Пол Андерсон – Робинзоны Вселенной (страница 58)

Авери улыбнулся.

— Здесь, к счастью, нам не нужны скафандры. Воздух тут куда более пригоден для дыхания, чем в Лондоне… Ну, и теплее здесь, конечно.

— Я, собственно, хотела сказать, — продолжала Барбара, — что все космонавты были разными. Один — геолог, другой — инженер, ну, и так далее. Я пыталась собрать их всех, но увы! Один из них мне никак не попадался. Надпись на коробке утверждала, что без него никак — ведь это был руководитель экспедиции. Мне кажется, что его–то нам и не хватает.

— Пора бы тебе и повзрослеть, — мрачно заметил Том. — Тут нет никакой экспедиции. Всего лишь четверо потерянных людей. — Помолчав, он угрюмо добавил: — Потерянных в буквальном смысле этого слова…

— Как бы там ни было, — ответила ему Барбара, — но мы все–таки экспедиция. И кто–то должен за нас отвечать. Иначе скоро мы будем бегать кругами, не зная, что делать дальше.

— Барбара права, — согласилась Мэри. — Кто–то же должен принимать решения.

— И это должен быть мужчина, — добавила Барбара.

— Это несколько ограничивает список возможных кандидатур, усмехнулся Авери.

— Может, даже больше, чем тебе кажется, — улыбнулся в ответ Барбара.

Тому эта идея явно не нравилась.

— Нам вовсе не нужен фюрер. Мы же взрослые люди… я надеюсь… мы всегда можем обсудить проблему и вместе выбрать подходящее решение…

— При чрезвычайном положении, — заметила Барбара, — от совета из четырех человек нет никакого толку.

— Ну, у нас же нет пока чрезвычайного положения, — возразил Том. Почему бы нам не устроить себе демократию?

— Потому, мой милый Том, что с момента, как мы оказались здесь, и до черт знает какого времени, у нас чрезвычайное положение.

— Боюсь, она права, — кивнул Авери. — Одному из нас, для блага остальных, придется стать деспотом. Если хочешь занять этот пост — в добрый час. Уверен, что порой он будет весьма непопулярным.

— Минуточку! — воскликнула Барбара. — Ты забыл о принципе выборности. Мы с Мэри должны иметь право голоса.

— Давайте не будем усложнять… — Том тяжело вздохнул. — Кстати, почему бы не установить диктатору испытательный срок? Например, три дня.

— По–моему, вполне разумно, — сказала Мэри. — Если нам не понравится, мы всегда можем попробовать что–нибудь другое.

— Это, конечно, так, — улыбнулся Авери, — есть только одно «но». Мы не знаем, сколько длится здешний день.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Мэри.

— В зависимости от скорости обращения планеты вокруг своей оси, день здесь может быть как много больше двадцати четырех часов, так и много меньше. Нам придется его измерить.

— Раз уж мы затеяли подобные игры, — сухо сказал Том, — то ты и будешь руководителем нашей экспедиции. Я только надеюсь, что ты не забыл дома свой пакет молочной каши с инструкцией.

— Тогда решено, — подхватила Барбара. — Теперь мы в деле…

— Минуточку. — Авери вовсе не считал вопрос решенным. — Прежде чем меня назначить, узнайте сначала, чем это вам грозит. Если вы сделаете меня руководителем, то я буду требовать от вас безоговорочного выполнения моих приказов… и не просто выполнения, а с энтузиазмом. Если вам покажется, что я не прав — так и скажите, на если я не изменю своего решения, значит, вы должны его выполнить… Мне очень жаль, но, по–моему, сейчас иначе нельзя. Понятно?

— Зиг хайль! — воскликнул Том, но в его голосе слышалось облегчение.

— Концлагеря начнутся потом, — улыбнулся Авери. — А теперь первый приказ: мы должны все время оставаться в поле зрении друг друга. Это ясно? Причина, на мой взгляд, совершенно очевидна. Мы не знаем, какие опасности грозят нам на этой планете, и потому не можем рисковать.

— Некоторые вещи мужчины и женщины привыкли делать не на виду у всех, — заметила Барбара.

— Больше таких вещей нет, — твердо заявил Авери. — Пока, во всяком случае. При первой же возможности мы оборудуем туалет. А до того, выбери себе кусок пляжа и делай там все, что хочешь. Главное, оставайся на виду.

— Боюсь, — усмехнулась Барбара, — что эта маленькая новинка больше терпеть не может. Я сейчас вернусь.

