Погорельская Екатерина – Когда время не подвластно (страница 9)

– Ну вот, другое дело, – Лида схватила жердь, сдёрнула с гвоздя старую ткань и быстро намотала её на конец палки, завязав узлом.

– Импровизированный "паутиноуборщик" готов, – усмехнулась она, подбрасывая жердь в руках.

Подойдя к стене, Лида подняла палку и осторожно начала водить ею по углам, собирая липкую паутину. Время от времени она морщилась, когда особенно крупные комки срывались вниз и падали прямо у её ног.

– Брр… ненавижу пауков, – пробормотала она, но не останавливалась.

Когда закончила, комната выглядела значительно чище. Лида отряхнула руки, вытерла пот со лба и удовлетворённо посмотрела на результат работы.

– Ну вот, совсем другое дело.

Теперь можно было возвращаться к детям и заниматься их лечением.

Глава 4. Огонь в печи, тепло в душе.

Лида глубоко вдохнула, стараясь не обращать внимания на удушливый запах болезни, пота и старой, несмененной простыни. Дети лежали без движения, только их слабое, чуть слышное дыхание подтверждало, что они ещё живы. Она сняла с головы платок, прикрывая им нос и рот, как самодельной маской, и подошла к плетёной корзине в углу комнаты. Внутри нашлось немного одежды – две ночные сорочки, застиранные, но всё же чистые, и кое-какое постельное бельё.

Лидия сжала в руках тонкую ткань, размышляя. Дети выглядели настолько ослабленными, что любая лишняя нагрузка могла только усугубить их состояние. Но в тоже время они лежали в пыли, грязи, на давно нестираных тряпках. Оставить их так было нельзя.

– Нужно переодеть вас, милые, – прошептала она, наклоняясь к мальчику.

Его кожа была горячей, но липкой от пота. Осторожно, чтобы не потревожить лихорадочное тело, Лида приподняла его и стала расстёгивать рубаху. Ткань прилипла к коже, и каждое движение вызывало у мальчика слабый, почти беззвучный стон.

– Тише, тише… Всё будет хорошо, – пробормотала она, словно убаюкивая его.

Переодев мальчика, Лида быстрыми движениями сменила постельное бельё. Как только он оказался на свежей ткани, его дыхание немного выровнялось. Это придало ей сил.

Она повернулась к девочке. Та слабо шевельнулась, когда Лидия дотронулась до неё. Девочка открыла затуманенные глаза, её губы беззвучно шевельнулись.

– Тише, я просто помогу, – Лида провела рукой по её спутанным волосам, – скоро тебе станет легче.

Девочка не сопротивлялась. Её худенькое тельце казалось почти невесомым.

Когда обоих детей, наконец, уложили на чистые простыни, Лидия вытерла пот со лба, ощущая, как капли стекают по её собственному лицу. Работать в душном, пропитанном болезнью воздухе было тяжело, но она знала – это только начало.

"Теперь нужно все постирать", – подумала она, выпрямляясь и оглядываясь в поисках, того куда можно сложить грязное белье и одежду.

Лида собрала всю грязную одежду и постельное бельё, аккуратно складывая их в плетёную корзину. Куски ткани были тяжёлыми от влаги и пропитаны запахом болезни, но она старалась не обращать на это внимания. Каждый кусок, который она складывала, казалось, будто рассказывал свою историю: потрёпанная рубашка, видевшая много дней забот и труда, сорочка, когда-то белоснежная, а теперь запачканная временем и недугом.

– Нужно всё это постирать, – тихо сказала она, как будто самой себе, поправляя корзину. – Иначе никакого толку от моего ухода за детьми.

Она вздохнула, взглянув на детей, которые лежали теперь на чистых простынях. На их лицах мелькнуло что-то похожее на облегчение, хоть они и оставались без сознания.

– Потерпите, милые, – шепнула Лида, подходя к двери. – Всё скоро станет лучше. Я обещаю.

Корзина оказалась тяжелее, чем она ожидала, но Лида стиснула зубы, взяла её и направилась к выходу. Дверь скрипнула на старых петлях, впуская в комнату свежий воздух и солнечный свет. Лида остановилась на пороге, глотнула прохладного воздуха и прищурилась на яркое солнце.

Снаружи всё казалось удивительно тихим. Только легкий шелест ветра в траве и редкие звуки птиц нарушали эту тишину. Лида медленно спустилась с крыльца, ощущая, как корзина врезается в её ладони.

– Надеюсь, поблизости есть источник воды, – пробормотала она.

Она остановилась у края двора, бросив взгляд на окрестности. Старый деревянный колодец, из которого она уже черпала воду, выглядел приглашающим, но она знала, что для стирки потребуется больше воды.

– Может, где, то есть река или ручей? – спросила она вслух, словно ожидая ответа.

Солнце ласково касалось её лица, но внутри Лида ощущала усталость, будто весь мир навалился ей на плечи. Однако она не могла позволить себе отдыхать.

– Ладно, действуем дальше, – сказала она решительно, крепче ухватившись за корзину. – Каждый шаг – ближе к выздоровлению.

