Поль Феваль – Город вампиров (страница 24)

— Что это? — спросила наша Анна, остановившись и чувствуя тяжесть в груди.

— Не обращайте внимания, — ответил г-н Гоэци. — Это всего лишь старинные эоловы арфы графини Эльвины. Они вышли из моды и хранятся здесь, так как на чердаке нет места.

Она хотела расспросить его о графине Эльвине, но м-р Гоэци велел всем двигаться дальше.

— Поднимите факелы повыше! — приказал он.

Они повиновались, и из темноты смутно выступили сочащиеся влагой стены огромной каверны.

— Посмотрите вверх! — снова распорядился г-н Гоэци.

Все подняли глаза. В центре высокого свода зияло большое и круглое черное отверстие.

— Для чего служит эта дыра? — спросила наша Анна.

— Она ведет в подземную тюрьму графа Тиберио, — ответил Гоэци. — Отсюда жертвы падают в пропасть, которая, как вы можете видеть, открывается прямо под дырой.

— Что? — воскликнула наша Анна. — Простите, но неужели эти варварские курьезы Средневековья еще существуют?! Разве яркий свет философии не уничтожил все эти ужасы?

Г-н Гоэци ухмыльнулся.

— Этим ужасом пользуются не слишком часто, — отвечал он, — и я не думаю, что его использовали со времен графини Эльвиры.

Внезапно они оказались в готической зале самого мрачного вида. Над высоким камином висело венецианское зеркало с изображениями Страстей Господних. На стене справа от камина, обитой темно-коричневой кордовской кожей, выделялось белое пятно — кнопка из слоновой кости.

Г-н Гоэци, державший на руках толстую черную кошку, с холодной жестокостью переломал все четыре лапы животного.

— Чтобы не сбежала, — сказал он. — Сейчас вы увидите кое-что забавное: я помещу ее на то же место, где стояла когда-то графиня Эльвина. Смотрите на кошку!

Он положил жалобно мяукавшую черную кошку на плиту, казавшуюся шире остальных. Зверь пытался убежать, но не мог спастись из-за сломанных лап. Г-н Гоэци, смеясь, подошел к стене и нажал пальцем на кнопку из слоновой кости. Каменная плита стала ребром, и кошка исчезла. В стене распахнулась дверь, и в залу ворвались вооруженные до зубов слуги графа Тиберио. Г-н Гоэци указал на нашу Анну и ее спутников, сказав:

— Вот они, я отдаю их вам!

На сей раз Мерри Боунс не успел даже оказать сопротивление. Наши несчастные друзья были мигом закованы в цепи и уведены прочь…

Представьте себе ужасное подземелье, где наша Анна лежит на охапке соломы с железным кольцом на шее. Великодушная преданность друзьям привела ее в этот каменный мешок!

— Юная дева Альбиона, — вдруг сказал ей нежный голос, — я графиня Эльвина де Монтефальконе.

Она приподняла веки опухшие от слез веки и увидела бледную женщину, стоявшую на коленях у ее жалкого ложа. Женщина была еще молода, но ее волосы поседели от страданий.

— Как? — воскликнула наша Анна. — Возможно ли, что вы спаслись из страшной пропасти?

— Это случилось несколько столетий назад, — с печальной, но приятной улыбкой ответила женщина. — Сейчас нас должно беспокоить настоящее. Я вошла в вашу темницу посредством особой силы и буду рада сейчас же сломать ваши оковы. Встаньте. Вам возвращена свобода.

Прочтя в глазах нашей Анны пламенное желание узнать больше, она любезно добавила:

— Варвар-узурпатор приговорил вас к смерти. Тот, кого вы называете г-ном Гоэци — и кто является не кем иным, как распутной Гертрудой Пфафферхоффен, моей соперницей, чья душа после нескольких инкарнаций вошла в тело деревенской девушки Полли Берд — предал вас. Знайте, что граф Тиберио и синьора Летиция, ненадолго разделенные алчностью и похотью, помирились этой ночью. Почему? Потому, что молодой мичман Бартон решительно отверг нечестивые предложения итальянки, а прекрасная Корнелия унизила своим презрением графа Тиберио. Объединенные жаждой мести, эти два чудовища в человеческом обличии решили этой же ночью убить мистера Бартона и мисс де Витт.

— Как я могу их спасти? — спросила Анна, заламывая руки.

— Господь велик, — ответила бледная женщина, — и вы свободны!

Наша Анна подбежала к двери своей темницы, которая тотчас открылась, словно по волшебству.

Она пошла вперед, движимая надеждой. В конце седьмого коридора она увидала резчика по камню, высекавшего в алебастре две руки. Руки — мужская и женская, как ей показалось — соединялись в любовном пожатии.

Скульптор хотел поцеловать нашу Анну и сказал ей:

— Как ты находишь мою работу, моя красавица? Это милая шутка толстухи Летиции, которая хочет украсить моим изваянием гробницы молодого англичанина и Корнелии.

Она в отчаянии бросилась бежать, а скульптор с хохотом вернулся к работе. По ее словам, Она пробежала несколько лье по бесконечным коридорам и обветшалым комнатам и не чувствовала ног от усталости.

