Пол Энли – Похититель реальности (страница 1)

Пол Энли

Похититель реальности

Похититель реальности

© Paul Anlee, 2017

© Перевод. А. Седунов, 2026

© Издание на русском языке Эксплорер Букс, 2026

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству Эксплорер Букс. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Посвящение

Посвящается Кортни.

Эпиграф

Самая волнующая фраза,

которую может произнести ученый, –

фраза, возвещающая о новых открытиях, –

это вовсе не «Эврика!», а «Вот забавно...».

Айзек Азимов

Пролог

В начале был Хаос. Вечный и беспредельный, темный и безмолвный. Он не бурлил кипучим пламенем или взрывами, ведь в нем не было ни вещества, которое могло гореть, ни кислорода, который подпитывал бы огонь, ни атомов водорода, которые сливались бы друг с другом в термоядерных топках звезд, ни атомов урана для распада. Стабильных физических законов, благодаря которым возможны химические и ядерные реакции, еще не существовало.

Но Хаос не был инертен, совсем наоборот. Виртуальные частицы, спонтанно возникающие из пустоты, из квантового вакуума, вовлекались в бесчисленные эксперименты. Они рождались парами, уравновешивая положительную и отрицательную энергию, материю и антиматерию, а потом так же бесследно исчезали, оставляя лишь еле заметные возмущения в полях.

Но почему существовали сами виртуальные частицы? Почему существовало хоть что-то? Потому что так было всегда. Когда появлялись виртуальные частицы, квантовый вакуум сбрасывал внутреннее напряжение. И другой причины не требовалось.

Хаос был всегда, хотя в нем ничего не существовало в полном смысле этого слова – даже в течение наносекунды. В отсутствие стабильных причинно-следственных связей между фрагментами виртуальной материи стрела времени не имела направления, а ее количественная оценка была попросту бессмысленной. Абсурдно рассуждать о том, что случилось в прошлом, ведь «прошлое» представляло собой бездонную яму неизмеримого времени.

Безвременье Хаоса открывало неограниченные возможности для появления самых разных виртуальных частиц. Случайность заложила основы их многообразия. Физические законы кристаллизовались из эволюционной глины Хаоса и начали распространяться благодаря резонансам между соседними виртуальными частицами. Там, где резонансы накладывались друг на друга, возникали стоячие волны, рождались реальные частицы и высвобождалась избыточная энергия.

Из реальных частиц формировались самораспространяющиеся кластеры – крошечные островки нарождающейся реальности в виртуальном океане. Эти островки росли, преобразуя Хаос. Простые вселенные рождались и быстро умирали, их истории исчезали навсегда. Естественный отбор обеспечивался за счет стабильности, и так из Хаоса постепенно вырастал Порядок.

Эти бурные эксперименты продолжались до тех пор, пока не столкнулись две необычайно стабильные зоны, резонансы которых идеально дополняли друг друга. Образование реальной материи ускорилось. Виртуальное ничто взорвалось новой материей, высвободив колоссальные объемы энергии. Резонансы стали расходиться во все стороны быстрее скорости света, устремляя Творение в бездну космоса. Пространство становилось все горячее. Из ниоткуда, из пустоты, из вечного и беспредельного Хаоса, будто огненный цветок, распустилась Вселенная.

Глава 1

Шэрон Ли закатала левый рукав лабораторного халата выше локтя. Пальцы дрогнули, когда шприц коснулся кожи на руке. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Я не делаю ничего плохого. Бюрократы из университета и FDA[1] просто пытаются взять нас измором. Коллегиальная экспертиза, преподавательская экспертиза, финансовая экспертиза, этическая экспертиза. Почему просто не дать нам спокойно работать? Они же знают, что это безопасно. У них уже есть все нужные данные.

Она выдохнула и попыталась успокоиться. Когда Шэрон открыла свои серо-голубые глаза, то почувствовала, что готова. Полна решимости. Тонкая вена едва виднелась под кожей, но она сможет нащупать ее острием иглы.

Годы, проведенные за поиском хвостовых вен у крыс, принесли свои плоды.

Шэрон представила, что ее рука – это большой чешуйчатый хвост. Из горла вырвался короткий, нервный смешок, едва не переросший в истерический приступ смеха.

Ладно, соберись уже и действуй.

Она сделала еще один неторопливый вдох. Тишину ярко освещенной лаборатории нарушал лишь мягкий гул оборудования. Шэрон слышала собственное дыхание. Последний из ее аспирантов ушел пару часов назад, а уборщики придут не раньше двух часов ночи. Еще целый час в запасе.

Она примостилась на краешке стула у самого дальнего от двери стола, где ее было бы сложно разглядеть сквозь окна в коридоре. Лабораторное оборудование весьма кстати заслоняло ее, если кто-то случайно пройдет мимо.

