Пол Энли – Похититель реальности (страница 12)
– Есть ли среди нас те, кто понимает, что Церковь Алума – Алумита – подменила знания верой? Что она подавляет в нас самое сокровенное – стремление к познанию нового? Есть ли те, кто готов примкнуть ко мне и заняться собственным поиском знаний, истины и свободы? Те, кто осмелится бросить вызов Плану Алума?
Когда никто не вышел, Дарья почувствовала разочарование, но почти не удивилась. Они собирались ради зрелищной битвы, а не вербовки под предлогом философских идеалов.
– Никто?
Толпа зашевелилась. Несколько человек начали проталкиваться вперед.
– Я с вами, – крикнул один, затем другой.
Стражники принцессы Дарьи пропустили людей к пьедесталу, где она поприветствовала их и передала на попечение помощников. Когда стало ясно, что больше никто не выйдет, она воздела руки, вновь привлекая к себе внимание.
– Все мы боимся навлечь на себя гнев Алума за одну только мысль о подобной ереси. Да, даже я. – Ее признание разнеслось по всей площади. – Нет сомнений, Алум силен. Но далеко не всесилен. Я уже одержала победу над четырьмя Его драконами, поставленными на стражу Лирандии. Я совершила это, чтобы показать: свободы не добиться одними лишь знаниями. Если мы хотим избавиться от оков, нужны храбрость, сила и смекалка. Во имя знания и отваги, во имя надежды на освобождение от веры я вызываю на бой еще одного дракона Алума!
Толпа взорвалась криками. За этим они сюда и пришли. Несмотря на отвращение к подобным зрелищам, Дарья понимала: нет лучшего способа привлечь новых последователей.
Глава 9
Когда доктор Холден, едва переставляя ноги, вернулась к трем мужчинам в зале ожидания, время близилось к десяти часам вечера. У нее не было ни малейшего желания терпеть их выходки. Мужчины медленно поднялись на ноги, Пол стоял посередине.
– Мистер Ли, мне очень жаль.
Пол рухнул в кресло.
– Нет, не может быть.
– У вашей жены полностью прекратилась мозговая активность. Дышать она может только с аппаратом искусственной вентиляции. Травма головы вызвала обширное кровотечение и отек мозга. Мы не смогли ее спасти.
Она глубоко вздохнула перед тем, как продолжить.
– Сердце и другие внутренние органы функционируют, но жизнь в ней поддерживает только аппарат. Мы не сдаемся ради ребенка, но по закону не вправе решать, следует ли отключать ее от аппарата.
– Что значит «по закону»?
– Больничные правила запрещают отказывать в лечении беременной женщине, но, согласно закону штата, мы обязаны получить ваше согласие на поддержание биологических функций матери ради спасения плода.
Резкие юридические формулировки были сродни удару под дых.
Ведь речь идет о его жене!
Эта мысль попросту не укладывалась в голове. Пол не мог осознать происходящее и даже не хотел пытаться. Подобное решение просто за гранью возможного.
Шэрон всегда выступала категорически против чрезмерного медицинского вмешательства. Как и он сам. Воспоминание было удивительно четким, будто все произошло на прошлой неделе. Одним ленивым субботним утром они валялись в смятой, залитой солнцем постели и дали обещание: если когда-нибудь случится что-то подобное, они позволят друг другу уйти с миром.
Сложно представить, что именно так все и кончилось. Душа Шэрон покинула тело, в этом они оба не сомневались. Однако осложнение с ребенком никогда не обсуждалось. Как ему сдержать слово? Если он даст ей умереть, как они оба хотели и считали правильным, ребенок тоже погибнет. Шэрон не была прихожанкой церкви, не придерживалась никакой организованной религии.
В неоднозначных ситуациях, требующих четкого ответа, от его собственной веры почти не было толка. Жизнь, полная проповедей и служения церкви, не подготовила его к такой дилемме. Если он отпустит Шэрон, как она велела, будет ли это считаться абортом? Разве бездействие, которое приведет к смерти ребенка – их мальчика, напомнил он себе, – меньший грех, чем вырезать плод собственными руками? С точки зрения церкви, аборт столь же омерзителен, как и искусственное продление жизни. Какое решение принять? Правильного ответа попросту нет.
Что хуже, из-за слов врача ребенок, которого вынашивала Шэрон, теперь воспринимался как развивающийся плод, шансы на выживание которого целиком зависели от бездушного тела матери. Это звучало так… по-медицински, будто речь шла о каком-то… паразите.
Если плод каким-то чудом сумеет выжить, нет гарантий, что у него не будет тяжелых пожизненных осложнений.
Этот эксперимент не входил в Божий замысел.
