Пол Андерсон – Робинзоны Вселенной (страница 6)

— Может, в чем–то ты и прав, — отозвался Мак–Аран, но хмурая складка между бровей упорно не желала разглаживаться. — Но, если так, зачем вся эта возня с Передовыми Отрядами, когда открывают новые планеты?

— Понятия не имею. А, может, на планете, где нет человека, не водится и его природных врагов?

Последнее соображение должно было утешить Мак–Арана; но вместо этого по спине у него пробежал холодок. Если человек тут чужой — сумеет ли он вообще выжить? Вслух Мак–Аран этого предпочел не говорить.

— Давайте–ка лучше двигаться, — произнес он. — Нам еще далеко идти, а я хотел бы к вечеру быть, как минимум, у подножия.

Он подошел к Мак–Леоду; тот с трудом поднимался на ноги.

— С вами все в порядке, доктор? — поинтересовался он.

— Лучше зовите меня Мак, — со слабой улыбкой отозвался тот. — Ну ее к черту, корабельную дисциплину. Да, со мной все в порядке.

— Вы у нас специалист по животным. Есть уже какие–нибудь теории, почему мы до сих пор не видели никого крупнее белки?

— Целых две теории, — отозвался Мак–Леод, широко ухмыльнувшись. — Первая, разумеется, что их просто нет. А вторая, которую я и собираюсь защищать с пеной у рта, что когда мы вшестером — нет, всемером — с таким грохотом ломимся через кустарник, все, у кого мозг больше, чем у белки, стараются держаться подальше.

Мак–Аран усмехнулся; Мак–Леод в его глазах сразу подрос на несколько пунктов.

— Может, постараться потише? — поинтересовался он.

— С трудом представляю, как это у нас получится. Лучше подождем ночи. Тогда — если работает аналогия с Землей — на охоту выйдут крупные хищники, в надежде накрыть свою добычу спящей.

— Значит, надо будет позаботиться, чтобы нами по ошибке не закусили, — произнес Мак–Аран, глядя, как остальные вскидывают на плечи рюкзаки и выстраиваются походным порядком. «О хищниках–то, — думал он, — я и забыл». Истинная правда: болезненная забота о безопасности привела к тому, что на Земле для человека практически не осталось опасностей, кроме рукотворных. Даже сафари в джунглях устраивалось на грузовиках с застекленным кузовом; Мак–Арану и в голову не пришло бы, что в лесу ночью на охотничью тропу могут выходить опасные хищники.

После привала прошло минут сорок. Деревья росли все гуще и гуще, а кустарник становился все более цепким и раскидистым; чтобы пройти, уже приходилось отводить в стороны ветки. Вдруг Джудит остановилась и, сморщившись в болезненной гримасе, принялись тереть глаза; а Хедер подняла руки и с ужасом уставилась на свои ладони.

— В чем дело? — тут же встрепенулся шедший рядом Юэн.

— Мои руки… — прошептала Хедер побелевшими губами.

— Рэйф, погоди минутку! — крикнул Юэн, и неровный строй замер. Осторожно взявшись за кончики тонких пальцев, молодой врач стал внимательно разглядывать кисти рук девушки, покрывающиеся узором зеленых пятнышек.

— Джуди! — выкрикнула сзади Камилла. — О Господи! Посмотрите на нее!

Юэн развернулся и уставился на доктора Ловат. Щеки и веки ее были усыпаны зелеными пятнами, которые, казалось, на глазах разрастаются и набухают. Та плотно зажмурилась и собралась было снова потереть веки, но Камилла осторожно перехватила ее руки на полпути.

— Джуди, не трогайте больше лицо… Доктор Росс, что это такое?

— А черт его знает!

Тем временем подоспели остальные, и Юэн обвел всех изучающим взглядом.

— Никто больше пока не зеленеет? Ну тогда ладно, Значит, так: это моя работа, а вы на всякий случай держитесь подальше, пока не разберемся, во что это вляпались. Хедер! — Он потряс девушку за плечо. — Прекрати! Может, это и не смертельно. На первый взгляд, кроме зеленой сыпи на руках, с тобой все в порядке.

— Х‑хорошо. — Выло видно, с каким трудом Хедер удерживается от истерики.

— Вот. Теперь опиши как можно точнее, что ты чувствуешь. Тебе больно?

— Нет… Но они чешутся, черт бы их побрал!

Она неровно дышала, лицо ее раскраснелось; на лоб упала прядь медно–золотистых волос, и Хедер подняла руку поправить прическу. Юэн перехватил ее кисть, стараясь касаться только обшлага.

— Ни в коем случае не трогай лицо! — сказал он. — А то с тобой будет то же самое, что с доктором Ловат. Доктор Ловат, как вы себя чувствуете?

— Не так, чтобы очень, — с некоторым усилием отозвалась та. — Все лицо горит, как в огне, и глаза… в общем, сами видите.

— Это точно… — протянул Юэн.

Тем временем у Джудит Ловат распухли и позеленели веки, и вид у нее стал совершенно гротескный.

«Интересно, — мелькнула у Юэна мысль и тут же скрылась, — им заметно, что в глубине души меня просто трясет от страха?» В космический век страшные истории об экзотических инопланетных болячках впитывались с молоком матери. Но он был врач; и это его работа.

