Погорельская Екатерина – Наши пути счастья (страница 4)

– Тогда давай. Разобьём лагерь. Сегодня будем ночевать под звёздами.

И вскоре в долине разгорелся маленький костёр.

Пламя отражалось в воде, горы будто приблизились, обнимая их своей каменной тишиной.

А над озёрами поднималась ночь – чистая, звёздная, и в ней звуки природы звучали как дыхание самой земли.

Они нашли плоский камень недалеко от берега – тот, что будто специально создан для того, чтобы на нём сидеть, глядя в даль. Павел раскрыл рюкзак, достал свёрнутую в полотенце еду.

– Давай сюда, – Валентина протянула руки, и в её голосе звучала привычная мягкость, почти домашняя.

Он передал ей бутерброды – простые, но такие родные: хлеб, сыр, кусочек огурца, немного зелени. Из термоса повалил аромат горячего чая – с мятой, которую Павел сам когда-то сушил.

– Помнишь, как ты говорил, что поедем в Норвегию? – спросила она, присев на край камня и обвив руками кружку.

Павел усмехнулся, глядя куда-то на воду, где ветер лёгкими волнами гладил поверхность.

– Помню. Я ещё хотел домик у фьорда. Чтобы внизу лодка, а наверху – камин. Ты будешь читать, а я… ну… что-нибудь строить. – Он хмыкнул. – И чай пить будем вот так же.

– А я тогда ещё думала… – она чуть опустила взгляд, улыбнулась уголками губ. – «Ну какой фьорд, какой камин… Главное, что он рядом».

Павел посмотрел на неё – не торопясь, будто задерживая мгновение.

– Главное, что ты рядом. – Тихо, без лишнего пафоса как истина.

Тишина накрыла их, но тишина живая – наполненная пением птиц, шелестом травы, шорохом воды о камни. Сибины будто слушали их, принимали.

Ветер коснулся лица Валентины – свежий, терпкий, с запахом сосны и горной воды. Она глубоко вдохнула, словно пыталась запомнить это дыхание лета в лёгких.

– Хочется… – она замялась.

– Чего? – спросил Павел, не сводя с неё взгляда.

– Чтобы вот так было всегда. – Она пожала плечами, будто боялась, что выдала слишком много.

Павел протянул руку и накрыл её ладонь своей – тёплой, сильной, знакомой.

– Всегда – это и есть сейчас. – Он сказал это очень просто, но так, что у неё что-то внутри дрогнуло.

Вода мерцала. Солнце касалось вершин скал.

А они просто сидели.

Ели бутерброды.

Пили горячий чай.

И жили.

Очень настоящим, живым, чистым мгновением.

Глава 2. Где просыпается небо.

Они сидели на камне, укутанные в лёгкий плед, и смотрели, как день медленно уступает место вечеру.

Небо над Сибинами переливалось всеми оттенками – от медово-золотого до глубокого пурпурного. Солнце опускалось за горы, оставляя за собой алую дорожку на воде. Воздух становился прохладнее, прозрачнее, будто с каждым мгновением мир очищался от суеты.

Валентина молчала. Она смотрела, как последние лучи солнца касаются поверхности озера, и думала, что, может быть, счастье – это именно такие минуты. Без слов, без планов, без необходимости что-то доказывать. Просто сидеть рядом и чувствовать, как всё внутри успокаивается.

– Красиво, – тихо сказал Павел, будто боялся спугнуть эту тишину.

– Очень, – ответила Валентина, не отводя взгляда. – Смотри, будто вода горит.

– Это солнце прощается, – улыбнулся он. – Каждый вечер – как маленький финал.

– А утро тогда? – спросила она.

– Новая глава, – ответил Павел после короткой паузы. – Но иногда хочется задержаться вот тут, между.

Они замолчали.

Когда солнце окончательно исчезло, небо стало густым, бархатным. Над горами вспыхнули первые звёзды – робкие, как свечи на ветру. Потом – всё больше и больше, пока небо не превратилось в бескрайнее сияющее поле.

– Посмотри, – прошептала Валентина. – Такое ощущение, будто они совсем близко.

Павел откинулся на спину, глядя вверх.

– Если долго смотреть, кажется, что падаешь в них, – сказал он. – В детстве я боялся этого чувства.

– А теперь?

Он улыбнулся, не отводя взгляда от звёзд:

– Теперь мне нравится. С ними не страшно – особенно если ты рядом.

Она посмотрела на него, на мягкий отблеск звёзд в его глазах, и в груди защемило – от нежности, от того, что момент слишком совершенен, чтобы длиться вечно.

Ветер чуть шевелил траву, где-то вдалеке звякнула бутылка – кто-то, видно, сидел у костра. Мир был жив, но тих.

– Паша, – сказала она едва слышно. – Обещай, что мы ещё вернёмся сюда.

– Обещаю, – ответил он просто. – Но, знаешь… даже если не вернёмся, я запомню всё. До мельчайших деталей.

Он протянул руку, нашёл её пальцы в темноте, и они переплелись – тепло к теплу.

А над ними – бесконечность.

И ночь, пахнущая звёздами, озером и обещанием, которому хотелось верить.

Они долго не решались уезжать. Ночь стояла удивительно тихая – та самая, что будто не имеет конца. Но холод подкрадывался всё ближе, и Валя первой нарушила тишину:

– Паша… пойдём уже в машину, а то я скоро сама стану частью этого камня.

Он усмехнулся, поднялся и подал ей руку.

– Ладно, философ, идём. А то простудишься и будешь потом ворчать, что я виноват.

Они подошли к машине, стоявшей чуть поодаль, у подножия скалы. Металлический корпус остыл, отражая лунный свет. Паша открыл дверь, и оттуда повеяло знакомым запахом – дорогой, кофе и немного бензина.

Валя устроилась на заднем сиденье, подложив под голову свёрнутую куртку.

– Как романтично, – усмехнулась она. – Пятизвёздочный отель на колёсах.

– Зато вид на звёзды – лучший в мире, – ответил он, захлопывая дверь и устраиваясь рядом. – И соседей нет. Только ты и я.

Он включил фары на короткое мгновение – свет скользнул по скалам и озеру, потом погас. Машина наполнилась полумраком. Только из окна виднелись звёзды – будто кто-то рассыпал их прямо над ними.

Паша достал плед, укрыл Валю, а потом лёг рядом.

– Тебе не холодно?

– Нет. – Она повернулась к нему, глаза блестели в тусклом свете луны. – Знаешь… я бы могла так жить. В машине, на дороге, под этими звёздами. Без планов. Без завтра.

Он помолчал, потом тихо ответил:

– А я бы мог так жить, если бы ты была рядом. Остальное неважно.

Она улыбнулась, притянулась ближе. Их дыхание стало одним.