Если он даст разрешение на искусственную вентиляцию, как быть с Шэрон? Врачи уверяют, что она не будет чувствовать боли, но откуда им знать наверняка? Что, если они ошибаются? Мысль о том, что они могут причинить Шэрон еще больше страданий, была просто невыносимой.
Да, она не верила в организованную религию, но это еще не означает, что у нее нет души. Не скитается ли она в темном лимбе, одинокая и напуганная? Как Шэрон упокоиться с миром, пока бьется ее сердце? Как оправдать мучения, которым он, пусть и ненадолго, подвергнет ее вечную душу, заставляя тело жить дальше?
– Доктор, сколько еще времени потребуется плоду… ребенку?
– Мы можем уже сейчас провести кесарево сечение, но при сроке в двадцать три недели и с учетом травмы шансы на выживание – в лучшем случае процентов тридцать. Если удастся продержать вашу жену на аппарате еще четыре–восемь недель, у ребенка будет больше времени, чтобы восстановиться и продолжить развитие. Скорее всего, он все равно родится недоношенным, но каждая неделя значительно повышает его шансы.
– И насколько?
– Я не специалист, но, по мнению моего коллеги доктора Эндрюса, после двадцати семи недель шансы вырастут примерно до девяноста процентов. Возможно, оценка слишком грубая. Мы понятия не имеем, как эти денди влияют на ход беременности. – Она глянула на Дэвида и Ника.
– Шэрон хотела бы сделать для малыша все возможное, – сказал Пол.
С трудом верилось, что они действительно обсуждают эти вопросы, что он всерьез подумывает пойти против воли жены и что ее уже никогда не будет рядом. Пол просто не мог представить жизни без Шэрон. Появление ребенка, их ребенка, без матери оказалось слишком тяжелым эмоциональным грузом. Он будто оцепенел, хотелось раствориться в пустоте.
Но затем он вдруг понял, что доктор Холден продолжает говорить, и вернулся к реальности.
– …связанные с этим риски.
– Простите, о каких рисках идет речь? – Пол был на грани истерики. – Она ведь умерла?
– Я имела в виду ребенка.
– Ну да, разумеется. – Он пристыженно опустил взгляд.
– Все в порядке, – попыталась утешить врач. – Без крайней необходимости я бы не стала заводить этот разговор сразу после… в общем, сейчас.
– Нет, прошу, продолжайте. – Пол сделал глубокий вдох. – Я справлюсь.
– Хорошо. Вскоре после смерти мозга прекращают работу и остальные органы. Мы можем поддерживать дыхание вашей жены при помощи искусственной вентиляции, но если у нее начнут отказывать органы, придется делать кесарево сечение. Мы будем внимательно следить за состоянием ребенка и при первых признаках опасности немедленно его извлечем.
– А что насчет рисков?
– Ваша жена отличалась хорошим здоровьем, и плод, судя по всему, развивается без отклонений, но… – Доктор Холден умолкла и сжала губы в почти невидимую линию.
– Но что?
– Как я уже сказала, мы плохо представляем, как эти денди влияют на мать или ребенка. Они могли распространиться по телу и затронуть внутренние органы матери или плод, возможно, обоих, а мы не успеем вовремя это обнаружить.
Дэвид вмешался, пока никто не начал строить догадки:
– Для этого не было никаких предпосылок.
Доктор Холден смерила его холодным взглядом.
– Но ведь и ничего подобного денди раньше не было?
Дэвид пристыженно промолчал.
Доктор Холден повернулась к Полу, и ее лицо смягчилось.
– В общем, я лишь хотела сказать, что есть масса неизвестных. Если форсировать роды сегодня, шансы на выживание ребенка крайне малы, но через пару месяцев заметно возрастут. Учитывая все осложнения, нельзя точно сказать, разумно ли продолжать беременность.
Пол сгорбился под тяжестью происходящего. Он понимал, что ситуация требовала решения, но не чувствовал в себе сил взглянуть проблеме в лицо. Его жена уже не вернется к жизни. Но, возможно, у ребенка есть шанс. Что более рискованно: делать кесарево сейчас или подождать пару месяцев? Что, если денди навредят здоровью малыша?
– Ник, мне нужна твоя помощь. Я не знаю, что делать. – Он старался держать себя в руках, ведь ребенку нужен отец.
На минувшей неделе она выбежала из дома с ключами в руке и крикнула ему с порога: «Как насчет Дариана? Мне всегда нравилось это имя». Не дождавшись ответа, послала ему воздушный поцелуй и отправилась на пробежку.
Ник наблюдал за внутренней борьбой Пола и сочувствовал ему от всей души.
– Пол, – начал он, не зная, что лучше сказать. – О Шэрон я знаю две вещи. Она была ученым и невероятно храброй женщиной. И я верю, что за роль матери она взялась бы так же смело, как бралась за все в жизни.