Поль Феваль – Горбун, Или Маленький Парижанин (страница 5)
Плюмаж-младший, хоть и считался в этой паре номинальным главой, имел обыкновение следовать советам своего помощника, осторожного и благоразумного нормандца.
– Я знаю только, – начал он, – что нас вызвали…
– Это я, – прервал его Штаупиц.
– И что обычно, – продолжал Плюмаж, – когда вызывают нас с братом Галунье, надо кого-то прикончить.
–
Каждый принялся развивать эту тему в меру своего красноречия и хвастливости, после чего Плюмаж подвел итог:
– Так что же, нам придется иметь дело с целой армией?
– Нет, мы будем иметь дело с одним-единственным дворянином, – ответил Штаупиц.
Штаупиц был приближен к особе господина де Пероля, доверенного лица принца Филиппа Гонзаго.
Это заявление было встречено взрывом хохота.
Плюмаж и Галунье смеялись громче других, но нога нормандца все так же оставалась на сапоге гасконца.
Это означало: «Позволь, я поведу».
Галунье с самым простодушным видом поинтересовался:
– И как же зовут этого великана, который будет сражаться с восемью человеками?
– Из которых, раны Христовы, каждый стоит полдюжины добрых вояк! – добавил Плюмаж.
Штаупиц ответил:
– Герцог Филипп де Невер.
– Но говорят, он при смерти! – воскликнул Сальданья.
– Еле дышит! – добавил Пинто.
– Совсем обессилел! Лежит в постели! В последней стадии чахотки! – наперебой кричали остальные.
Плюмаж и Галунье не произнесли ни слова.
Нормандец чуть заметно кивнул и отодвинул свой стакан. Гасконец последовал его примеру.
Их внезапная серьезность не могла не привлечь внимания остальных.
– Что вы знаете? Что вам известно? – посыпалось со всех сторон.
Плюмаж и его помощник молча переглянулись.
– Какого дьявола! Что все это значит? – воскликнул изумленный Сальданья.
– Можно подумать, – вступил Фаэнца, – что вы собираетесь бросить дело.
– Не слишком-то обольщайтесь, красавчики, – веско промолвил Плюмаж.
Слова его были заглушены громогласными протестами.
– Мы видели Филиппа де Невера в Париже, – кротко произнес брат Галунье. – Этот умирающий доставит вам хлопот.
– Нам! – ответил хор голосов.
Возгласы эти сопровождались презрительным пожатием плеч.
– Вижу, – заметил Плюмаж, обведя взглядом своих коллег, – вы даже не слыхали про удар Невера.
Все широко раскрыли глаза и насторожились.
– Удар старого мэтра Делапальмы, – пояснил Галунье, – которым он уложил семерых фехтмейстеров между рынком Руль и заставой Сент-Оноре.
– Все эти секретные удары – вздор! – закричал Пепе Убийца.
– Крепкая нога, острый глаз и хорошая защита, – объявил бретонец, – и плевал я на все секретные удары.
– Битый туз! Полагаю, красавчики, нога у меня крепкая, глаз острый и защита тоже неплохая, – с достоинством заметил Плюмаж.
– У меня тоже, – добавил Галунье.
– Одним словом, нога крепче, и глаз острей, и защита верней, чем у любого из вас…
– А доказать это, – со своей обычной мягкостью предложил Галунье, – мы готовы, ежели вам будет угодно, хоть сейчас.
– И тем не менее, – продолжал Плюмаж, – удар Невера не кажется мне вздором. Он трижды нанес мне укол у меня в академии. Вот так-то вот…
– И мне тоже.
– Укол в лоб, между глазами, три раза подряд.
– И мне три раза, в лоб, между глазами!
– Три раза подряд, а я даже шпагу поднять не успел, чтобы парировать!
Шестеро наемных убийц слушали теперь весьма внимательно.
Никто уже не смеялся.
– Значит, – перекрестившись, заявил Сальданья, – это не секретный удар, а колдовство.
Маленький бретонец сунул руку в карман, где у него, очевидно, лежали четки.
– Так что, красавчики мои, правильно созвали всех нас, – торжественно произнес гасконец. – Тут говорили про армию; так вот, я предпочел бы иметь дело с целой армией. Поверьте мне, на свете есть только один человек, способный противостоять со шпагой в руке Филиппу де Неверу.
– И кто же он? – раздались шесть голосов.
– Маленький Парижанин, – ответил Плюмаж.
– Ну, это дьявол, а не человек! – с неожиданным восторгом воскликнул Галунье.
– Маленький Парижанин? – раздались голоса. – А как зовут этого вашего Маленького Парижанина?
– Его имя вам всем прекрасно известно. Его зовут шевалье де Лагардер.
Похоже, это имя и вправду было известно всем мастерам шпаги, поскольку среди них воцарилось молчание.
– Я никогда не встречал его, – произнес наконец Сальданья.
– Тем лучше для тебя, дорогуша, – объявил Плюмаж. – Он не любит людей вроде тебя.
– Это тот, которого называют красавчиком Лагардером? – осведомился Пинто.
– Тот, что убил трех фламандцев под стенами Санлиса? – понизив голос, спросил Фаэнца.
– Тот, что… – начал было Жоэль де Жюган.
Но Плюмаж не дал ему договорить, произнеся с пафосом:
– Лагардер только один, второго нет!
III
Три Филиппа