Она направилась вдоль дома, глядя по сторонам в поисках места, где можно было бы выстирать всё это бельё, приговаривая себе тихо, чтобы не терять дух:

– Я справлюсь. Я не могу оставить людей в беде, когда могу им помочь.

Лида с трудом удерживала корзину с бельём, чувствуя, как усталость медленно пробирается в мышцы. Она снова подумала о том, насколько легче была бы жизнь, если бы здесь были все привычные удобства.

– Сейчас бы стиральную машину… – устало пробормотала она, кривя губы в печальной улыбке.

Но стоило ей поднять голову, как на неё нахлынуло ощущение свободы. Воздух был наполнен ароматами трав и цветов, словно природа сама пыталась обнять её своим теплым дыханием. Птицы чирикали где-то в кронах деревьев, перекликаясь между собой, а солнце, будто ласковая рука, согревало её плечи.

Лидия остановилась на мгновение, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, наслаждаясь этим моментом.

– Да, у меня нет стиральной машинки, нет электричества, нет плиты, нет пылесоса… – проговорила она, словно перечисляла потери.

Она прикрыла глаза, позволяя лёгкому ветерку коснуться её лица. Потом открыла их и улыбнулась.

– Но зато есть эта красота… А не тёмные коридоры подземного убежища, – её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Здесь я могу не бояться монстров.

Лида ещё раз глубоко вдохнула, наполняя лёгкие свежестью полей и лугов. Она почувствовала, как на сердце стало легче. Всё это было так естественно, так правильно… Настоящая жизнь, живая и прекрасная.

– Не время для грусти! – весело сказала она сама себе, крепче ухватываясь за корзину.

Она улыбнулась и уверенно зашагала вперёд, подставляя лицо солнцу, радуясь каждому шагу и каждому мгновению.

Впереди послышался приглушённый рокот воды. Сначала он был едва различимым, словно чьё-то далёкое дыхание, но с каждым шагом становился всё отчётливее. Лида остановилась прислушиваясь.

– Река… – прошептала она, и её сердце радостно сжалось.

Подгоняемая этим открытием, она ускорила шаг, обходя раскидистые кусты и высокую траву. Ветки цеплялись за платье, но она не обращала внимания. Ещё немного, и вдруг перед ней открылся чудесный пейзаж.

Река извивалась, как живая, отражая в своих водах небесную синеву и солнечные лучи. Берега её были усыпаны цветами и зелёными травами, кое-где виднелись коряги, словно нарочно оставленные здесь природой. Вода журчала, пенилась на камнях, её плеск был мелодичным, убаюкивающим.

Девушка подошла ближе к реке, её шаги были осторожны, словно она боялась спугнуть эту тишину. Вода неспешно текла вперёд, поблёскивая под лучами солнца, её поверхность то и дело рябило лёгкое дуновение ветерка. Всё вокруг дышало покоем – ни звука, кроме далёкого пения птиц и тихого плеска воды о прибрежные камни.

Лида сделала несколько шагов вперёд, осторожно приблизилась к берегу и опустила корзину на траву, не сводя глаз с реки. Медленно наклонилась, протянула руку и кончиками пальцев коснулась воды.

– Тёплая… – выдохнула она, словно не веря.

Ожидала холода, но вместо этого почувствовала приятное тепло, будто река сама приглашала её, ласково приветствуя прикосновение. Зачерпнула ладонями воду и с наслаждением окатила лицо. Капли стекали между пальцев, поблёскивая на солнце, и она невольно улыбнулась. Это было впервые в её жизни – впервые она видела реку, впервые касалась настоящей, живой воды, не заключённой в металлические трубы и пластиковые резервуары.

Она стояла на коленях у самой кромки воды, жадно всматриваясь в каждую деталь: как плывут тонкие нити водорослей, как пробегают по поверхности крохотные волны.

Девушка провела рукой по глади воды, наблюдая, как расходятся круги. Сердце забилось чаще – вдруг ей показалось, что всё это слишком хорошо, слишком идеально? Она так долго жила в страхе, что теперь любые простые радости казались чем-то неестественным, невозможным.

– Какая чистая… – пробормотала она, с восхищением глядя, как капли скатываются с её пальцев обратно в реку.

– Я, правда, здесь… – шептала она, будто убеждая себя.

Сердце гулко билось в груди. Её пальцы дрожали от переполнявших чувств.

– Настоящая… – прошептала она и вдруг рассмеялась. Лёгкий, звонкий смех прозвучал так неожиданно, что сама Лида замерла прислушиваясь.

– Как это возможно? – она обернулась, будто надеясь, что кто-то ответит. – Как может быть так тихо, так спокойно… так прекрасно?

Но никто не ответил. Только ветер ласково прошёлся по её волосам, а река продолжала свой вечный, неторопливый путь вперёд.

Лида выпрямилась, глубоко вздохнула и посмотрела вдаль. На другом берегу колыхался густой лес, его тёмные кроны нависали, словно гигантские охранники этого места.