Поль д'Ивуа – Тайна Нилии (страница 5)
Молодые люди снова поклонились.
— Надеюсь, вы поняли меня, — докончил лорд Бигген, — идите, друзья мои, и помните, что от умелого и добросовестного исполнения возложенного на вас поручения зависит очень многое. Главное, будьте осторожны и не дайте заметить этим иностранцам, что вы за ними следите!
Джон и Джек откланялись и, выйдя из приемной залы Сирдара, направились прямо в свои комнаты переодеться в дорожные костюмы и собрать чемоданы. Затем, простившись с почтенной мистрис Прайс, без всяких объяснений покинули резиденцию Сирдара и, миновав близстоящий дворец хедива, по бульвару Марс-Ель-Атика и мимо сада британского посольства и превосходной резиденции Ибрагима-паши и дворца матери хедива, вышли на набережную Кар-Ель-Аин, где стоял грандиозный дом Кедмоса. Широкие гранитные ступени, перерезая роскошный цветник, разбитый террасами, вели от самой террасы дома к водам Нила. У маленькой пристаньки стояла дахаби, на-рядно и кокетливо окрашенная в белое, с пунцовыми бортами и серебряными украшениями; на корме ее развевался трехцветный французский флаг.
Какое-то болезненное чувство сжало грудь Джека при виде этого флага; он готовился вступить, как враг, на это судно под французским флагом, когда, быть может, сам он был француз. И ему стало досадно на себя, что он принял поручение Сирдара.
На палубе дахаби стояли двое молодых людей в щегольских дорожных костюмах с усиками, закрученными «а-ля мушкетер», оба брюнеты, с живыми подвижными и добродушно-приветливыми лицами, по которым сразу можно узнать французов; оба они были чрезвычайно похожи друг на друга.
Они оживленно разговаривали между собой в то время, когда Джон и Джек подошли к пристани.
— Скажи, кузен Робер, теперь, когда «Ялла» уже готовится к отплытию, твоя решимость не покидает тебя? — спросил один из них.
— Да полно, уж не Лаваред ли ты? Уж не намерен ли ты отказаться от мысли изгнать отсюда англичан, которые порабощают этот прекрасный народ?
Арман Лаваред весело рассмеялся.
— Для меня, что охотиться на тигров в Бенгалии, что на англичан в долине Нила, решительно все равно! Но ты навязал себе на шею дело, в котором сам черт ногу сломит! У твоих людей нет оружия, нет организации!..
— Оружие будет, оно получается нами из Абиссинии!
—
— Что ж из того! Зато, в случае победы, мне обещана рука прекрасной дочери Хадора…
На этом месте разговор их был прерван Джоном, который, даже не приподняв шляпы для приветствия, с обычной невежливостью англичан, которые вообще неохотно кланяются, произнес:
— Нам сказали, что дахаби «Ялла» отправляется сегодня к верховьям Нила! Брат мой Джек и я, Джон Лог, из Нового Орлеана, из Соединенных Штатов. Мы хотим ознакомиться с достопримечательностями этой страны и потому желаем быть приняты в качестве пассажиров на эту дахаби!
— Обратитесь к капитану и условьтесь с ним относительно этого, — сказал Арман Лаваред, — это касается его, а не нас!
Мнимые американцы отправились сговариваться с капитаном.
— Это превосходно, что случай занес сюда этих американцев; никто не станет подозревать в политических замыслах пароход, на который принимают посторонних пассажиров! — произнес Робер.
Арман ничего не ответил на это. По широкой гранитной лестнице спускались теперь две дамы в белом, в больших соломенных шляпах, вокруг которых вились голубые вуали. Одна из них была блондинка, с типичной красотой англичанки, когда англичанка бывает страсть как хороша; другая, смуглая и стройная, с большими темными глазами, полными задумчивой неги и огня, — красота жаркого юга. За ними торжественно выступало, упираясь на суковатую дубину, уродливое существо в красном фраке, расшитом золотыми галунами, и треугольной шляпе с плюмажем; то был Хоуп, громадный орангутанг, который, большими прыжками обогнав дам, раньше их очутился на палубе «Яллы» и, дружески пожав руку Робера, с распростертыми объятиями кинулся к Арману, к которому он питал особую привязанность. Теперь и дамы взошли на палубы. Смуглая Лотия подошла к Роберу и, протянув ему руку, тихо сказала: «Настает час, когда вы отдаетесь всецело моему делу, делу моего народа! Я знаю, что душа ваша слилась с моей душой, Робер, но все же в эту решительную минуту я хочу сказать вам, что если вы выйдете победителем, то назовете меня своей женой; если же будете побеждены, то я последую за вами повсюду — даже на смерть, и буду вашей подругой и здесь, на земле, и там, в царстве солнца!»
Робер склонился и запечатлел долгий поцелуй на протянутой ему руке молодой девушки.
