Пол Андерсон – Робинзоны Вселенной (страница 52)

— А если нет?

— Вас усыпят и заберут их, пока вы будете без сознания. В этом случае советуем принять удобную позу.

— Бандюги! — напечатал Авери.

Он поставил чашку обратно на поднос, из мальчишеской шалости скомкал бумаги и засунул и то, и другое в нишу. Панель закрылась.

Затем он уселся на кровать и стал ждать, когда что–нибудь произойдет.

Десять минут — и ничего.

И вдруг почти мгновенно одна из стен камеры исчезла. За ней оказалась другая камера — точь–в–точь такая же, как и эта. С одним–единственным отличием.

В ней находилась женщина.

4

Она была блондинкой лет двадцати пяти. Во всяком случае, подумал Авери, она выглядит так, что ей можно дать лет двадцать пять. Ее открытое лицо могло с равным успехом принадлежать и рано повзрослевшей девочке–подростку, и моложавой женщине лет сорока.

На ней была красная шелковая рубашка и черные слаксы… и вдоволь косметики. Авери печально отметил, что две верхние пуговицы у него на рубашке расстегнуты (галстук он надевал только в случае крайней необходимости), а его брюки яснее ясного говорят, что в них спали.

Все это вихрем пронеслось у него в голове — все эти глупые, несущественные детали… за какие–то несколько секунд, пока не рухнула стена удивленного молчания и неподвижности.

Она пришла в себя раньше, чем он, и заговорила первой.

Она бросилась к нему, словно репетировала это движение целый месяц.

— Слава Богу! Слава Богу! Я не знаю, кто вы и почему вы здесь… Но во всяком случае, вы — человек. Мне начинало казаться, будто я больше никогда в жизни не увижу человеческого лица!..

И она разрыдалась. Авери сам не понял, как это произошло. Но уже через секунду он нежно обнимал женщину за плечи, а она крепко прижималась к его груди.

Все было настолько невероятно, что очень походило на сон.

— Все в порядке, — услышал он свой собственный голос. — Все в порядке… — а затем, как последний идиот: — Мы же еще живы…

— Черт! — женщина, наконец, оторвалась от его груди, — я испорчу мой грим. Кстати, как тебя зовут?

— Ричард Авери. А тебя?

— Ты что, никогда не смотришь телевизор? — и она криво усмехнулась. Какая глупость. Здесь, разумеется, нет телевизора.

И туг Авери осенило.

— Порой, — сказал он, — я просиживал перед телевизором все свободное время. Единственная передача, которую я упорно избегал — тот бесконечный сериал о больнице. Ты, разумеется, Барбара Майлз.

— Собственной персоной, — кивнула она.

— Совсем не обязательно, — улыбнулся Авери. — У меня есть теория, согласно которой все это мне только снится.

— Значит, кошмар взаимен, — отвечала она. — Но ради всего святого, что все это значит?

— Понятия не имею. Ты, случайно, не знаешь, как мы сюда попался?

Она покачала головой.

— Последнее, что я помню — проклятый алмаз. Я еще подумала, что он мог выпасть из чьего–то кольца… хотя, Бог свидетель, для алмаза он был слишком велик. Я помню, как наклонилась и протянула к нему руку. Дальше только темнота.

Услышав ее слова, Авери так и подскочил. Он тут же вспомнил о кристалле. Тот так и стоял у него перед глазами: холодный, блестящий, ослепительно яркий.

— Ты только не молчи, — нервно сказала Барбара. — Я ничего не выдумала.

Она глядела на него с волнением и тревогой. Да, кошмар действительно был взаимным.

— Этот алмаз, — сказал Авери, — ты видела его, случайно, не в парке Кенсингтона?

— Скорее, в Гайд Парке, — изумленно воскликнула она. — Но как ты догадался?

— Граница между Гайд–Парком и Парком Кенсингтона достаточно условна, — пожал плечами Авери. — Мой кристалл… не алмаз, как мне кажется, а просто кристалл, находился в Парке Кенсингтона.

Молча они обдумывали последствия своего открытия… но так ни к чему и не пришли.

— У тебя не найдется закурить? — наконец спросила она.

Авери предложил ей сигарету. Взял одну и себе.

— Как ты сказал, тебя зовутся — женщина глубоко затянулась. — Видишь, в каком я состоянии. Даже имя не могу запомнить.

— Ричард Авери.

— Рада познакомиться, — и она истерично рассмеялась. — Добро пожаловать в наш клуб.

— Я очень рад с тобой познакомиться, — серьезно ответил Авери. — А то я уже начал опасаться, что в этом клубе всего один член.

— Скажи мое имя, — попросила она. — Пожалуйста.

— Барбара.

— Еще раз.

— Барбара.

— Звучит не так уж плохо… — она тяжело вздохнула. — Извини. Ты, наверно, думаешь, я совсем свихнулась. Может, оно и так. Поначалу… в общем, до того, как эта стена исчезла, мне казалось, будто это вовсе не я… Еще раз извини. Я говорю глупости, правда?

— Я прекрасно тебя понимаю.

— Честно говоря, — призналась Барбара, — до встречи с тобой я и впрямь сомневалась, что все это на самом деле. А потом я почему–то сомневаться перестала…

И тут Авери в голову пришла новая мысль.

— Прежде, чем мы начнем утешать друг друга, — сказал он, — нет, я ничего такого в виду не имею, — поспешил добавить он, — нам следовало бы обменяться информацией… ну, какой есть. Бог знает, когда эти бандюги решат вернуть стену на место… или устроят еще какую–нибудь пакость. Может, нам осталось всего десять минут, а может, весь день… во всяком случае, несколько часов. Не будем терять времени.

— Мне нечего рассказать вам, сержант, — усмехнулась Барбара. — Разве только, что теперь я чувствую себя значительно лучше.

— Ты видела кого–нибудь из них?

— Из кого из них? Из спятивших ученых?

— Это твоя теория?

— Ничем не хуже любой другой… Нет, ни черта я не видела… По правде сказать, — неуверенно добавила она, — мне казалось, будто за мной наблюдают. В общем, окончательно одурев от тоски и неизвестности, я разделась и улеглась в кровать в классической позе жертвы насилия, — она хихикнула. — И ничего не произошло. То ли на самом деле за мной не наблюдали, то ли их это не интересует. Или и то, и другое… Мне кажется, я все–таки схожу с ума.

Усилием воли Авери отогнал возникшую перед его мысленным взором весьма соблазнительную картину.

— Ты случайно не знаешь, сколько времени мы здесь провели? — просил он.

— Ну, на этот–то вопрос ответить легко. — Барбара посмотрела на часы. — Почти сорок восемь часов. За временем–то я слежу… на случай, если мне придет в голову, что я тут уже несколько лет.

— Когда ты проснулась, у тебя было что–нибудь с собой? Какие–нибудь личные вещи?

— Нет. Но в сундуке под кроватью я обнаружила целую кучу всякого барахла. Не знаю уж, как они ухитрились его раздобыть: я снимаю… точнее, снимала квартиру еще с тремя девушками.

— Ты, как я полагаю, разговаривала с нашими тюремщиками, используя пишущую машинку?

— Сейчас я только ругаюсь, — Барбара усмехнулась. — Я пытаюсь выяснить, что случится, если я буду вести себя не так, как подобает даме… Между прочим, они заставили меня отвечать на чертову пропасть всяких вопросов. Обещали вознаграждение. Ты, похоже, — она снова усмехнулась, — оно и есть.

— Пока что, — констатировал Авери, — все, как у меня. За исключением того, что я все–таки потерял счет времени.

— Ну и что же мы в итоге узнали?