— Значит, так, — произнес он насколько мог твердо, — всем остальным отступить на шаг. И не бойтесь; будь это что–то легочное, мы бы давно уже все заразились — может, даже и в первую ночь. Доктор Ловат, еще какие–нибудь симптомы есть?

— Нет, — попыталась улыбнуться Джуди. — Только… я боюсь.

— Ну, это не самое тревожное… пока, — сказал Юэн. Натянув тонкие резиновые перчатки, он измерил доктору Ловат пульс. — Ни тахикардии, ни затрудненного дыхания. А ты как, Хедер?

— Все нормально, если б не этот чертов зуд!

Юэн пристально вгляделся в зеленые пятнышки. Поначалу они были совсем крошечными, не больше булавочного укола, но каждая папула на глазах набухала до здоровенной везикулы.

— Ладно, займемся отсечением лишнего, — произнес Юэн. — Хедер, было что–нибудь такое, чем занимались только вы с доктором Ловат?

— Я собирала образцы грунтов, искала почвенные бактерии, диатомеи…

— А я рассматривала какие–то листья, — сказала Джуди, — достаточно ли в них хлорофилла…

— Давайте я буду сегодня Шерлоком Холмсом, — объявил Марко Забал, отворачивая обшлага куртки. — Вот в чем все дело. — Он продемонстрировал одно–два крошечных зеленых пятнышка у запястья. — Мисс Стюарт, вам не приходилось разгребать палую листву, чтобы взять образцы почвы?

— Э… приходилось, — отозвалась Хедер. — Такие плоские, красноватые листья.

— В этом–то все и дело, — кивнул Забал. — Как любой уважающий себя ксеноботаник, я не трогаю незнакомой флоры без перчаток, пока не выясню, что это за растение; я заметил, что красные листья покрыты эфирными маслами, но подумал, что так и надо. Вероятно, какой–то дальний родственник урушиола – rhus toxicodendron — вроде вашего сумаха ядоносного. Смею предположить, что если сыпь появилась так быстро, то это простой контактный дерматит, без каких бы то ни было опасных последствий. — Длинное узкое лицо его прорезала усмешка. — Советую попробовать антигистаминовую мазь, если такая есть в аптечке; а доктору Ловат надо бы вколоть чего–нибудь посильнее, а то ее веки так распухли, что она почти совсем не видит. Так что теперь лучше не трогайте, пожалуйста, никаких хорошеньких листочков, пока я не дам «добро». Ладно?

Юэн последовал совету ксеноботаника с облегчением чуть ли не болезненным. Похоже, инопланетные болячки оказались доктору Юэну Россу несколько не по зубам. Он вколол Джудит Ловат здоровую дозу антигистаминов, и опухоль на веках тут же спала, хотя зеленоватый оттенок остался.

— Красная опасность, от которой зеленеют, — сухо произнес высокий баск, демонстрируя всем образцы листа, запечатанный в прозрачный пластиковый контейнер. — Вот совет на будущее: научитесь держаться по возможности подальше от незнакомых растений.

— Ну что, если все в порядке, то двинулись дальше, — произнес Мак–Аран, с плеч которого словно гора свалилась; и пока остальные надевали рюкзаки, Рафаэля снова заколотила холодная дрожь. Какие еще угрозы могут таить в себе самого невинного вида дерево–или цветок?

— Говорил же я, слишком тут хорошо, чтобы это было взаправду, — вполголоса бросил он Юэну.

Реплика донеслась до слуха Марко Забала, и тот усмехнулся.

— Мой брат, — сказал он, — был в Передовом Отряде, посланном в систему Короны. Вот почему я туда направлялся… и вот откуда все мои феноменальные познания. Экспедиционный Корпус старается не слишком афишировать, что новые миры могут оказаться неистощимы на неприятные сюрпризы; иначе никого вообще с нашей родной уютной планетки было бы в колонии и калачом не заманить. Ну а к тому времени, когда прибывают основные поселенцы, — как наши колонисты, например, — Передовые Отряды обычно уже ликвидируют главные опасности и, как бы это сказать… наводят некоторый глянец.

На это Мак–Аран ничего не ответил и только повторил: «Двинулись». Планета действительно дикая, и что тут можно поделать? Он же сам когда–то хвастался, что любит риск — что ж, наконец ему представилась возможность рискнуть.

Но больше никаких происшествий не было, и незадолго до полудня они устроили привал — перекусить и дать возможность Камилле Дель–Рей повозиться с гномоном.

— Чем это вы таким занимаетесь? — поинтересовался Мак–Аран, пристраиваясь рядом с ней. Та сосредоточенно наблюдала за воткнутым в землю небольшим столбиком.

— Ловлю момент, когда будет самая короткая тень — это точный астрономический полдень. Я измеряю длину, тени каждые две минуты — и если та начнет удлиняться, значит, я поймала двухминутный интервал, когда солнце было точно на меридиане. Для наших измерений знать истинный местный полдень с такой точностью достаточно. — Она повернулась к Мак–Арану и спросила тоном ниже: — С Хедер и Джудит действительно все в порядке?