Пол Андерсон – Убийства, в которые я влюблен (страница 61)

— Что это было? — быстро спросила она и украдкой взглянула на меня.

Он не потрудился заметить ее взгляд.

— Что-то вроде продолжения прежнего сна, — сказал он. — Опять тот же сон, только он длился дольше и зашел дальше.

Теперь Диана побелела, и она больше не смотрела на меня, только на своего мужа. Сейчас я был уверен, она испугана. И вдруг — не знаю почему — я тоже испугался.

— Что случилось? — спросила она. Вопрос был задан шепотом.

— Вчера вечером я был здорово выведен из равновесия, — сказал он ей, глядя мимо меня. — Видеть Алекса целующим тебя мне было малоприятно. Я знал, что у меня будет сон. Я его не хотел, честно говоря. Я боролся со сном. Внезапно мне расхотелось видеть будущее. Но сновидение оказалось сильнее меня. Я быстро заснул, против воли, и спал крепко, почти как в забытье. Сновидение пришло сразу же, мне кажется. Но с некоторой разницей. Мне снилось настоящее, Алекс был гостем в этом доме. И он поцеловал тебя, точно так же, как я видел это…

Я почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки. В этом было что-то загадочное, сверхъестественное.

— А потом мы все расстались, — говорил он. — Точно так, как это было вчера. Я пошел в свою комнату — в моем сне — и лег спать. Потом, как всегда раньше, я проснулся с ужасным ощущением, что ты ушла. Я пошел в твою комнату, и кровать была пуста. В этом месте раньше, ты помнишь, сон всегда кончался. Но на этот раз было иначе, потому что Алекс — во сне, как и в реальности, — был в нашем доме. Так что я знал, где ты, понимаешь? Я прошел сквозь твою комнату в холл, прошел по холлу и обнаружил, что дверь в комнату Алекса открыта.

Я выпалил мгновенно. Не задумываясь. Не оценивая последствий.

— Ты кое-что забыл, — сказал я.

Движением крутящейся на месте, загнанной в угол, фыркающей кошки он перебросил свое внимание на меня:

— Что ты имеешь в виду?

Теперь пришла моя очередь рассказывать. Я должен был рассказать Диане.

— Потому что я тоже видел сон, — с натугой проговорил я.

Руки Шепли сжались на столе в кулаки, белые как скатерть, и в его глазах было дикое выражение триумфа.

— Диана пришла в твою комнату, не так ли, Алекс?

Ничего, по-видимому, не оставалось, как признать это.

— Да, она пришла в мою комнату, — сказал я.

— И что случилось?

Диана, не выдержав, вступила в разговор.

— Прекратите это, пожалуйста, — умоляла она нас. — Я не ходила в комнату Алекса. Вы говорите об этом так, будто это действительно случилось. Ты сказал, что тебе снилось настоящее…

Шепли прервал ее:

— Хорошо, давайте назовем это ближайшим будущим. Ты останешься сегодня ночевать, да, Алекс?

Теперь она была по-настоящему, совершенно напугана.

— Я не собираюсь к нему идти и сегодня тоже, — настаивала она. — У меня нет такого намерения — только потому, что вам обоим приснилось это…

— Помолчи, пожалуйста! — Его голос был резким, властным. Она замолчала и умоляюще взглянула на меня.

— Я спросил тебя, Алекс, — продолжал он, — что случилось в твоей комнате?

Тут я поймал его!

— Ты не знаешь, что случилось? Твой сон был неоконченным?

— К сожалению. Но по тому, как ты себя ведешь, я вижу, что твой был завершен.

Я мог сказать ему! Я мог сказать ему, что его жена все еще любила меня, что она пришла ко мне, что она моя теперь и он может…

Я видел, что его правая рука была в кармане халата и что-то там нащупывала. И я знал — я знал, — что это было. Я знал, что это пистолет, и знал точно, какой именно.

— Что случилось в твоей комнате, Алекс? — спросил Шепли.

Я посмотрел на Диану. Теперь она плакала, тихо, безнадежно.

Я подумал тогда, как часто думал и потом, не видела ли и она сон тоже, не видела ли пистолет из того сна, который меня застрелил.

— Она пришла ко мне в комнату, — сказал я Шепли, — и сказала мне, чтобы я уехал… и никогда не возвращался… мое присутствие немного ее разволновало… но что она… что она любит тебя…

Фредерик Браун

Слепой свидетель

1

Уже читая газету, я начал нервничать. Почему-то у меня сразу возникло предчувствие, что это дело повесят на меня и что оно мне не понравится. Конечно, могло случиться и так, что они уже закрыли его к моему возвращению, — дело было вечером за день до конца моего отпуска. Но, увы, в этом я очень сомневался.

Я опустил газету и, чтобы выбросить из головы эту историю, взглянул на Мардж. Я все еще любил смотреть на нее, даже после четырех лет брака.