Перед ней рядом со штативом лежала пустая пластиковая пробирка с открытой откидной крышечкой. ДННД 3.2-003 – последняя версия, которая должна принести им настоящий успех.

Я что, рехнулась? – в сотый раз спросила себя Шэрон. – Или мне просто не хватает терпения?

Она понимала риски, как никто другой. В конце концов, это ее изобретение.

Четыре долгих года они ходили вокруг да около, но теперь пришло время для настоящего эксперимента – на человеке.

Она прижала иголку к коже под небольшим углом, чтобы не промахнуться мимо вены. От давления образовалась маленькая ямка.

Дверь в лабораторию резко распахнулась, загрохотало жестяное ведро на колесиках.

Шэрон подскочила и вскрикнула от неожиданности. Игла уколола руку, выступила бусинка крови.

– Ой, простите, – отозвался на ее крик уборщик.

Он заметил в глубине комнаты краешек белого халата, едва видный за столами и оборудованием.

– Я думал, все уже ушли домой.

– Ничего страшного. – Шэрон зажала пальцем ранку. – Но я пока занята. Можете зайти минут через десять?

Уборщик вытянул шею, чтобы получше разглядеть собеседницу. Судя по голосу, это доктор Ли, но точно не поймешь. Ох уж эти ученые. Он уставился на швабру и ведро, безуспешно пытаясь придумать вескую причину не менять свой распорядок.

– Конечно, я могу сначала убраться у доктора Стросса.

– Спасибо. Я скоро закончу.

Уборщик взял швабру и выкатил ведро обратно в коридор, гремя сильнее обычного. Дверь за ним мягко закрылась.

Шэрон снова глубоко вдохнула. Затем смочила ватку спиртом и стерла каплю крови. И наконец, сжав губы, воткнула иголку в вену. Немного жгло, но не так сильно, как она ожидала.

Ни пуха ни пера.

Она ввела содержимое шприца, вытащила иголку и прижала чистую ватку к месту укола. Дело сделано.

Глава 2

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

В тот день, когда Шэрон Ли умерла в первый раз, ее утро началось как обычно, с пробежки вдоль реки Чарльз.

– До вечера, дорогой. Не забудь, сегодня меня нужно забрать не из лаборатории, а из офиса в центре. В шесть, как договаривались? – прокричала она через плечо, завязывая шнурки на кроссовках.

– О, точно! Днем у тебя совещание совета. Совсем забыл, – признался Пол.

Вечно у нее какие-то дела.

– Ага, очередное совещание совета. – Шэрон скривилась с нарочитым отвращением.

– Хорошо, в шесть в центре. Все понял.

– Спасибо. До вечера. Люблю тебя, – добавила Шэрон перед тем, как захлопнуть дверь.

Пятимильную пробежку она начала в комфортном темпе, стартовав из пригородного района Лоуэр-Оллстон, затем у Кембриджа повернула на восток, миновала Гарвард и добралась до корпусов МТИ и своей лаборатории в Центре Рэя и Марии Стата. Погода тем июньским утром выдалась отличной, без единого намека на дождь. Легкий рюкзак со сменной одеждой ритмично подпрыгивал у нее за спиной.

Новый проект продвигался успешно. Сенсорные нанотрубки на основе силицена, которые она разработала в рамках диссертации, были довольно хороши для первой попытки, но новый подход оказался даже лучше. Раньше ей приходилось кропотливо выращивать устройства атом за атомом на существующих микросхемах. На изготовление одного чипа уходили недели тщательной работы и еще столько же, чтобы вырастить на его поверхности нейронные клеточные культуры. Но теперь все иначе.

Успех с чипами принес Шэрон пару неплохих публикаций, но и только. О массовом внедрении в качестве интерфейса «человек-машина» речи не шло – уж точно не при текущей стоимости производства. К тому же имплантировать чипы можно лишь при помощи операции на мозге, а об одобрении подобной процедуры лучше забыть, во всяком случае, при ее жизни.

И тогда Шэрон нашла более удачное решение. Простыми словами – это было ее стандартное объяснение на «светской вечеринке» – она создала метод, с помощью которого собственные мозговые клетки человека строят микроскопические устройства, превращающие его в ходячий суперкомпьютер.

Если же говорить по-научному, то суть ее подхода сводилась к комбинации сенсорных полупроводниковых наночастиц и РНК, кодирующей фермент силиценсинтазу. Это гибридное РНК-полупроводниковое устройство Шэрон назвала динамическим нейронным нанодоменом, для краткости ДННД.

Когда она рассказывала о своем проекте, собеседник обычно выдавал одну из двух реакций: либо «О, так вы из тех ученых-трансгуманистов, одержимых идеей преобразить человечество», либо «Денди! Отличное название». И оба варианта выводили ее из себя.