Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 2)
Подсознательно Перси вдруг почувствовал, что не должен всём этим интересоваться, Что стихи на пергаменте представляют опасность большую, чём все остальное, чем порожденное самым кошмарным сновидением. Он снова ощутил странную дрожь и понял — инстинкт совершенно верно подсказал ему! — что от пергамента следует как можно быстрее избавиться и что любопытство, заставляющее всякий раз читать эти стихи, может плохо кончиться...
Почти помимо воли возникла мысль: «Шагнул? Куда шагнул?» И почему-то ему почудилось, что он знает ответ. Но откуда вообще такие мысли?.. До сих пор он не читал ни строчки Пиндара. И почему, собственно, они должны его интересовать? Разве у него нет других проблем?
Его рука непроизвольно отшвырнула пергамент, в сторону, словно то было некое отвратительное насекомое, — тот полетел вверх, через край ванны. Прямо в голубоватые волны, плескавшиеся вокруг.
Прямо в море.
У него от изумления еще не успела отвалиться челюсть, как ванна начала тонуть...
Ничего не соображая, Перси принялся отчаянно вычерпывать воду.
А вода, пузырясь, все наполняла ванну.
Конвульсивным движением, едва не вывалившись вон, он изо всех сил прижал ногой неисправную пробку и продолжал выплескивать теплую жидкость.
К его удивлению, ванну удалось почти полностью опорожнить меньше чем за минуту. Лишь тонкая струйка морской воды продолжала просачиваться между пальцами ноги. Он заглянул за край и обнаружил, что от неспокойной поверхности моря его отделяет не более двух дюймов. Полотенце все еще было на месте — бесформенно намоталось на перекладину; оно, само собой, совершенно промокло, но могло послужить отличной прокладкой. Удивляясь своей неизвестно откуда взявшейся ловкости, он запихал край полотенца в щель вокруг резиновой пробки.
Это было, конечно, не очень надежно, но воду должно было удержать.
Однако что случилось и где он находится?!
Он сидел в ванне, которая — по крайней мере, в данный момент — плавала в теплом и слегка волнующемся море. И вода вокруг была такой глубокой голубизны, какой он никогда не видел. Впереди возвышался остров, покрытый множеством величественных, окрашенных в мягкие цвета холмов.
Позади острова виднелся еще клочок земли, но он скрывался под покровом тумана и был слишком далеко, чтобы понять: это тоже остров или вытянутый мыс континента.
Справа простиралось голубое море. А слева...
Перси чуть не вывалился из ванны! Приблизительно в полусотне футов он увидел самого большого морского змея, какого только приходилось встречать на картинках в воскресных приложениях газет.
Змей несся по волнам прямо к нему!
Перси напрягся и начал отчаянно колотить руками по воде. В каком же это мире — в каком безумном мире — оказался он, самый обычный человек? Какие грехи он совершил, чтобы удостоиться такой участи?
Вскоре Перси услышал странный звук, похожий на шум бетономешалки, и, подняв глаза, увидел, что чудовище, не мигая, глядит прямо на него.
Насколько он успел оценить, существо было около двух футов толщиной и, без сомнения, способно было проглотить его, даже не подавившись. Голову чудовища украшали ярко-красные перья. Вот пасть его медленно раскрылась, и обнажились бесчисленные ряды жутких, острых зубов.
Ах, если бы у него было хоть какое-то оружие! Какой-нибудь нож, камень, дубина... Он прижался к краю ванны, в отчаянии стиснув кулаки. Когда пасть раскрылась во всю ширину и показался раздвоенный язык, острый, как двузубое копье, Перси замахнулся и вложил в свой удар всю силу загнанной в угол жертвы.
Кулак угодил в зеленую нижнюю губу твари.
— Ох! — вырвалось у чудовища. — Не надо!
Оно отпрянуло столь поспешно, что маленькое эмалированное суденышко Перси едва не перевернулось. Ощупывая губу раздвоенным языком, чудовище с негодованием посмотрело на «мореплавателя» и свернулось в блестящее кольцо.
— Знай, что это — больно! А я ведь только хотел сказать: «Добро пожаловать, сын Данаи!» Но ты вдруг стукнул меня! Имей в виду, таким образом ты много друзей не обретешь!
Змей отплыл подальше и, изогнувшись, уставился на остолбеневшего Перси; тот стоял в ванне, и у него от ужаса подкашивались ноги.
— Ты даже не спросил, работаю ли я на Мать-Змею, на Посейдона или на кого-нибудь еще! А может быть, я — сам по себе! Может быть, я кое-что знаю, и это спасет жизнь тебе или кому-то другому, кто дорог тебе. Так нет же! Все, что ты можешь сделать — лишь ударить! — зашипел змей. — Да еще по губе! А она, как известно, мое самое чувствительное место! Хорошо же, сын Данаи, пусть будет по-твоему: я теперь уже ни за что не стану тебе помогать!
