Побуждение Ума – Хроники здесь и сейчас. Том Первый (страница 1)

Побуждение Ума

Хроники здесь и сейчас. Том Первый

Пролог: О том, как читать эту книгу

Вот ты и держишь в руках эту книгу. Ты чувствуешь, как тяжесть её ложится на твои ладони — тяжесть, подобная той, с какой ложится в руку хорошо выделанная вещь, камень, нагретый солнцем, или старая деревянная ложка... Ты слышишь, как шуршат страницы, когда ты их перелистываешь? Этот звук похож на шорох листвы за окном в тот миг, когда ветер решает сменить направление... или на шум дождя, который начинается, когда ты уже укутался в плед.

Не нужно пытаться понять эту книгу. Не нужно искать в ней тайн, интриг или разгадок, спрятанных на последних страницах. Здесь нет злодея и нет героя. Здесь нет путешествия, которое должно закончиться торжеством в последней главе. Путешествие здесь — одно-единственное, и оно уже идёт. Это путешествие длиною в твой день, от одного утра до другого, от одного вздоха до следующего.

Ты умеешь дышать, не задумываясь об этом. Ты умеешь слышать звуки — гул холодильника на кухне, далёкий крик чайки или трамвайный звон за стеной — даже когда ты их не слушаешь. Так и здесь: не нужно вслушиваться в слова с усилием. Можно просто позволить им быть. Можно просто позволить им течь сквозь тебя, как течёт вода в старых трубах этого большого дома, — не спрашивая, куда и зачем.

Не пытайся расслабиться специально. Это было бы лишней работой. Расслабление — как сон: оно приходит само, когда ты перестаёшь его ждать. Оно приходит, как приходит покой в старый дом, когда за окнами гаснет свет и только уличный фонарь продолжает свой тихий дозор, прочерчивая золотую полосу на твоей стене.

Можно просто сидеть. Здесь, сейчас. В своём кресле. Или на краешке кровати. Завернувшись в плед, который пахнет домом, или просто накинув на плечи старый свитер. Если на кухне закипел чайник — можно встать и налить себе чаю, держа кружку в ладонях, чувствуя, как тепло переходит от обожжённой глины в твои пальцы. Можно смотреть в окно на дождь, на мокрый асфальт, на светящиеся окна напротив, где живут другие люди, и не думать о них ничего.

Если на твоих коленях лежит кот и мурлычет — не прогоняй его. Его мурлыканье — древний звук, старше городов, старше книг. В нём — успокоение самого мироздания.

А если нет кота — ничего. Можно просто чувствовать тяжесть своего тела, опирающегося на подушку, и слышать, как бьётся сердце, делая свою работу без твоего участия.

И ещё одно, самое главное правило этой книги, которое я хочу тебе открыть: ты имеешь право не дочитать её. Ты имеешь право закрыть её на любой странице, положить на тумбочку, уронить на пол и уснуть. Ты имеешь право вернуться к ней завтра или не возвращаться никогда. Потому что то, что в ней написано, всегда будет с тобой. Оно уже здесь. В комнате, где ты сейчас находишься. В свете лампы, падающем на эти строки. В шорохе шин за окном, в далёком сигнале автомобиля, в запахе жареных семечек из ларька у остановки.

Это — хроники твоего мира. Мира, где нет ничего лишнего. Где каждая трещина на потолке — как старая река на карте, а каждый звук льющейся воды — как голос подземного источника.

И когда ты захочешь войти в него, достаточно просто открыть эту книгу... и начать читать. Когда ты откроешь эту книгу, мир вокруг начнёт меняться. Но меняться будешь не ты — ты просто начнёшь замечать то, что всегда было здесь.

А теперь... переверни страницу.

Часть первая. Утро мира

Глава 1. Пробуждение тела в темноте

Ты ещё не открыл глаза... и не нужно.

Ты лежишь. Есть только это ощущение — поверхности, которая держит тебя. Она тверда. Или мягка. Ты можешь не называть это кроватью, диваном, постелью. Просто — поверхность. Просто — опора.

Одеяло... оно здесь. Ты чувствуешь его тяжесть. Оно давит на грудь... или сбилось где-то у ног... или почти сползло на пол, оставляя плечи открытыми утренней прохладе... Можно просто заметить это. Тяжесть. Тепло. Или прохладу там, где ткань не касается кожи.

В комнате темно. Или уже не темно, но глаза пока не знают этого. Свет из-за шторы — если он есть — ещё не проник сквозь веки. Ты в своём укрытии. Между сном и тем, что люди называют днём.

Ты дышишь... Воздух входит... и выходит... сам. Ты можешь не управлять этим. Грудная клетка поднимается... и опускается... Может быть, одеяло чуть заметно движется в такт этому древнему ритму. Ритму, с которого начинается всё.

Где-то далеко... очень далеко... или совсем рядом... за стеной... просыпается мир. Слышишь? Сначала — тишина. А потом, сквозь неё — звук. Едва различимый. Трамвай. Первый. Или последний? Он идёт по рельсам, где-то там, за мокрыми от ночного дождя крышами. Звук нарастает... и затихает... уплывает... оставляя после себя тишину, которая стала глубже.

