и как добиться лучшего результата. И с воодушевлением принялся за работу.

– Отлично! – похвалила Кальпурния. – Вот тут пригладь его своим ритмом – отлично! Теперь давай сам. А я буду недалеко.

Очень быстро я начал проникаться этой работой.

Пусть я и не был Первым Огородником и Созидателем, по крайней мере занимался чем-то более полезным, чем все, что делал раньше.

Гипнотическое, хаотическое разнообразие субквантовой пены в сочетании с моим рабочим танцем порождало бездумное, инстинктивное ритмическое психоментальное состояние, близкое к нирване.

Я был пеной, и пена была мной. Вместе мы воплощали в бытие грядущее, бросали нашу общую тень на пространственно-временной континуум, неявно имевшийся внутри Великого Яйца.

Нигде и никогда не существовало такое нечто, как Пол Жирар, не было проблем и бед, связанных с этим именем. Я был просто одним из термитов в термитнике, еще одной рабочей пчелой в улье.

Пых, пых, пых! Хлоп, хлоп, хлоп!

Вполне возможно, что я проработал таким манером дольше, чем существовала моя старая вселенная. Или, может быть, всего несколько часов. Я сформировал потенциалы, которые однажды станут деревьями, звездами или плохими книгами. Как бы там ни было, когда Кальпурния вернулась, я не сразу сумел выйти из своего транса.

– Ого, ты тут неплохо управляешься! – поздравила она меня. – Думаю, ты заслужил секс!

22

Любовные упражнения

Зачарованный нескончаемым движением пены, я чувствовал себя рабочей пчелой, призванной Королевой Пчелиной Маткой для спаривания. Мне не пришло на ум спросить, каким образом осуществляется секс среди кальвиний, в мире без рождения и эволюции в том смысле, в каком они известны людям. Возможно, кальвинии кое-чему научились, наблюдая за более холодными, выродившимися мирами. Может быть, это понятие сюда внес я, кто знает.

Но в чем может выражаться секс между этими перекрученными спиральными созданиями, я понятия не имел.

Я помялся.

– Ну, конечно, если ты хочешь...

– А как же! Мы все хотим!

– Кто это «все»?

Нас с Кальпурнией мгновенно окружило множество других неизвестных кальвиний.

– Как же, вот они мы! – воскликнули они и тут же «исчезли» внутри Кальпурнии, засосавшись нафт и вчервниз в одно из ее телесных отверстий.

Сформировав одну из своих ручек, Кальпурния призывно протянула ее ко мне.

– Ты готов, дорогой?

– Что я должен делать?

– Топологически двигайся ко мне, любимый! Примени ко мне высшую математику, детка! Выверни меня наизнанку! Сожми и стисни! Тензоры и закрученности, а также странные аттракторы так меня заводят! Может быть, начнем с небольшого расчета, а?

Я попробовал исполнить указание.