Поль Андреота – Очищение огнем (тематическая антология) (страница 48)

И тут она вспомнила: руки. Рахманиновские руки. Что это значит — «коллекционировать руки»? «Подобных рук не более сотни пар на нынешнее поколение». Руки. Ну конечно: великому пианисту нужны великолепные руки. Вот почему он выбрал Майлза и подверг его вместе с семьей внимательнейшему изучению, чтобы сойти за него при трансплантации. Вот почему Майлз вдруг решил стать пианистом: потому что он — не Майлз, а Дункан Эли в новом теле, подогнанном под себя для новой карьеры. Нет, скорее для старой карьеры в новом теле…

Она начала хихикать. Мысль о том, что можно пойти и купить себе новое тело казалось страшно забавной. «Мама, мне надоело это тело. Пойдем-ка в магазин и подберем другое». «Милый, у меня болит зуб. Пойду куплю себе новую челюсть — в новом теле». Пола истерично захохотала, катаясь по постели. Зачем заниматься пересадкой сердца? Подбери себе подходящее тело, это гораздо проще. Трансплантация души, именно так. Ты никогда не умрешь. Износил свою плоть — бери себе чужую. И можешь жить вечно. Может, Дункану Эли уже десять тысяч лет!

Оставалась лишь одна проблема: что случилось с душой в захваченном тобой теле? Что сделалось с Майлзом? Ее Майлзом, тем, которого она любила? Он что, умер?

Стук молотков наверху стих. Услышав вопль, плотник Флауэр опрометью бросился вниз по лестнице и распахнул дверь.

— Миссис Кларксон, что с вами? На нее глядел старик в рабочем комбинезоне. Она села в постели, вытирая с лица слезы.

— Ничего…все в порядке.

— Я услышал ваши крики. Может, вам плохо?

— Спасибо, мистер Флауэр. Просто мне приснился кошмар, вот и все.

— О! Ну тогда он был по-настоящему страшным.

— Пожалуй, да. По-настоящему.

Плотник ушел наверх.

«Кошмар, — подумала она. — По-настоящему страшный, даже безумный. Хотя, кто из нас безумен — кошмар или я сама?»

Когда вечером Майлз вернулся домой от Роксанны, Пола решила для спасения собственного рассудка, выбросить из головы все безумные дневные фантазии. Реальность заключалась в том, что ее муж, будучи когда-то посредственным пианистом, вдруг стал великим пианистом. Считайте это упорной работой или вдохновением — в общем, чем угодно, кроме черной магии. То, что он собирается выступить в Карнеги-холле — факт. И если дебют провалится, он вернется к писательскому труду, это тоже факт. А если придет успех, он продолжит музыкальную карьеру. Все совершенно ясно, а любые размышления о «трансплантации душ» — просто чепуха.

Она должна сдерживать свое воображение. Но хватит ли у нее на это сил?

Через три дня кухня была готова. Стоимость работы превысила оценку Шульмана на девятьсот долларов, но Майлз не жаловался.

— Она этого стоит, — заметил он жене, осматривая вместе с ней новую кухню. — Признайся, что не ожидала увидеть такое на месте крысиной норы?

Джордж поработал прекрасно: новую электрическую плиту покрывал блестящий медный колпак, с вмонтированным внутрь вентиляционным выводом. Рядом тянулись многочисленные пластиковые стойки с просторными нижними и навесными шкафчиками. В углу размещался голубой холодильник и блестящая двойная мойка из нержавейки, а рядом, под окном с новым кондиционером мусоропровод. Пол украшал линолеум «под испанскую плитку», а с голубого потолка свисала старинная люстра из витого железа с двумя стеклянными шарами, внутри которых помещались лампы.

Пола бросила по кухне, нежно касаясь пальцами всевозможных приспособлений и голубых пластиковых подставок. Это — реальность, думала она. Эта кухня. Холодильник, пластик, мойка. Это реальность, которая мне нравится.

Она повернулась к мужу и улыбнулась.

— Милый, я приготовлю тебе самый лучший ужин!

Он что, в самом деле мой «милый»? Может, он — некий мутант, трансплантант или нечто в этом роде… Нет, нет, НЕТ! Реальность. Холодильник. Духовка. Фирмы «Дженерал электрик». Наслаждайтесь электрическими удобствами. Мы берем от жизни все, пользуясь всеми электрическими удобствами. Это — реальность.