Ты всё ещё здесь. В своём теле.

И можно медленно... очень медленно... словно водя пальцем по карте, нанести эту карту заново.

Вот... твои ступни. Они есть. Они лежат там, в конце тела. Может быть, им тепло под одеялом. Может быть, они высунулись наружу и чувствуют утренний воздух — прохладный, свежий, как вода из-под крана. Можно пошевелить пальцами... чуть-чуть... просто чтобы напомнить им, что они есть... или не шевелить... пусть лежат...

Вот... икры. Мышцы ног. Тяжесть тела, уходящая в матрас. Где-то там, глубоко, может быть, чувствуется усталость вчерашнего дня... или лёгкость... или ничего... просто ощущение, что они есть. Это не важно.

Вот... колени. Согнуты? Выпрямлены? Одно касается другого? Простыня под ними — гладкая... или сбилась в складки... Можно чувствовать эту фактуру кожей... или не чувствовать...

Вот... бёдра. Самая широкая часть тела, лежащая в постели. Тяжесть. Опора. Ты опираешься на постель, а постель опирается на пол, а пол — на землю, которая, как говорят древние предания, покоится на спинах огромных существ... но это не важно сейчас. Сейчас важно только то, что ты лежишь.

Вот... живот. Он поднимается и опускается с каждым вдохом. Можно положить на него руку... или просто представить, что рука лежит... и чувствовать это движение... живое... непрерывное... как волны в море, которое никогда не останавливается.

Вот... грудь. Клетка, что хранит сердце. Оно бьётся где-то внутри. Тук... тук... тук... Ты можешь слышать его, если прислушаться... или не слышать... но оно бьётся. Оно делало это всю ночь, пока ты спал и видел сны, которые уже забыл. Оно будет биться и дальше. Ему не нужно напоминать.

Вот... руки. Они лежат вдоль тела... или на груди... или одна закинута за голову... Можно почувствовать пальцы... каждый по отдельности... или все вместе... Тепло кожи... пульс в кончиках пальцев... лёгкое прикосновение к простыне...

Вот... плечи. Напряжены? Можно позволить им упасть... расслабиться... но не нужно специально расслаблять. Можно просто заметить, что они есть, и позволить им быть такими, какие они есть.

Вот... шея. Голова лежит на подушке. Подушка нагрелась за ночь — твоим теплом. Она приняла форму твоей головы. Можно чувствовать это тепло щекой... затылком... Можно чуть заметно повернуть голову, если хочется... или оставить как есть.

Вот... лицо. Мышцы вокруг глаз... губ... челюсти... Можно заметить, сжаты ли зубы... Можно разомкнуть их чуть-чуть... Язык спокойно лежит во рту, касаясь нёба или зубов... Дыхание проходит через нос... или через рот... Тёплый воздух касается губ...

И где-то там, за окном, слышен новый звук. Не трамвай. Что-то другое. Может быть, птица. Одна. Она поёт в городе, среди железа и камня, и её голос — как напоминание о том, что мир шире этих стен. Она поёт, и ты слышишь её... или можешь не слышать... но она есть.

Свет за шторой становится чуть светлее... или темнее... если набежала туча... Не нужно проверять.

Ты лежишь. Ты дышишь. Сердце бьётся.

И можно просто полежать ещё немного... минуту... две... пока тело само не решит, что пора... А можно и не решать. Можно остаться здесь, на границе, где сны уже отпустили, а мысли ещё не пришли.

Но если мысли всё же приходят — пусть приходят. Можно просто наблюдать за ними, как за теми трамваями за окном: они появляются... проезжают... исчезают... а ты остаёшься лежать, чувствуя тяжесть одеяла и поверхность под собой.

Ты здесь. Ты есть.

И когда ты будешь готов... когда тело само потянется... когда пальцы ног захотят пошевелиться сильнее... можно будет открыть глаза и увидеть этот новый день.

Но не сейчас.

Сейчас — ещё темно. Или уже светло, но глаза закрыты.

И это — утро мира. Твоего мира. Который начинается здесь и сейчас.

Глава 2. Голоса за стеной

Ты ещё лежишь... Или уже приподнялся на локте... Или просто открыл глаза и смотришь в потолок, где утренний свет рисует тени, которых не было ночью.

И вот тогда... когда тело нашло своё положение, а дыхание успокоилось после первого движения... ты начинаешь слышать.

Сначала это просто гул. Низкий, ровный, никогда не прекращающийся. Он идёт оттуда, из кухни, из-за белой дверцы, где живёт холодильник. Он гудит — монотонно, уверенно, как старый слуга, который не спит веками, охраняя холод и покой продуктов. Ты можешь не замечать его годами, но он есть. Он всегда есть. Если он вдруг замолкнет — ты проснёшься среди ночи от тишины, которая станет громче любого шума. Но сейчас он гудит... Гудит... И этот гул — как ковёр, на который ложатся все остальные звуки.