— Пора в путь, друзья! — прервал их Арман, не желая давать им расчувствоваться.
Сирена пронзительно свистнула, клубы дыма вырвались из белых труб «Яллы», и маленькая дахаби с нарастающей быстротой понеслась по глади реки, образующей в этом месте рукав между берегом и островом Булак.
Джон и Джек прекрасно устроились в большой кормовой каюте; теперь они вышли на палубу и представились дамам, причем Джон на этот раз благодаря увещаниям брата и, главное, в интересах своего поручения старался быть более вежлив. Что же касается Джека, то он решил в душе сохранять полный нейтралитет и предоставить все донесения и отчеты Джону.
Под вечер, когда дахаби, проходя мимо острова Родо, подошла к пристани Гозе, наши путешественники, оставаясь верными роли туристов, высадились на берег и отправились осматривать расположенные вблизи развалины и пирамиды. Как водится, остановились в Мена-Хауз-Отеле, у подножия скалистого плато, на котором возвышаются пирамиды, и наконец добрались до знаменитого мавзолея Хеопса, состоящего из 2 352 000 кубических метров камня. Тут же неподалеку среди песков лежит и грандиозный сфинкс с изуродованным лицом, точно окаменелый страж, покинутый здесь некогда существовавшей цивилизацией.
Едва успели туристы ступить на берег, как их обступила со всех сторон кричащая, докучливая и навязчивая толпа проводников, предлагавших свои услуги. Во время этой сутолоки к Джону подошел один из проводников и шепнул:
— Возьмите меня в проводники. Ночь теплая!
— И звездная!
— Это доброе предзнаменование!
— Надеюсь, что так!
— Мы отправляемся в некрополь! — крикнул Арман.
— А мы на пирамиды! — отозвался Джон.
— Пойдемте! — шепнул человек, напросившийся в проводники, и оба брата последовали за ним.
— Отчет! — произнес он лаконически, когда они уже потеряли из виду остальных.
Джон уже раскрыл рот, чтобы начать говорить, как вдруг случилось нечто совершенно необычайное. Громадный орангутанг Хоуп очутился за спиною мнимого проводника и прежде, чем тот успел очнуться, схватил его под руку и, опираясь на его руку, вошел с этой компанией.
Выслушав отчет Джона, проводник ему сказал:
— Теперь я со своей стороны должен известить вас, что впредь к условным словам должно быть прибавлено еще одно слово: Нилия.
— Что это слово значит? — спросил Джон.
— Этого я не могу вам объяснить, и мне самому это не известно! Полагаю, что это просто пароль! Прощайте!
Проводник покинул своих туристов, и те вернулись к «Ялле». Вскоре подошли и остальные пассажиры дахаби. Вечер и ночь прошли спокойно, а поутру наши путешественники продолжали путь.
Для Джека его положение тайного шпиона было крайне тягостно, так как сердце его невольно было расположено к французам, все в них нравилось ему и привлекало его, и они, со своей стороны, выказывали к нему искреннее расположение; нередко даже они шутя говорили ему: «вы, сэр Джек, — настоящий американский француз», или же: «Вас можно принять за природного парижанина!»
Эти любезные слова чрезвычайно смущали Джека.
— Неужели я в самом деле француз? Неужели добрая мистрис Прайс — не моя мать? — думал юноша и с завистью поглядывал на Джона, который был таким типичным, таким несомненным англичанином. Но если так, если он — француз по происхождению, то какую позорную роль принял он на себя, выслеживая французов же, то есть своих же братьев, ради интересов Англии!..
И бедный Джек давал себе слово бежать с дахаби при первой же остановке.
Но остановка проходила, и Джек оставался.
— Нет, нет, я несомненно англичанин, — уверял он себя, — и, конечно, должен служить интересам своей страны, так как милая, добрая, горячо любимая мистрис Прайс — моя мать, иначе и быть не может! — И в пылу убеждения он искал глазами посланного генерала Бингена, а тот всегда являлся, как бы, вырастал из-под земли. Каждый раз он шептал те же слова условного пароля, прибавляя к ним таинственное имя «Нилия» и, выслушав отчет молодых людей, скрывался.
Между тем туристы успели посетить целый ряд развалин и замечательных памятников древности, рассеянных повсюду в долине Нила: некрополи Зауирет-Ель-Арида, Сиккара, Дашу, остатки Мемфиса, храмы Абу-Кон, Кинополис, Антиноэ, гроты Артемиды, Абидос, Фивы, Луксор и другие места.
Наконец, «Ялла» пристала к Ассуану близ первых порогов Нила. На следующий день путешественники должны были достигнуть острова Филэ.
На этом священном острове, поросшем зеленеющими пальмами, среди которых ютились развалины древних храмов, Сирдар и решил окружить и уничтожить или забрать всех египетских инсургентов. У Джека как будто от души отлегло: значит, завтра его миссия кончится, — и его терзаниям и сомнениям настанет конец.