Погорельская Екатерина – Отражения (страница 5)

— Да, можно.

Мираи дождалась момента, когда Како вошла в зеркало и перенеслась в будущее. Следующий шаг был для неё крайне важным. После того как её прапрабабушка скрылась из вида в машине времени, Мираи решительно отключила свой сотовый телефон от зеркала, прервав связь между прошлым и будущим. Это было необходимо для сохранения стабильности временного пространства.

Когда она закончила, вдруг прозвучал голос:

— Звёздочка моя…

Мираи огляделась. Голос казался таким реальным, но откуда он мог идти? Она осмотрела каждый уголок комнаты, пока не осознала, что звуки идут из соседнего помещения.

Неуверенно шагая, Мираи направилась к двери и медленно раздвинула её. Коридор был пуст, но голос продолжал звучать.

Вдали, около открытой двери, стоял мужчина. Его силуэт притягивал взгляд. Он был облачён в кимоно, что придавало ему загадочность и необычайное очарование.

— Звёздочка моя, пойди, — произнёс он с лёгким акцентом.

Женщина медленно пошла вперёд, словно магнитом притянутая к незнакомцу. Подойдя к нему, она почувствовала, как его взгляд устремлён на неё. Мужчина взял её за руку — его кожа казалась тёплой и успокаивающей. Они вместе зашли в комнату, где воздух наполнился таинственностью.

Мужчина подошел к аппарату, вызвавшему восхищение у Мираи. Этот звуковой механизм, собранный из деревянного корпуса, вертушки для виниловых пластинок, звукоснимателя и резонирующего горна, выглядел как из другой эпохи. Мираи вспоминала, как он назывался: «Гитрофон? Гаммафон? Голософон?» Потом ей пришло в голову: «Граммофон!»

Этот аппарат, который она видела лишь в исторических фильмах и музеях своего времени, принёс ей ощущение возвращения в прошлое. В её XXV веке граммофоны стали редкостью — их чаще встречали как коллекционные предметы.

Мужчина включил граммофон, и магия звука окутала всю комнату. Музыка потекла по воздуху, наполняя его теплом и мелодичностью. Уши Мираи ощутили музыку так, словно каждая нота была прикосновением к её душе, а ноги начали двигаться в такт.

— Это так… живо, — прошептала Мираи. Она не могла устоять перед соблазном и начала двигаться в такт мелодии.

Мужчина был одет в кимоно приглушённых цветов со скромными узорами, отражавшими традиционный японский стиль. Кимоно, обёрнутое поясомоби, было сделано из льна. На его ногах были хакама — широкие штаны — и обувь гэта, которую Мираи давно не видела. Это была традиционная японская обувь с деревянной подошвой.

В его коротко стриженных чёрных волосах можно было увидеть лёгкие отблески света. Карие глаза сверкали, испуская тепло и мудрость, а короткие тонкие усики придавали лицу характер и шарм.

Мужчина подошёл к Мираи и протянул ей руку, приглашая на танец.

— Позвольте мне провести вас в этот мир музыки и волшебства, — сказал он.

— Звёздочка моя, — мягко произнёс мужчина.

Мираи взяла его за руку, ощущая, как тепло его прикосновения заполняет её внутренний мир.

«Наверное, это мой прапрамногоразпрадед. Муж Како», — мелькнула мысль в голове Мираи.

Они закружились в танце под ритмичные звуки граммофона. Шаги были лёгкими и уверенными, каждое движение казалось вдохновлённым самой жизнью.

«А он хорошо танцует», — пронеслась мысль в уме Мираи.

Музыка замерла, и реальность вернулась в комнату. Мираи, словно пробуждаясь от грёзы, по инерции обратилась к ИИ:

— Рени, музыка…

— Кто? — спросил муж, его брови слегка поднялись.

— Я говорю… любовь, музыка, романтика, — спешно выкручиваясь, Мираи попыталась придать своим словам смысл.

Мираи внутренне рылась в памяти, пытаясь вспомнить имя своего прадеда. Но чем дольше она ощущала себя в этом мире, тем сильнее осознавала, что забыла спросить у прабабушки, как звали её мужа. И сама Мираи поняла, что не знает имени своего прадеда. Слишком много времени и расстояний лежало между ними. Но, несмотря на это, каждое мгновение, проведённое с ним, казалось невероятно ценным.

