Погорельская Екатерина – Объятые туманом (страница 10)
Она прижалась к Валере, стараясь согреть его телом, хотя сама дрожала от холода.
– Мы выберемся, слышишь? – прошептала она ему в ухо. – Ради Любы. Ради нас.
Он тихо застонал, как будто в ответ.
Надя закрыла глаза, вдохнула глубоко и впервые за ночь позволила себе слабость – короткий, вырвавшийся всхлип.
Я не могу его потерять. Не после всего.
Снаружи где-то завыл ветер, дом над ними заскрипел, и пыль посыпалась сверху. Она вздрогнула, но не двинулась – просто сильнее прижала Валеру к себе.
– Всё хорошо, – шептала она, уже почти не веря в это. – Всё будет хорошо… только доживи до утра.
Глава 4. Вкус перемен
Под утро Надю наконец одолела усталость.
Она боролась с ней до последнего – щипала себя за ладони, моргала, поднимала голову, – но веки тяжело опустились сами собой. Тело ныло от неподвижности, глаза резало от дыма свечи, что догорала на полу, оставляя за собой тонкую нитку копоти.
Перед тем как сон всё-таки накрыл её, она в последний раз посмотрела на Валеру.
Он лежал спокойно, почти без движения. Лоб был влажным, дыхание – чуть ровнее, чем ночью. Пальцы всё ещё горячие, но не обжигающие, как прежде.
– Кажется… полегчало… – прошептала Надя, едва слышно.
Она коснулась его руки, как будто боялась, что тот исчезнет, если отпустить.
«Держись, только держись…» – пронеслось в голове, уже наполовину сквозь сон.
Надежда положила голову ему на плечо.
Запах крови, пыли и старого дерева смешался с чем-то странно родным – тёплым, домашним, тем, что напомнило ей о дочери и о жизни до всего этого.
Сердце наконец отпустило хватку тревоги, и на секунду ей показалось, что вокруг стало светлее.
– Мы справимся, – прошептала она, уже почти не осознавая слов. – Я рядом, слышишь… рядом…
Её дыхание стало ровным, руки ослабли, и тишина подпола вновь сомкнулась над ними. Только треск свечи и редкое, тяжёлое дыхание Валеры напоминали, что жизнь всё ещё теплится в этом мрачном убежище.
Но там, за стенами, вдалеке, уже начинал брезжить рассвет – и вместе с ним, будто откликаясь на его свет, что-то шевельнулось в тумане над руинами.
Надя проснулась резко, будто кто-то тронул её за плечо. Сердце гулко ударило в груди. Несколько секунд она не могла понять, где находится: темнота, сырость, шорохи… всё смешалось, как во сне.
И только потом она услышала – голос Валеры.
– …уйди… не смей… – бормотал он, задыхаясь, словно отбивался от кого-то. – Я не… я не хотел…
Надежда мгновенно очнулась, села, коснулась его лица. Оно снова было горячим, щека вспыхивала под пальцами.
– Валера! – позвала она, встревоженно заглядывая в глаза. – Это я! Очнись, слышишь?
Он не слышал. Его голова металась из стороны в сторону, губы шевелились, и оттуда вырывались слова, похожие на бред:
– Она… здесь… в тумане… зовёт… и зовёт меня…
– Кто зовёт? О чём ты? – Надя сжала его ладонь, чувствуя, как под её пальцами бешено колотится пульс. – Валера, проснись!
Он вдруг резко схватил её за запястье – так сильно, что она вздрогнула от боли.
– Не подходи к ней! – хрипло выкрикнул он. – Не смотри ей в глаза!
– К кому?! Валера, кого ты видишь?! – почти закричала Надя, но он уже не отвечал. Только бился в горячке, как будто пытался вырваться из невидимых рук.
Её дыхание сбилось. Она прижала его к себе, стараясь удержать, будто могла силой рук вытянуть из кошмара.
– Всё хорошо, всё хорошо, слышишь? Это просто сон! – шептала она, не веря сама себе. – Я здесь. Я с тобой.
Он выдохнул, тело на секунду обмякло. Но потом, сквозь хрип, произнёс еле слышно, почти несвоим голосом:
– Она придёт за мной… сегодня… ночью…
Надя застыла. Эти слова прозвучали так, будто их произнёс кто-то другой, чужой. Холод прокатился по её спине.
– Кто – «она»?.. – выдохнула она, но Валера уже не ответил.
Он снова затих, дыхание стало тяжёлым, прерывистым.
Надя осталась сидеть, не отрывая взгляда от его лица, чувствуя, как тревога медленно превращается в ужас.
«Он сказал – «она придёт»… Но кто? И что, если он не бредит?…»
Сверху донёсся лёгкий скрип – будто кто-то прошёл по полу.
Надежда резко обернулась, прислушалась… и сердце снова застучало чаще.
Весь день Валера бредил. Его лоб пылал, как раскалённый металл, губы пересохли, а дыхание стало тяжёлым, сиплым.
Надя сидела рядом, почти не отрываясь. Каждый раз, когда он начинал метаться или стонать, она клала ладонь ему на грудь, шептала что-то успокаивающее, стараясь удержать его между явью и бредом.
– Тише, родной, – говорила она, поправляя одеяло, сделанное из старого, пропахшего сыростью пледа. – Всё хорошо… никого здесь нет… ты со мной.
Но Валерий не слышал. Его глаза то открывались, то закатывались, и из уст вырывались обрывки слов, словно он разговаривал с кем-то невидимым:
– Уйди… не подходи… —
– Нет, я не оставлю её… —
– Я обещал… я должен вернуться…
Иногда он резко дергался, будто кто-то схватил его за плечо или позвал по имени. Надежда вздрагивала вместе с ним.
«Что ему снится? Кто «она», о которой он говорил ночью?» – думала она, вглядываясь в его измученное лицо.
Свет, пробивавшийся через щели в крышке подпола, менялся – утро давно перешло в полдень. Воздух стал душным, пропитанным запахом пыли и лекарств.
Надя оторвала взгляд от Валеры и посмотрела на остатки аптечки: пузырёк с антисептиком, таблетки без этикеток, бинты. Всё кончается.
– Только бы температура спала… – прошептала она, сжимая влажную тряпку в руке. – Только бы продержаться ещё чуть-чуть…
Она приложила компресс к его лбу, но тот едва успел коснуться кожи, как Валера вдруг схватил её за руку.
– Не трогай! – вскрикнул он, глаза распахнулись – полные ужаса. – Это не ты… это она!
– Валера! – Надя резко села, едва не выронив тряпку. – Это я, слышишь? Это Надя! Посмотри на меня!
Он моргнул, взгляд его на секунду прояснился, но тут же снова потускнел.
– Ты… ты не понимаешь… – прошептал он, голос сорвался. – Она… ждёт… под водой…
Надя почувствовала, как холод пробежал по коже.
– Что за бред ты несёшь?.. Как под водой?
Но он не ответил – только отвернулся, задыхаясь, и снова впал в беспокойный сон.
Надежда провела рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.
Если температура не спадёт, он просто не выдержит…