Пол Андерсон – Сказочная фантастика. Книга вторая (страница 110)

Но не успел Тауно хорошенько обдумать все, как оборвался один из штагов, державших мачту. Конец пролетел в каком-то дюйме от лица Эйджан. Тауно бросился к штагу, словно на взбесившуюся гадину. Он хотел прикрепить его к мачте, и тут увидел, что мачта надломилась. Эйджан сказала брату, чтобы он оставил свою безумную затею: натягивать штаги при такой сильной качке опасно, Тауно может получить удар, который убьет его или, что еще хуже, изувечит. Пусть уж все остается как есть, потом они что-нибудь придумают.

Настала ночь — короткая белая ночь северного лета. Но сейчас вокруг был непроглядный мрак. И, казалось, так будет всегда.

Время тянулось бесконечно. Но вот на востоке забрезжил серый рассвет. Волны с неиссякающей яростью швыряли корабль; в какой-то момент свирепый вал едва не обрушил на его палубу потерпевшую крушение лодку. Море бесновалось еще неистовей, чем ночью, пенилось, бурлило, бушевало, кипящие водовороты кружились над отмелями, где затаились, подстерегая добычу, коварные подводные рифы. Шлюп снова и снова стремительно летел вниз с вершины волны, словно человек, получивший удар кузнечным молотом в висок.

Тауно и Эйджан всю ночь стояли на носовой надстройке и неотрывно вглядывались в море, надеясь заранее заметить опасные рифы и мели. Они стояли, обняв друг друга за плечи, чтобы хоть немного согреться и защититься от ветра: в борьбе со штормом даже невероятная выносливость детей Ванимена начинала иссякать. Чувствуя это, Тауно сказал, что не знает, хватит ли у него сил доплыть среди штормовых волн до берега, если придется нести на спине человека и нельзя будет, следовательно, ни нырять, ни тем более спуститься на дно, в спокойные воды.

— Скорее всего, до берега мы с ними не доплывем, — согласилась Эйджан, стараясь перекричать свист ветра и грохот волн. — Но если все-таки придется плыть, понесешь на себе Ингеборг, а я — Нильса.

Тауно удивился:

— Почему не наоборот? Нильс тяжелее!

— В воде это не играет роли, ты же знаешь. Если их ждет смерть, Ингеборг в последнюю минуту захочет быть с тобой, а Нильс — со мной.

Тауно ничего не ответил, и оба они сразу же забыли об этом разговоре, потому что в море вдруг показалась какая-то тень — какое-то живое существо, ныряя в волнах, приближалось к «Хернингу». Как только корабль накренился в его сторону, оно уцепилось за борт и тяжело повисло на поручнях. Это был большой серый тюлень. Брат и сестра удивленно смотрели на него, не понимая, чего ради животное забралось на судно, которое того и гляди пойдет ко дну. Впоследствии они вспомнили, что от тюленя шел какой-то странный, не тюлений запах, но в то время чутье их притупилось от страшной усталости, и они не придали значения тому, что от животного пахло чужаком.

Тут шлюп снова сильно накренился, на него обрушилась волна, и тюлень, как с горки, скатился с нее на палубу. «Хернинг» качало, сквозь обшивку корпуса сочилась вода. Тюлень вдруг поднялся на задние лапы... и обернулся человеком.

Немного сутулясь, он подошел почти вплотную к Тауно и Эйджан, которые в изумлении во все глаза смотрели на необычного гостя. Это был настоящий великан, на голову выше Тауно, могучий, широкоплечий увалень. У него были прямые и гладкие серебристо-седые волосы, такие же борода и шерсть, густо покрывавшая все его кряжистое белокожее тело. От него пахло рыбой. Лицо оборотня можно было бы счесть безобразным — кустистые брови, приплюснутый нос, широкий рот и тяжелый грубый подбородок — если бы не глаза. Опушенные густыми длинными ресницами, они были так прекрасны, что им позавидовала бы любая красавица; огромные, светло-карие, с большими зрачками, они сияли волшебным светом.

В первую секунду Тауно схватился было за нож. Но тут же решительно шагнул вперед и протянул незнакомцу руку.

— Добро пожаловать, если ты друг, — сказал он на языке народа Лири.

Пришелец заговорил. Голос у него был басовитый и лающий. Он ответил на языке людей:

— Дельфины просили плыть к вам. Сказали, тут есть женщина. Ты не мужчина, ты не женщина, вы не люди, чую по запаху. Но вы не просто водяные. Кто вы? — Говорил он на ломаном языке, похожем на датский. Плохо ли, хорошо ли, но понять его было можно. Когда-то, во времена викингов, норманны заселили острова у побережья Шотландии; большинство этих островов осталось под их властью, и местные жители, потомки викингов, сохранили язык предков — западное наречие норвежского, несмотря на то, что жили бок о бок с шотландцами, которые говорят на гэльском языке.

— Наш корабль терпит бедствие, — сказала Эйджан. — Ты можешь нам помочь?

