Пол Андерсон – Робинзоны Вселенной (страница 34)

— Если уж на то пошло, — отозвалась та, — ко мне тут относятся как к багажному месту — и пальцем не позволяют шевельнуть, не говоря уж о том, чтобы подниматься в горку. Но если я проведу кое–какие анализы прямо в лесу, в лагерь надо будет тащить гораздо меньше образцов. Кстати, так мы и наткнулись на канатные лианы. Юэн говорит, прогулки на свежем воздухе — самая полезная вещь, если я, конечно, не переутомлюсь или не простужусь. — Она плеснула себе в кружку чаю и присела рядом с Мак–Араном. — Повезло сегодня?

— Как раз только что, — кивнул Рэйф. — Вот уже три недели, день изо дня, не попадалось ничего, кроме бесчисленных кварцитов и кальцитов. Последнее, на что мы тогда наткнулись, — это графит.

— Графит? А зачем он нужен?

— Ну, среди всего прочего, из него делают карандашные грифели, — пояснил Мак–Аран, — а древесины для карандашей тут предостаточно; так что можно будет хорошо сэкономить на других писчих материалах. Еще из графита делают машинную смазку, а, значит, больше животных и растительных жиров можно будет пустить в пищу.

— Удивительно, — произнесла Джуди, — сколько всяких вещей, о которых никогда не задумываешься. Буквально миллионы мелочей, которые мы привыкли принимать как должное.

— Точно–точно, — подхватил кто–то из бригады Мак–Арана. — Я всю жизнь думал, что косметика — это роскошь… ну, в смысле, никак не предмет первой необходимости. А тут недавно Марсия Камерон сказала, что работает над одной из самых приоритетных в списке Морэя программ — гигиеническим кремом, а когда я спросил, зачем это нужно, она объяснила, что на планете, где столько снега и льда, жизненно необходимо, чтобы кожа оставалась мягкой и не трескалась, а то могут пойти инфекции.

— Именно так! — рассмеялась Джуди. — А в данный момент все мы сходим с ума, пытаясь найти заменитель кукурузному крахмалу, из которого делается детская присыпка. Взрослые могут обойтись тальком, и его тут хватает, но если дети станут вдыхать тальк, у них начнут развиваться болезни легких. А все местные зерна или орехи не желают молоться достаточно мелко; мука — хороший адсорбент, но слишком груба для нежных младенческих попок.

— И сколько на это; осталось времени? — спросил Мак–Аран.

— На Земле, — пожала плечами Джуди, — мне оставалось бы месяца два с половиной. Камилла, я и Аланна, девушка Аластэра, идем вровень; следующая партия ожидается еще через месяц. Что будет со сроками здесь… ни малейшего представления. По расчетам Камиллы, — тише добавила она, — зима наступит раньше. Но ты хотел рассказать, что такое вы сегодня обнаружили.

— Фуллерову землю, — объявил Мак–Аран, — или что–то настолько на нее похожее, что мне отличить слабо, — Джуди недоуменно вскинула брови, и Мак–Аран пояснил: — Она используется в легкой промышленности для обработки тканей. Берется чуть–чуть животного волокна, что–нибудь типа шерсти — например, от рогатых кроликов, которыми тут все кишит… да и, наверно, их можно разводить на ферме — но с фуллеровой землей все процессы обработки существенно упрощаются, и ткань легче усаживается.

— Подумать только, — удивилась Джанис. — Оказывается, чтобы наладить выпуск текстиля, надо обращаться к геологу!

— Если задуматься, — отозвалась Джуди, — все науки взаимосвязаны; это на Земле специализация стала настолько узкой, что перспектива потерялась. — Она допила остатки чая. — Рэйф, вы куда, в базовый лагерь?

— Нет, — мотнул головой Мак–Аран, — мы назад, в лес; может быть, даже к тем самым предгорьям, куда мы ходили нашей первой экспедицией. Не исключено, что там можно отследить речки, текущие с высокогорья. Еще мы хотим поискать какие–нибудь следы маленького лесного народца; вот зачем с ними доктор Фрэйзер — поточнее оценить уровень развития их культуры. Пока единственное, что мы знаем точно — это что они перекидывают плетеные мостики между деревьями; залезть посмотреть мы даже и не пытались, эти существа явно гораздо легче нас — не говоря уже о том, что не хотелось бы отпугивать их или что–то испортить.

— Жалко, у меня не получится к вам присоединиться, — не без зависти в голосе отозвалась Джуди. — Но Морэй запретил будущим матерям отлучаться от базового лагеря дальше, чем на несколько часов ходу, пока не разрешимся от бремени.

В глазах ее мелькнула глубокая тревога, и Мак–Аран, в последнее время ставший особенно чувствительным к чужим эмоциям, успокаивающе погладил ее по плечу.

