Пол Филиппо – Нечеткое дробление (страница 43)

Второй смесительный кролик, после того как змея высосала из него все содержимое, повис в руке укусочника, словно пустой воздушный шарик. Репл двинулся ко мне с новой инъекцией.

– Эй, ну-ка постой, палач! Ты всерьез считаешь, что я позволю этой твоей гадине укусить меня? Эта змейка... она наверняка смертельно ядовита!

Я попятился, отступая к завешанной бусами двери.

Но Мун и Гру преградили мне путь.

– Хватай его! – выкрикнула Мун.

Я пытался увернуться и бросился в сторону, но они поймали меня!

– Предательница! Инквизиторы! Убийцы! Помогите! Убивают! Спасите меня от палачей!

– Ох, заткнись, Пол, – устало сказала Мун. – Репл, колите его, прошу вас!

Второй укус пронзил мой исколотый зад, и я судорожно черпанул ртом грязь.

Пока я лежал там, а в моих мозгах гремели и звонили сумасшедшие кассовые аппараты, игральные автоматы, счеты и вертящиеся табло, в моих ушах начало звучать нарастающее улюлюканье. Поначалу я решил, что это тоже последствия укола. Но, как оказалось, остальные тоже его заметили.

– Что это? – спросила Мун.

– О, вполне обычная вещь, – ответил Гру. – Мессия сказал что-то, что расстроило толпу, и теперь они гонят его на муки. Это случается всякий раз.

– О нет! Диггер, Диггер, мамочка спасет тебя!

Мун бросилась на улицу. Я слышал, как Репл сказал:

– Быстрей, а то пропустим самое веселье!

И вместе с Гру выскочил вон.

108

Любовь кусается

Вскоре после укуса я снова обрел способность двигаться. Поднялся – опять с трудом и болью – с земли и застегнул штаны. Потом двинул на улицу за остальными.

Чувствовал ли я себя «нормально»? Мог ли я заявить это с уверенностью?

Мир вокруг не выглядел мрачным, но и не сверкал, не был ни веселым, ни угрожающим. Я не имел ненависти к Мунчайлд и не таил подозрений, что она строила мне козни. И по поводу того, что она сейчас мне устроила, тоже не слишком переживал. Потому что понимал: другого выхода у нее не было. Но то, что по ее милости я остался валяться на грязном полу, когда Диггеру грозила смертельная опасность, тоже никуда не годилось.

В общем и целом, мне показалось, что я стал таким же, как раньше.

За исключением одного настойчивого чувства. Чувства, которое возникало у меня и раньше, но никогда не было таким сильным.

Это было всепоглощающее чувство, с которым я собирался разобраться, как только узнаю, что случилось с Мун и Диггером.

У хижины, где недавно проповедовал Диггер, теперь собралась толпа – похоже, все население деревни, – и люди вели себя донельзя шумно и настроены были решительно. Вездесущие шесты теперь были направлены вперед, к центру толпы, где, как я догадывался, находился Диггер. Мун с краю толпы слабо пыталась пробиться за преграду из спин аборигенов, да все никак.

Я подошел к ней и тронул за плечо. Она обернулась.

– Пол, помоги! Они убивают его! Нашего сына!

– Мун, так до Диггера никогда не добраться. Но это неважно.

– Неважно? Да ты что, спятил!

– Мун, погляди на частокол.

Она оглянулась и увидела то, что заметил я по дороге от хижины Репла.

Возбужденная толпа бросила защиту укрепления, и теперь через ограждение лезла живность всех мастей, жадно спеша добраться до ничего не замечающих людей. По деревне уже кралась, ползла и прыгала первая волна зверья.

Обновленный интеллект Мун дал ей возможность реагировать на удивление быстро.

– Дауки, дауки! Нападение, нападение! Защищайте ваши дома!

Это должно было их отвлечь. Наверняка мем защиты дома был в них одним из сильнейших. Не успел я и глазом моргнуть, как толпа уже бросилась навстречу вторжению, чтобы дать отпор.

Я же поспешил к сыну, который лежал на земле с закрытыми глазами.

Мунчайлд подняла голову Диггера и положила ее себе на колени.

– Диггер, Диггер, скажи хоть слово!

Диггер открыл меркнущие глаза.

– Это была моя первая проповедь, мам. В другой раз я постараюсь говорить лучше...

Я ощупал тело сына и бросил Мунчайлд:

– Похоже, он отделался только синяками и ушибами. Ничего не сломано, насколько я могу видеть. Как ты себя чувствуешь, сынок?

Со стоном садясь, Диггер ответил:

– Господь поможет мне и полностью исцелит.

– Ох, черт, я и забыла, чем он заразился, – вздохнула Мунчайлд.

Вскоре мы все трое стояли, и я сказал:

– Я собираюсь перенести нас отсюда в другое место.

– Куда? – спросила Мун.

– Увидите, – таинственно ответил я.

– Я готов нести слово Господа где угодно, – жизнерадостно поддержал меня Диггер.

Не успел я развернуть свой космический коврик путешественника, как ко мне направился Гру. Я помедлил, чтобы услышать, что он скажет.

– Теперь ты видишь, почему мы не можем оставить тут мессию. Если мы после этого выживем, то, считай, нам крупно повезло. Теперь несколько дней придется вычищать деревню от лесной живности. Пойми, я не держу на вас зла, но если вы исчезнете, я буду рад.

– Что ж, мы отбываем... – ответил я.

Мунчайлд пронзительно закричала!

Мелькнул посох Гру, сбивший с колена Мунчайлд здоровенную жабу и тут же припечатавший гадину к земле. Мун рухнула на землю, потеряв сознание от своей первой инъекции.

Вождь дауков наклонился, чтобы рассмотреть убитую тварь. Подняв голову, он сообщил нам:

– «Рогатая жаба».

Выпало в десятый раз

109

Куда нас доставил йо-йо

Чуднó, что порой начинаешь чувствовать, будто все у тебя вышло отлично . Иногда тобой вдруг овладевает такая вот абсолютная, инстинктивная убежденность. Но обычно бывает неоспоримое давящее чувство, что все бесповоротно и совершенным образом изгажено . Вот я, например, точно помню, что множество раз в своей жизни испытывал подобное ощущение. По сути, именно депрессия отправила меня в путешествие. Но иногда, раз в великую бесконечность, может быть, лишь раз за целую жизнь, когда тебе необычайно везет или на тебя нисходит благодать, вдруг испытываешь противоположное чувство: убежденность, ты все сделал правильно, что вселенная и Бог на твоей стороне и ничто уже не способно помешать тебе достигнуть цели, а напротив, все живое и неживое станет подталкивать тебя к твоей мечте.

Едва я материализовался в этом новом мире, как у меня появилось именно такое чувство.

От подошв ног до кончиков волос меня пронизывала уверенность, что этот перелет принес меня к единственному из бесконечного множества месту назначения, которое полностью отвечает моим вожделениям. Наконец-то йо-йо выполнил мои требования и не облажался.

Я намеренно старался пока не смотреть по сторонам, смакуя этот редкостный триумф. Взамен сосредоточил внимание на Мунчайлд и Диггере.

Мун лежала спокойно и неподвижно, определенно еще не придя в сознание после укуса «рогатой жабы». Теперь, когда сестра милосердия и раненый поменялись ролями, Диггер сидел на земле и держал голову матери на коленях.

– Ты позаботишься о ней, сынок?

– Конечно, папа. Ведь зачем мы здесь, как не для того, чтобы принести успокоение и мир суетным душам?