Голос незнакомца без малейшего усилия перекрывал шум бури:

— Да, если захочу. Должен получить подарок, награду. Кто здесь еще есть?

Тауно открыл люк и громко позвал Нильса и Ингеборг, которые дремали в трюме. Испуганные, встревоженные, они быстро поднялись на палубу и, дрожа от холода, беспокойно огляделись по сторонам. При виде неизвестно откуда появившегося великана они замерли, затаив дыхание, и от страха невольно схватились за руки.

Взгляд оборотня небрежно скользнул по лицу Нильса и остановился на Ингеборг. Медленными, тяжелыми шагами он подошел к женщине. Нильс и Ингеборг едва держались на ногах из-за качки. Ингеборг побледнела, юноша весь сжался, когда волосатые пальцы с длинными, загнутыми как у хищного зверя когтями погладили Ингеборг по щеке. Оборотень ее желал...

Но он не был груб, скорей напротив: когтистые пальцы коснулись щеки женщины мягко и нежно; оборотень не отрываясь глядел на Ингеборг, и вдруг губы его задрожали. Он отвернулся и сказал, обращаясь к Тауно:

— Ладно. Помогу. Ради нее. Благодарите эту госпожу. Я не брошу ее в беде.

Хоо — так представился великан — рассказал им о себе. Он жил на острове Сул-Скерри, что лежит к западу от Оркнейских островов. Из его рода почти никого не осталось на свете, может быть, и вовсе никого, кроме самого Хоо, — на этот счет у него не было точных сведений. Скорее всего, его род и правда угас, потому что в племени Ванимена никто никогда не слыхал о существах, подобных Хоо.

Уже в глубокой древности люди возненавидели тюленей-оборотней и принялись истреблять их. Сам Хоо считал, что ненависть людей, очевидно, была вызвана тем, что его соплеменники, как и настоящие тюлени, их близкие родичи, воровали рыбу из сетей, расставленных людьми, причем воровали очень ловко и умело, ведь в отличие от тюленей они обладали человеческой хитростью и смекалкой. Впрочем, это были лишь догадки Хоо, достоверно он ничего не знал, потому что потерял всех близких, когда был еще несмышленым сосунком. У него сохранились лишь обрывочные и неясные воспоминания о матери и песнях, которые она ему пела. Однажды за ними погнались люди, приплывшие к острову, на лодках; они загнали мать на скалы и убили, а Хоо добежал до моря и спасся в его водах. Эти люди, кажется, поминали какого-то Одина, а, может, и не Одина — Хоо точно не помнил, все это было очень, очень давно.

Рассказ его был бессвязным и путаным, как рассказы большинства путешественников, многое повидавших в дальних странствиях.

Конечно, не сразу поведал Хоо свою историю, а позднее: тогда же было не до разговоров, требовалось спасать корабль. Прежде всего следовало остановить «Хернинг», который несло в сторону недалекого берега. Необходимо было натянуть штаги, укрепить треснувшую мачту — она могла упасть с минуты на минуту.

Хоо обладал поразительной физической силой. Тауно и Нильс работали, стоя на его могучих плечах. Усталые и измученные, без его помощи они наверняка не смогли бы поднять тяжелый рей с намокшими канатами, не сумели бы и достаточно туго натянуть шкоты. Если бы не Хоо, они вчетвером не откачали бы и воду из трюма.

Но еще больше, чем невиданная сила, поражало в Хоо то, что он великолепно знал морское дело. Он научил их командам, показал некоторые приемы управления кораблем. Он встал к румпелю, когда они увидели, что корабль несется прямо на скалы. И тогда истерзанный штормом неповоротливый шлюп вдруг ожил и покорился новому капитану. Хоо умело обходил одну опасную западню за другой. Судно не только не пошло ко дну, но даже наверстало упущенное во время шторма расстояние.

И шторм, словно поняв, что корабль ему не достанется, умчался прочь.

3

— Ну вот, теперь можно плыть дальше, — сказал Хоо густым лающим басом. — Но сперва будем латать посудину, чинить дыры. Не то старое корыто затонет на половине пути.

В трюме нашлась необходимая для починки пакля.

По-настоящему, следовало кренговать судно, но команда была слишком малочисленной, да и подойти к берегу они не решались. Тауно, Эйджан и Хоо работали под водой, заделывали пробоины, которые находились ниже ватерлинии. Конечно, полагалось бы коротенько просмолить все щели с наружной стороны, но это было невозможно. Ингеборг развела огонь в очаге, и теперь Нильса, заделывавшего пробоины выше ватерлинии, в любое время ждал котелок с горячей похлебкой.

Спустя несколько дней напряженной работы все было починено. Время от времени все-таки приходилось откачивать воду из трюма, повреждения были слишком значительны, но Хоо сказал, что теперь «Хернинг» выдержит плавание к берегам Дании.

Наконец-то команда Хоо могла вволю выспаться.