Но на сей раз это не отвлекало меня. Наоборот, вновь обратило мои мысли к прочитанному. Я подумал, как бы было ужасно ослепнуть и больше никогда не видеть Мардж. Статья в газете была о слепом, бывшем единственным свидетелем убийства.

Мардж подняла глаза, спросила, о чем я думаю. Она заинтересовалась этой историей, и я рассказал ей подробности, о которых упоминалось в газете.

— Имя слепого Макс Истер. Он был бухгалтером на заводе Спрингфилд Кемикл. За три дня до этого он еще не был слепым — да и сейчас нет уверенности, что он ослеп навсегда; производственная травма на заводе. Какая-то кислота попала ему в лицо, когда он собирал карточки рабочего времени на заводе. Думают, что поправится, но сейчас он совершенно слеп, глаза забинтованы.

Итак, вчера вечером он находился в своей спальне — он все еще на постельном режиме — и беседовал со своим другом по имени Армин Робинсон, который зашел навестить его. Их жены — Истера и Робинсона — ушли вместе в кино в центре города. Двое мужчин были в доме одни — помимо убийцы.

Армин Робинсон сидел на стуле около кровати, дверь спальни была открыта, Макс Истер был в постели, и они разговаривали. Потом Истер услышал, как скрипнула дверь и кто-то вошел в комнату. Робинсон пошевелился, и Истер подумал, что тот, наверное, встал. Ни одного слова произнесено не было. Затем совершенно внезапно раздался выстрел и шум падающего тела. Шаги направились в глубь комнаты. Истер сидел в постели, ожидая, что сейчас выстрелят и в него.

Дальше следует нечто странное. Вместо ожидаемого выстрела, Макс Истер почувствовал, как что-то упало на кровать. Он потянулся, и в его руке оказался маленький пистолет. Затем, услышав, что убийца пошевелился, он повернул револьвер в его направлении и оттянул курок…

— Ты хочешь сказать, что убийца дал ему револьвер? Бросил его на кровать? Разве он не знал, что слепой может выстрелить на звук?

— Я знаю только то, что в газетах, Мардж. Так они передают рассказ Истера. Но это вполне вероятно. Наверное, убийца не предполагал, что шлепок по матрасу может указать Истеру, куда упал пистолет, и что он так быстро схватит его, с первой же попытки. Наверное, он думал, что к тому времени, когда Истер нащупает пистолет, он уже уйдет.

— Но зачем вообще было его давать Истеру?

— Не знаю. Но продолжим рассказ Истера; когда он направил пистолет на звук, он услышал шум, как будто человек стукнулся коленом об пол, и решил, что убийца присел, чтобы оказаться ниже линии выстрела. Поэтому Истер направил пистолет вниз на пару футов выше пола и спустил курок. Всего один раз.

А потом вдруг испугался того, что он делает, и бросил пистолет. Он стрелял втемную — буквально. Если он неверно истолковал происходящее, то могло оказаться, что он стрелял в Армина Робинсона или в кого-то еще. Ведь он не мог быть уверен, что в комнате действительно был убийца, и не знал, что происходит.

Во всяком случае, он бросил пистолет. Тот задел край кровати и звякнул на полу. Так что теперь он бы не смог взять его снова.

И он просто сидел в ужасе, а в это время кто-то двигался по комнате, а потом ушел.

Мардж недоуменно спросил:

— Двигался по комнате? Зачем, Джордж?

— Откуда же Истеру знать? Но исчез бумажник Армина Робинсона. И собственный бумажник Истера пропал с туалетного столика, где, как показала позднее жена, он лежал. И пропал маленький чемоданчик.

— Чемоданчик? Зачем ему брать чемодан?

— Чтобы положить туда столовое серебро. Его не оказалось в нижних комнатах; и еще какие-то мелочи, которые грабитель мог прихватить. Истер говорит, что этот человек, как ему показалось, долго находился в его комнате, но, вероятно, это длилось всего одну или две минуты. Потом он услышал, как тот стал спускаться по лестнице и некоторое время передвигался внизу, а потом открылась и закрылась дверь черного хода.

Он не решался встать, пока не услышал, что убийца покинул дом. Потом он встал, на ощупь нашел Робинсона и обнаружил, что тот мертв. Тогда он ощупью спустился по лестнице и позвонил в полицию. Точка. Конец истории.

— Но как-то странно, — сказала Мардж. — Одно с другим не вяжется, и все не очень понятно.

— Вот именно. И потом, я представляю себе картину, как слепой стреляет в темноту, а потом пугается, потому что не знает, во что он стрелял.

— Джордж, но у слепых ведь развивается особая чувствительность. Я хочу сказать, что они, например, могут узнать человека по звуку шагов.

Я терпеливо напомнил:

— Макс Истер слепой только три дня. Может быть, он и смог бы отличить мужские шаги от женских — если бы женщина была на высоких каблуках.

— Да, ты прав. Даже если бы он знал этого человека…