По телу морского змея — от огромной головы до тонкого хвоста — пробежала дрожь, вызванная презрением. Он нырнул и исчез.
Перси осторожно сел, ощупывая жесткие борта ванны: как будто от их крепости зависела крепость его духа.
Где же он? На этом свете или на том? Подумать только: человек начинает принимать ванну в собственной квартире, и вдруг оказывается в... Не то ли было и с прежними жильцами?!
Он перегнулся через борт и заглянул в глубину моря. Железные ножки, поддерживавшие ванну, были аккуратно срезаны примерно на половине высоты. К счастью краны были закрыты — трубы тоже срезало... Перси вспомнил о срезанных ножках стула, оставшихся в его новой квартире...
Четыре ножки, но — без сиденья. Следовательно, в этом мире где-то должен быть и стул без ножек. И, возможно, на нем — некто, снявший квартиру у миссис Даннер до Перси...
Внезапно он ощутил во рту ужасный, ну прямо-таки отвратительный вкус.
Да, конечно же! Мыло. Когда он начал вычерпывать воду, оказавшись в этом таинственном месте, он держал мыло в руке и, чтобы не мешало, сунул его в рот. И до сих пор не было подходящего момента, чтобы вынуть его.
Он с явным облегчением освободил рот и тщательно прополоскал его морской водой. И наконец заметил, что течение принесло его гораздо ближе к острову. На берегу обнаружились явные признаки жизни — несколько неторопливо двигающихся человеческих фигур и группа хижин или домов; однако с такого расстояния трудно было что-либо толком разглядеть.
С чем же он вступает в этот новый мир? Что у него есть? Не так уж и много, уныло подумалось ему. Например, частично использованный кусок мыла. Насквозь промокшее полотенце. Резиновая пробка, слишком изношенная, чтобы годиться на что-либо. И — ванна, если удастся сдвинуть ее с места, когда он доберется до мели.
И, понятно, у него есть он сам. «Как раз на жаркое для туземцев», — мрачно решил Перси.
Говорящее морское чудовище! Достоинство которого он унизил, которое даже... Стоп! Как оно к нему обратилось?
«Сын Данаи».
Но он ведь не сын никакой Данаи!
«Растолкуй это теперь морскому змею», — со злостью подумал Перси и тут же вспомнил стихи на клочке пергамента: «Ту голову, пеструю от змеиной гривы...»
«Я должен выбраться отсюда!» — беспрерывно повторял он, глядя из качающейся ванны на спокойное море; да, оно сейчас было спокойным, но от него можно было ожидать чего угодно...
Когда на плечи упала сеть, у Перси возникла фантастическая мысль, что его призывы услышало какое-то божество и поспешило на помощь. Грубые веревки больно врезались в кожу. Почувствовав, что ванна оказалась в большом неводе, который быстро подтягивали к берегу, он расслабился, дав простор безнадежным мыслям и тщетно пытаясь сообразить, что случилось.
Он плавал перед напоминавшим утес выступом острова. На его краю плясала группа людей в набедренных повязках, приветствуя рослого человека в богатой одежде: он-то и забросил сеть, и теперь, стоя на хлипкой опоре, высоко над морем, ловкими движениями выбирал ее.
— Молодец, Диктис! — крикнул один из зрителей, когда ванна оказалась на берегу; она перевернулась, накрыв собой Перси, и рыбак потащил ее к краю обрыва. — Отлично, отлично!
— Этот Диктис — просто погибель для морских чудовищ, — восхищенно заметил другой. — Это уже третье за неделю!
— Четвертое! — поправил Диктис, выбираясь на обрыв и таща на плечах сеть с ванной и заключенным в ней человеком. — Вы забыли про карликовую русалку — наполовину женщину, наполовину сардинку. Ее я тоже считаю, хоть она и совсем маленькая. Но сегодняшнее страшилище определенно лучшее из всех. Ничего подобного я еще не видывал!
Быстро, с привычной сноровкой, он размотал сеть.
Перси выкарабкался из ванны и рухнул на землю; он чувствовал себя мешком с грудой обглоданных костей.
Огромной рукой Диктис поднял его и стал внимательно рассматривать.
— Это — не чудовище, — явно разочарованно произнес он. — Оказывается, оно распадается на части: половина :— человек, а остальное — нечто вроде круглого сундука. А я-то думал, это все одно. Думал, что-то необычное! Ну ладно, — словно размышляя о чем-то, пробормотал он, затем поднял Перси над головой с явным намерением швырнуть обратно в море. — В конце концов, не может же мне все время везти.
— А что если, — заговорил старик, стоявший с краю группы, — а что если это — все-таки чудовище? И, скажем, только сейчас превратилось в человека? Ему стоило бы знать: если оно — чудовище, то мы поместим его в зверинец твоего брата, а если — человек, бросим назад в море, поскольку народа у нас и без того хватает.
Великан задумчиво кивнул.