Отойдя в сторону ярдов на тридцать, она невозмутимо стянула слаксы и присела.

Остальные демонстративно не обращали на нее никакого внимания. Но все почувствовали, что этот акт, каким бы естественным он ни был, разом перечеркнул все общепринятые нормы цивилизации. И было в нем что–то глубоко символичное…

— Ну вот, сразу полегчало, — с деланной непринужденностью сказала Барбара, вернувшись.

Том был шокирован. Мэри тоже. Авери решил, что Барбару следует поддержать. Стыдливость — непозволительная роскошь в их положении. Им придется жить вместе, так что лучше привыкать к этому — самого начала.

— Мне и самому здорово хочется писать, — нарочито громко заявил он.

Отойдя на несколько ярдов в сторону, он расстегнул брюки и помочился в сторону моря.

— Вот и отлично! — весело воскликнул Том, когда Авери вернулся, — раз уж мы такие раскованные, почему бы нам не провести время за маленькой, но очень сексуальной оргией?

— У нас нет времени, — сухо отозвался Авери. — Сейчас все принимаются за работу.

Он окинул взглядом кучу снаряжения.

— Самое главное для нас — оружие. Давайте посмотрим, что у нас есть.

— Оружие? — удивилась Мэри.

Такой подход, похоже, сбил ее с толку.

— Все, что угодно: ножи, дубинки… Все, чем мы сможем в случае необходимости обороняться, — пояснил Авери. — Какое–то оружие должно всегда находиться под рукой. Потом постараемся сделать что–нибудь получше.

— В моем сундуке, — сказал Том, — лежит револьвер тридцать восьмого калибра и пятьдесят патронов. — Казалось, его смутило это признание. — Не знаю, как он туда попал. Вообще–то я держал его у себя в квартире.

— Великолепно! — обрадовался Авери. — И какой же из этих чемоданов твой?

— М‑да… это вопрос… — Том уставился на сундуки — все четыре совершенно одинаковые. — Скорее всего, самый нижний… Второй закон Паркинсона.

Так оно и оказалось. Сундуки оказались удивительно тяжелыми. Авери и Том едва могли их поднять.

— А что это за Второй закон Паркинсона? — подозрительно спросила Барбара, когда Том начал рыться в своем сундуке.

Подняв голову, тот ответил:

— Второй Закон Паркинсона гласит, что если неприятность может произойти, то она непременно произойдет… Ага! Вот и пушка!

Встав, он протянул Авери револьвер и патроны.

Авери осмотрел револьвер и, открыв магазин, зарядил его.

— Теперь держитесь за ваши шляпы, — провозгласил он, — сейчас я испробую эту штуковину.

Прицелившись в сторону моря, он нажал на курок. Выстрел был негромкий, но все, тем не менее, так и подскочили.

— В порядке, — объявил Авери.

Снова открыв магазин, он заменил использованный патрон на новый. Затем протянул его Тому.

— Возьми пока себе… Было бы здорово, если бы ты разведал, что здесь есть поблизости. Только не уходи далеко. Мы должны все время тебя видеть, или, по крайней мере, слышать. Присмотрись к растительности, может, замедлишь что–нибудь знакомое по карточкам. Возвращайся не позже, чем через пятнадцать минут.

— Есть, сэр. — Том шутливо козырнул и двинулся прочь с револьвером в руке.

Он смотрел, как Том не спеша идет по берегу. Рано или поздно, Авери был в этом совершенно уверен, у них возникнут проблемы с Томом. Но сейчас не время думать о возможных или воображаемых проблемах. Тут дай Бог справиться с теми, что уже есть.

— Смотрите, что я нашла! — воскликнула Мэри.

Роясь в кухонной утвари, она обнаружила сверток с четырьмя ножами в кожаных ножнах и пару легких топориков. К ножнам прилагались кожаные пояса.

Осмотрев находку, Авери тут же надел один из них.

— В этом сезоне, — весело сказал он, — в моду входят кинжалы. Их носят абсолютно все.

— Тебе не кажется, что эта игра в осторожность заходит слишком далеко? — с кислой миной спросила Барбара.

— Возможно, — согласился Авери. — Но лучше я буду слишком осторожным и живым, чем беззаботным и мертвым… Если вам когда–нибудь придется использовать эти штуки для чего–либо другого, кроме нарезки антрекотов, держите нож вот так и бейте снизу вверх. Так он скорее войдет в тело.

— Теперь нам стало значительно спокойнее, — серьезно заметила Барбара. — Что дальше?