— Не бойся, Джуди, мы будем вести себя очень осторожно — и с маленьким лесным народцем, и… с кем бы то ни было. Если бы кто–то здесь был враждебен нам, это выяснилось бы уже давно. У нас нет ни малейшего намерения их беспокоить. Одна из главных причин этой вылазки в предгорья — удостовериться, что мы тут не нарушаем ничьей экологической ниши. Когда мы поймем, где они живут, то будем знать, где нам селиться не следует.

— Спасибо, Рэйф, — негромко сказала Джуди, улыбнувшись. — Приятно слышать. Если Морэй действительно собирается следовать такой политике — мне не о чем беспокоиться.

Вскоре два отряда разделились; диетологи двинулись к базовому лагерю, а бригада Мак–Арана направилась в предгорья.

За следующую десятидневку следы большеглазых пушистых аборигенов встретились им только дважды; высоко над горным ручьем обнаружился аккуратно перевязанный тростниковыми петлями плетеный мостик, к которому из древесных крон вели веревочные лестницы. Доктор Фрэйзер, стараясь ничего не трогать руками, внимательно обследовал лианы, из которых были сплетены лестницы; по его словам, вызывалось это отнюдь не одним досужим любопытством — уже в самое ближайшее время нужды колонии в шпагате, волокнах и бечеве должны были многократно перекрыть скромные возможности канатных лиан. А когда они удалились в предгорья еще миль на сто, им встретилось нечто странное — кольцо деревьев, высаженных почти идеально ровным кругом и буквально увешанных веревочными лестницами; но сооружение выглядело заброшенным, а соединявшая деревья плетеная платформа — опять же из чего–то наподобие ивняка — искрошилась в труху, и сквозь проеденные червем–древоточцем дыры виднелось небо.

— Готов отдать пять лет жизни, лишь бы толком рассмотреть это сооружение, — заявил Фрэйзер; глаза его полыхнули алчущим блеском. — Пользуются ли они мебелью? Что это вообще такое — храм, жилье, еще что–то? Но на эти деревья мне не влезть, а веревочные лестницы не выдержат, пожалуй, даже веса Джанис — не говоря уже о моем; насколько я помню, эти существа не крупнее десятилетнего ребенка.

— Времени у нас предостаточно, — сказал Мак–Аран. — Судя по всему, заброшена эта конструкция уже давно и никуда от нас не денется. Когда угодно можно будет вернуться сюда с нормальными лестницами и поисследовать ее до полного душевного удовлетворения. Вообще–то, мне кажется, что это ферма.

— Ферма?

Мак–Аран ткнул пальцем в ближайшее дерево. На расставленных по кругу через равные промежутки стволах идеально прямыми и строго параллельными, словно прочерченными по линейке, линиями рос восхитительно вкусный серый древесный гриб, открытый Мак–Леодом во время первого Ветра.

— Вряд ли такое могло произойти само по себе, — заметил Рафаэль. — Наверняка они высажены искусственно. Может быть, лесной народец появляется тут только раз в несколько месяцев — собрать урожай; а эта платформа наверху может быть чем угодно — домом отдыха, складом, полевым лагерем… Весьма вероятно, правда, что эту ферму забросили уже много лет назад.

— Хорошая новость, что эти грибы можно культивировать, — произнес Фрэйзер и принялся аккуратно заносить в полевой дневник данные о породе дерева и расположении грибной плантации. — Только взгляните! Простейшая и абсолютно эффективная система ирригации — по специальным желобкам вода отводится от грибов и направляется к корням!

Джанис тщательно нанесла на карту местоположение «фермы», и экспедиция двинулась дальше; Мак–Аран же размышлял о маленьких лесных созданиях. Конечно, это примитивный народ — но какая еще цивилизация возможна на такой планете? Судя по изощренности некоторых их сооружений, вряд ли они так уж глупее среднего землянина.

«Капитан говорит о возврате к варварству. Подозреваю, это не получилось бы у нас при всем желании. Начать хотя бы с того, что мы — отнюдь не среднестатистическая выборка, мы группа избранных, практически все с высшим образованием, если, не с учеными степенями, прошедшие строжайший отбор Экспедиционного Корпуса. За нами знание, наработанное миллионами лет эволюции и несколькими сотнями лет вынужденного технического прогресса на перенаселенной, экологически небезопасной планете. Может быть, не получится перенести сюда всю нашу культуру один к одному, такого эта планета просто не выдержит — даже пытаться было бы равносильно самоубийству. Но капитан совершенно зря беспокоится, что мы можем скатиться к варварству. Какое бы общество ни построили мы на этой планете, подозреваю, оно будет по крайней мере не примитивнее земного — в смысле эффективности использования того, что в нашем распоряжении. Оно будет совершенно другим… допускаю, через несколько поколений и я с трудом смог бы поверить, что оно происходит от земной культуры. Но человек — это всегда человек; и разум по определению не способен работать вполсилы».