Майлз — это Майлз. Дженерал электрик — это Дженерал электрик. Жизнь с электрическими удобствами. А — это А. Б — это Б.Q.E.D.[8]

Она открыла новый холодильник, извлекла жирные куриные грудки и занялась приготовлением ужина.

«Я должна убедиться, — думала она, — Без этого ко мне не придет настоящий душевный покой. Но как это сделать?»

Она решила спросить у него. Прямо в лоб. Действительно ли он — Майлз, а не воплощение Дункана Эли. Он не поймет, о чем речь. И, конечно удивится. Дункан Эли окажется достаточно умным, чтобы притвориться удивленным, хотя она в этом сомневалась. Ведь она застанет его врасплох.

Кажется, план неплохой.

Да, так она и сделает.

Ужин был шедевром. Какое счастье — вновь оказаться в собственной кухне, тем более — в такой сияющей и с иголочки новенькой. Занимаясь готовкой, она едва не забыла о своих переживаниях. Даже откопала подшивку журналов «Гурман», заброшенную в «картофельно-бифштексные дни», и отыскала рецепт лимонных блинчиков, так понравившихся Майлзу на Бермудах. Готовить их было довольно сложно, но восторг, с которым приняли блинчики Майлз и Эбби, вполне оправдал хлопоты. Эбби, к своему удовольствию, получила еще и порцию голландского ванильного мороженого.

— Ну, что я говорил, — осведомился Майлз, приканчивая восьмой блинчик. — Разве новая кухня не стоит всех забот и затрат?

— До последнего цента, — согласилась Пола.

— На мой взгляд, Джордж Шульман поработал прекрасно. Нашу кухню следует сфотографировать для журнала «Дом и сад». В раздел, где читатели делятся опытом по части того, во что можно переделать кладовку для метел.

— Мама, можно пойти покормить Робина? — спросила Эбби.

— Да, милая.

— Чудесно. И ужин — просто замечательный. Когда она вышла, Майлз наклонился и взял Полу за руку.

— Ты все еще боишься Робина? — нежно спросил он. Она промолчала.

— Нет. — «Какая ложь» — добавила она про себя.

— И ты по-прежнему боишься меня?

— Тебя?

— Мне так показалось, у Роксанны. После того, как я для тебя играл.

Хорошо, решила она. Пора высказать задуманное.

— Пожалуй, немножко.

— Почему?

— Не знаю… твои слова о карьере пианиста поразили меня и…ты играл так великолепно. Я не могла поверить, что ты настолько хорош. До сих пор не верю.

Он придвинул стул поближе и обнял ее одной рукой.

— Все становится доступным, если берешься за это всерьез.

— Понимаю. Сила «позитивного мышления» и прочая чепуха. Но все же, на миг мне показалось… — краем глаза она следила за его реакцией, — показалось, что ты — Дункан Эли.

Никакой реакции. Лишь усмешка.

— Верно. Я говорил тебе, что копирую его манеру, изучая магнитозаписи. Сейчас никто не играет, как Дункан, а на его бравурный стиль есть спрос у публики. Я хочу сделать на это ставку.

— Но я подразумевала не совсем это.

— А что именно?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Просто я испугалась, решив, что ты стал Дунканом Эли. То есть, что его душа вошла в твое тело. Непонимающий взгляд.

— Что?

Страх уже проходил. Он не понимает, о чем я говорю, думала она. Слава Богу! Если он не притворяется — нет, он не обладает актерским талантом. Он действительно не понимает! Он — Майлз! Майлз — это Майлз. Слава Богу!

— О чем ты говоришь, Поли? Душа Дункана вошла в мое тело!? Разве ты взялась за йогу, Махариши или прочее?

Теперь она смеялась, обнимая его и целуя в уши, щеки и глаза.

— Нет, нет… во всем виноват безумный сон. Не обращай на меня внимания, пожалуйста. Я просто чокнутая.

— Слушай, что с тобой происходит? Ты словно с цепи сорвалась!

— Потому что я безумно люблю тебя, Майлз, ей Богу. И, знаешь что?

— Да?

— Знай, что я — с тобой. Я говорю об этом музыкальном бизнесе. Я полностью с тобой и знаю, что в Карнеги-холле ты будешь великолепен.

Он с улыбкой усадил ее на колени и поцеловал. Боже, думала она. Кошмар окончен, слава Богу.

— Майлз?

— Что еще?

— Между тобой и Роксанной действительно ничего не происходит?