Наконец, за поворотом галереи, она заметила под одной из дверей полосу света и услышала шум голосов, то гневных, то жалобных. Собравшись с силами, Она отворила дверь, вошла и испустила крик ужаса, увидев своих друзей — Эдварда С. Бартона и Корнелию — в цепях.

Красивые волосы Корнелии были острижены, а с шеи Неда свисала веревка; на нем было, кроме того, то роковое облачение, какое надевали когда-то на несчастных, приговоренных инквизицией к мучительной смерти.

За ними стоял человек с лютым лицом; красный балахон и топор на плече позволял распознать в нем палача.

Поодаль спорили между собой граф Тиберио, синьора Летиция и г-на Гоэци. Последний выглядел недовольным и требовал обещанного, желая утолить кровью Корнелии свою противоестественную жажду; но Летиция смеялась над ним, а граф Тиберио грозился отрубить ему голову. Нечестивая пара стояла рука об руку с самым дружеским видом.

С появлением Анны на их лицах расцвели жестокие улыбки, и Летиция произнесла:

— А вот и наш синий чулок!

Но Она, не обращая на них внимания, бросилась к своим друзьям и обняла их.

— Как говорится, в нужное время и в нужном месте! — бросила свирепая итальянка. — Одним камнем покончим с тремя зайцами!

С этими словами Летиция повернулась и шагнула к камину, открыв таким образом часть обитой кордовской кожей стены. Для нашей Анны то был миг зловещего озарения. В смятении Она вначале не узнала готическую залу, но теперь ясно увидела и венецианское зеркало, и кнопку из слоновой кости.

— Бежим! — отчаянно вскричала Она.

Но было слишком поздно! Итальянка коснулась кнопки, и каменная плита под ногами наших друзей перевернулась. О чудо! нашу Анну, Корнелию и Неда остановила в падении потусторонняя рука, и графиня Эльвина, неожиданно ступив в залу из пропасти, воскликнула голосом миссис Уорд:

— Ах! дорогая, что это еще за капризы? Открывай глазки! Уже десять часов! Ты собралась проспать день собственной свадьбы?

Из коридора раздавался громкий шум. Уильям Радклиф волновался, мистер Уорд говорил, что надо бы послать за слесарем и взломать дверь.

— Спасите их! спасите их! — воскликнула наша Анна. На ней вдруг оказалось свадебное платье, и она стояла посреди комнаты, радостно освещенной мартовским солнцем…

Кажется, миледи не стоило улыбаться, потому что мисс 97 резко оборвала рассказ.

— Я вас понимаю, — сказала она возмущенным тоном. — Вы считаете, что наша история закончится обычным и донельзя изношенным объяснением: «Все это было только сном»? Признайтесь, вы ведь так и думаете? Ну что ж, вы ошибаетесь!

Несколькими глотками мисс 97 допила чай и продолжала:

— Нет, нет, нет! Я не стала бы отнимать у джентльмена время ради таких банальностей. Это был не сон. Начнем с того, что наша Анна с девяти лет была подвержена приступам ясновидения, и ее родители тщательно скрывали этот дар или немощь. Конечно, я не имею в виду, что она совершила за одну ночь такое долгое и многотрудное путешествие; но все это было, как вы увидите, не сном, а чем-то иным. После того, как Она наконец отперла дверь, ее родители и мистер Радклиф с ужасом поняли, что в ней что-то изменилось. Она посмотрела на них рассеянным взглядом и спросила, что произошло с графиней Эльвиной. Решили, что Она сошла с ума; мало того, Она настаивала, что сразу после свадьбы должна отправиться с мужем в замок Монтефальконе и непременно через Роттердам.

Она не желала ничего слушать, и непосредственно после свадьбы они с мистером Радклифом уехали. Я хотела бы напомнить вам о письмах, полученных накануне вечером. Эти письма никак не были сном, и они проливают свет на то, что случилось с Недом и Корнелией.

С этого момента я буду излагать одни только факты, воздерживаясь от каких-либо истолкований.

По прибытии в Лондон, нашей Анне бросилась в глаза афиша, гласившая:

CAPITAL EXCITEMENT!

ПОЖИРАНИЕ МОЛОДОЙ ДЕВИЦЫ НАСТОЯЩИМ ВАМПИРОМ ИЗ ПЕТЕРВАРДЕЙНА,

КОТОРЫЙ ВЫПЬЕТ НЕСКОЛЬКО ПИНТ КРОВИ ПО ОБЫЧАЮ ВАМПИРОВ.

ОРКЕСТР КОННОЙ ГВАРДИИ.

ONDERFUL ATTRACTION INDEED.

Она указала на афишу Грей-Джеку, но старый и верный слуга, сопровождавший новобрачных, ничего не помнил.

Они пересекли пролив. Выехав из Роттердама, обнаружила разбитую дорогу, на которой перед ней впервые предстал богоподобный молодой незнакомец.

Она провела ночь в трактире «Пиво и Братство», в комнате с дымоходом, цветными занавесками и эстампами с изображениями битв адмирала Рюйтера.

Она узнала здесь все, вплоть до мельчайших деталей.

— А город Селена? — спросила миледи.

— Погодите, позвольте мне досказать. Молодожены затем спешно выехали в Монтефальконе и прибыли туда в день бракосочетания Корни и Неда.