— Дорогая, ты никогда так со мной не говорила, — поразился муж. — Ты, должно быть, заболела?

Мираи покачала головой.

— Нет, милый, — прошептала она.

Он осторожно положил руку на её лоб.

— Но ты вся горишь! — воскликнул он. — Иди в постель, я позову Хану, чтобы она заварила тебе травяной отвар от простуды.

Мираи вышла из кабинета прадеда и направилась в нисэ — комнату для сна Како. Она чувствовала себя хорошо, только устала после временного перехода.

«Неужели у меня и правда простуда?» — подумала она. «О, как я хотела бы, чтобы здесь был Рени. Он бы точно всё определил».

Но, увы, искусственный интеллект появится только через 100 лет, в XXI веке. Мираи вздохнула и легла на татами Како, завернувшись в одеяло.

— Рени, мне так тебя не хватает, — прошептала она.

В комнату зашла Хана, неся на подносе стакан с отваром из трав и градусник.

— Госпожа Фурусато, — сказала она, протягивая градусник, — вам нужно измерить температуру.

Мираи взяла градусник в руки. Ртутные термометры в 1918 году были стеклянными приборами с длинным узким корпусом, заполненным ртутью, и шкалой на стекле. Она повертела его в руках, впервые увидев такой прибор. В XXV веке температуру мерил ИИ.

Видя замешательство хозяйки, Хана сказала:

— Вам нужно его встряхнуть и поставить под мышку, вот этой стороной, — показала она.

— Спасибо, — сказала Мираи и сделала всё, как подсказала Хана.

Она сидела неподвижно, держа градусник подмышкой. Ей было интересно наблюдать, как ртуть медленно поднимается по шкале. Наконец Хана сказала:

— Госпожа Фурусато, вы можете вытащить градусник.

Мираи протянула руку и подала его Хане.

— Тридцать шесть и пять, — произнесла удивлённо женщина. — Но почему вы горячая? — потрогав лоб хозяйки, удивилась Хана.

Мираи пожала плечами. Она знала почему: это была адаптация организма к другой эпохе, климату и экологии. Но разве она могла сказать это Хане? Показать ей сотовый телефон? Нет, лучше пусть все думают, что она Како.

— Я не знаю, — сказала Мираи. — Может быть, я просто перегрелась.

— Возможно, — сказала Хана. — Вам нужно больше отдыхать.

Она легла на татами, а Хана накрыла её одеялом.

— Выпейте данный отвар, — подавая стакан, произнесла Хана.

Мираи взяла стакан, поднесла к губам и сделала глоток. Вкус был невероятно горьким и противным. Морщась, но увидев недовольное лицо кухарки, она выпила его весь залпом. Хана расцвела в улыбке.

— Вот хорошо, — произнесла она, забирая стакан.

— Пойду поговорю с господином Фурусато о вашем состоянии, — сказала Хана, уходя.

Мираи осталась одна. Она лежала на кровати и смотрела в потолок, задаваясь вопросом, что произойдёт дальше. Как долго она сможет скрывать свою истинную личность?

Како ощущала себя неловко, разговаривая в пустоту, не видя собеседника перед собой.

— Я не могу вот так, не видя собеседника, говорить, — призналась она.

— Я могу и появиться, — ответил ИИ.

— Это как? — удивилась женщина.

— Это вот, — ответил виртуальный помощник, и перед Како внезапно возникла голограмма молодого парня с чёрными волосами и карими глазами. Он улыбнулся ей, его образ сверкал в воздухе.

— Здравствуйте, я Рени, — приветствовал он.

— Вот так привычнее, — улыбнулась женщина. — Я Како.

Како стояла на пороге квартиры Мираи, растерянно вглядываясь в экран перед собой. Рядом с ней, на столе, мерцал голографический проектор, изображая фигуру Рени.

— Рени, что ты там сказал у меня… то есть не у меня… у Мираи через час? — спросила она, путаясь в формулировке.

— Фитнес, — без запинки ответил виртуальный помощник.