Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 50)

Но возмущение Сирены еще не прошло.

— Сперва ты пронзил меня своей паршивой стрелой, потом разбил цимбалы, а теперь еще чего-то просишь?

— Прости меня. — Честер кротко склонился. — У меня что-то болит голова...

А ведь и в самом деле у него может болеть голова, подумал Бинк. И почему этот упрямец согласился принять капельку эликсира на хвост, но никак не в ухо?

— Ну, если ты действительно просишь прощения, то докажи, — дерзко проговорила Сирена.

Раздалось предупредительное карканье Кромби, и голем тотчас перевел:

— Она уже цепляет тебя на крючок, болван!

Кентавр мрачно уставился на Сирену.

— Как?

— Покатай меня на спине.

Бинк едва не расхохотался — ну да, все нимфы так любят кататься!

— Садись! — смущенно отозвался Честер.

Она подошла к нему, но спина оказалась слишком высоко — ей определенно было не влезть.

— Ты такой огромный...

Честер взял ее рукой за узкую талию и легко усадил себе на спину. Сирена восхищенно взвизгнула, взболтнув ногами.

— Ты такой сильный!

Кромби снова закаркал, но теперь его замечания не нуждались в переводе. Сирена и впрямь охмуряла кентавра и делала это без всяких песен.

Честер, пребывавший не в лучшем настроении после близкого знакомства с ананасом, был теперь явно польщен.

— Все кентавры сильны. — Он поудобнее расположил ее на спине и зашагал по острову.

Сирена ухватилась за его гриву.

— О, какие у тебя широкие плечи! И какая гладкая шерсть! Ты, должно быть, самый красивый кентавр на свете!

— Возможно. Если смотреть сзади. — Честер перешел на рысь.

— Ой, как здорово! — закричала она, выпустив на секунду гриву кентавра, чтобы хлопнуть в ладоши. — Ты, наверно, самый умный из всех кентавров, и самый быстрый... — Она вдруг смолкла, затем спросила: — А ты не мог бы чуть подпрыгнуть?

Честер, успевший раздуться от похвал, совершил гигантский прыжок. Сирена завопила и свалилась с его спины. Они в это время были на берегу (то ведь был очень маленький островок), и она шлепнулась прямо в озеро.

— Прости! — смиренно проговорил Честер. — Кажется, я немного перестарался.

Он нагнулся, вытащил ее из воды, и всем показалось, что он вытаскивает рыбу: ноги Сирены снова превратились в хвост.

— Ничего страшного, — сказала она. — Мне все равно — что в воде, что на берегу. — Она повернулась к нему лицом, стоя в его объятьях, и одарила влажным поцелуем.

Кромби отчаянно каркнул.

— Нет на свете больших дураков, чем дураки с лошадиным задом. — Так перевел неутомимый Гранди.

— Это точно, — согласился Честер, теперь уже в прекрасном настроении. — Хорошо бы, если бы ничего не узнала Чери.

— Чери? — Сирена нахмурилась.

— Моя кобыла. Красивейшая во всем Ксанфе. Она сейчас дома, нянчит нашего жеребенка. Его зовут Чет.

Сирена обдумала его слова.

— Как интересно! — Голос ее звучал раздраженно. — Пойду-ка поищу для тебя корм. И местечко в конюшне.

Бинк улыбнулся. Да, Честер вовсе не дурак!

Они сытно поужинали рыбой и морскими огурцами, а затем улеглись на куче мягких сухих губок. Бинк вытянул усталые ноги и вдруг наткнулся на новую кучечку земли. На этот раз он слишком устал, чтобы ее затаптывать...

Сирена, оставив кентавра, примостилась в темноте рядом с Бинком.

— Послушайте! — вдруг вспомнил он. — Ведь мы должны отплатить ей услугой за гостеприимство!

Кромби тут же каркнул, а голем перевел:

— Вот ты и расплачивайся, вермишельные мозги. Ты к ней ближе всех.

— Услуга? — заинтересовалась Сирена, поглаживая Бинка.

Тот неожиданно густо покраснел — благо, было уже темно. Проклятый чертов грифон!

— Да так, чепуха всякая, — буркнул он и притворился, что засыпает. А скоро уже притворяться и не надо было...

Наутро они попрощались с Сиреной, нарубив ей в запас дров для очага. И она высоко оценила услугу, потому что неважно справлялась с этой работой сама. После чего все храбро направились к ее сестре.

— Вам всем надо завязать глаза, — решил Хамфри. — А я воспользуюсь зеркалом.

Так что он все-таки увидит Горгону, хотя и отраженной. Есть только один способ посмотреть на такое существо, и все об этом прекрасно знали. И все же — почему не срабатывает ее взгляд, отраженный в зеркале? Ведь изображение на стекле не менее жуткое, чем оригинал.

— Поляризация, — пояснил Волшебник, не дожидаясь расспросов. — Магия частичных изображений.

Его ответ все же не внес достаточной ясности. Но оставался гораздо более важный вопрос: «Что мы сделаем, чтобы...» Бинку не хотелось произносить слово «убить» в присутствии невинной Сирены. Одно дело приблизиться к Горгоне, и совсем другое — избавиться от нее с завязанными глазами.

— Посмотрим, — ответил Хамфри.

Они, включая и голема, помогли друг другу завязать глаза; затем выстроились цепочкой за Добрым Волшебником, который зашагал задом наперед по водной дорожке между островками, глядя в зеркало перед собой. На этот раз он использовал не свою магию, а обычное отражение — природную магию, которой обладают все зеркала.

Шагать по воде вслепую было странно и неудобно. Как, должно быть, ужасно навсегда потерять дар зрения! Какая магия может сравниться с естественными органами чувств?

Нога Бинка нащупала твердую почву.

— Вы стойте тут, глядя на озеро, а не на берег, — велел им Хамфри. — На всякий случай. Я сам займусь Горгоной.

Бинк повиновался, хотя и продолжал волноваться. Его так и подмывало сорвать повязку, обернуться и посмотреть на хозяйку этого островка. Но все же искушение оказалось не настолько велико — благоразумие превозмогло. Однажды он уже испытал нечто подобное, стоя на вершине высокой горы — тогда его одолевало сильное желание броситься вниз, словно вместе с жаждой жизни в нем таилась и жажда смерти. Кто знает, может, его стремление к приключениям питается из того же источника?

— Горгона! — хрипло произнес Хамфри. Бинк услышал его голос прямо за своей спиной.

И еще он услышал:

— Это я. Добро пожаловать на мой остров. — Этот голос был сладким, нежным, даже более привлекательным, чем у сестры. — Почему ты не смотришь на меня?

— Твой взгляд превратит меня в камень! — резко ответил Хамфри.

— Разве я не прекрасна? У кого еще такие гибкие локоны? — Она словно жаловалась, а до Бинка донеслось шипение змей. Он попытался было представить, каково целоваться с Горгоной, когда ее волосы-змеи обвиваются вокруг лица, и почувствовал отвращение. Однако все же мысленный образ оказался одновременно и тревожным и соблазнительным. Но что такое Горгона, как не буквальное воплощение обещаний и угроз, заключенных в любой женщине?

— Ты прекрасна, — хмуро согласился Хамфри.

А может быть, она и в самом деле прекрасна, подумал Бинк. Ведь Хамфри не говорит комплиментов зря. Ах, взглянуть бы хоть одним глазом!

— Где другие мужчины, приходившие к тебе? — спросил Хамфри.

— Они ушли, — грустно ответила она.

— Куда?

— Туда. За те скалы.