Платон Фалько – История КЗМИР (страница 2)
– ДА! ДЕБИЛИНА! ОБЩАЛСЯ! ОН УЛЫБАЛСЯ И ГОВОРИЛ, ЧТО Я МОЛОДЕЦ!
– А о чем ты мечтаешь, Хан Зла? – спросил мальчуган.
– ЭТО ТАКОМУ БИОМУСОРУ КАК ТЫ ЗНАТЬ НЕ ПОЛОЖЕНО! – рявкнул Хан. Он достал из кармана сигарету, чиркнул спичкой и начал курить.
– А мне можна????? – заорал мальчуган.
– ПОШЛА ТЫ НАХ…! ПАДЛА! – выдохнул Хан клубы дыма.
И тут троллеподобный не стерпел. Он подошел к Хану и ударил его кулаком в переносицу.
– ИДИОТ!!! ГОЛОВУ С ПЛЕЧ!!!! – взревел Хан, потирая нос.
Примчались слуги Хана – все в лохмотьях, с открытой грудью, в рваных штанах, босые. Они схватили обидчику Хана руки и повели к плахе.
Плаха оказалась на гигантской сцене, вокруг которой уже суетилась толпа, состоящая из сатанистов и всякой нечисти. Они орали, дрались и швыряли в приговоренного кто во что горазд. Это безобразие длилось около часа, и всё это время Хан наблюдал из окна, курил и наслаждался страданиями своего обидчика. Наконец ему это надоело, и он вышел на сцену. Толпа мгновенно стихла. Хан подошел к смертнику, сдернул с него рубаху и совершил обряд Тьмы, предав его ножу. Толпа зааплодировала, а Хан провозгласил: “Теперь хресть умер!” и безумно расхохотался.
Внезапно из-за алого горизонта показался свет.
Глава 3 – Процветание
Хан – коварен,
Но мы хитрее…
И с тех пор в палате № 16 стало веселее; тоска Платона практически отступила. Наступил ноябрь. Утром надо было сходить на рентген – на первый этаж другого отделения. Придя туда и дожидаясь своей очереди, Платон глянул в окно и… Господи, снег! В Ломоносовском районе снег так красиво смотрелся на фоне разноцветных домов; по проспекту ехали машины, автобусы и даже трамваи! Жаль, правда, что гулять нельзя – пройтись бы по такой красоте. Оставалось довольствоваться видом из окна. В палате окно обычно было закрыто синими жалюзи, да и пациенты туда особо не глядели. Однако снег заставил потом и Марка подойти к окну.
Прошу прощения перед читателем за краткость главы, но больше нечего сказать про Марка и Платона в этот период. Зато есть что рассказать про Хана.
МЕТАФОРА
После того ужасного инцидента Хан был еще более не в себе, чем обычно. Пожар синего пламени очень обрадовал его народ; Святое нашествие зажгло в сердцах людей надежду, которую Хан когда-то давно погасил. Его государство – это мрачный уголок ада, только населен он не грешниками, а кем-то совершенно непонятным. Ясно лишь одно: эти существа жаждут Божьей Милости, но темная магия злого Хана не дает Добру проникнуть в эту страну страданий.
К примеру, есть в одном городке район под названием “Депрессухово”. Дома там слеплены из грязи и песка, дороги вымощены мхом и навозом, а полиции по всей стране не сыскать! В одном из таких домов, на минус третьем этаже, в грязной студии, где все стены и мебель покрылись плесенью, жила многодетная семья. Два взрослых человека и пять личинок человекоподобных. Первый взрослый – старушка Фрося, второй – дед Загорулько. Если читателю интересно, не их ли это “дети” в квартире, то отвечу: нет. Старушка Фрося налила себе из-под крана какую-то жидкую, желтую субстанцию, пахнувшую тухлыми яйцами, села на сгнившее кресло и принялась допрашивать доброго дедушку Загорулько:
– Опять пил, падло?
– Да не пил я, Фрося Абрамовна, клянусь Богом! – быстренько запричитал Загорулько.
– А что от тебя метанолом воняет, сволочь? Опять со спиртом баловался! Ух, вернется Иисус, свергнет Омона (так они называют Хана), всех нас, рабов, в рай заберет, а тебя, алкоголика, тут оставит!
– А вы что, не знаете, Фрося Абрамовна, что вчера случилось? Не слыхали?
– И чего я не слыхивали? Что ты вчера, осел, опять нажрался и грыз перила?
Добрый дедушка Загорулько от такого высказывания чуть не разревелся:
– Да причём тут это, Фрося Абрамовна?! – чуть не плача промолвил он. – Иисусушка вчера заявился к Омону на казнь!
– Гад! Врешь ты всё!
– Да нет же, Фрося Абрамовна! Вот! – Он вынул из кармана грязную бумажку, на которой были картинки и нечитаемый текст. Фрося взяла бумажку и с трудом разобрала лишь первый абзац:
СЫРОЧНЫЕ НОВОСТИ ТЮПОЙ ДАУН ЕШУА ГОНОЦИ КАТОРОГО МУДРИЦИ БИЛИ ПАЛКАЙ И РАСПЯЛЕ ПРИШЛ И ПКАЗАЛ ППУУУУУ НАШЕМУ ХАНУ ДЕЛАЕМ ВЫВАДЫ А ЕВО ИНТЕЛЕКТЕ! СЛАВА САТАНЕ!
К первому абзацу было приклеено фото, от просмотра которого старушка Фрося вскочила на ноги, запрыгала и закричала:
– Святые угодники! Господь все еще любит нас!
Внезапно один из уродцев-детей заорал высоким басом.
– Опять надо этих подкидышей кормить, – мгновенно вышла из эйфории Фрося. – Эх, хоть бы моя вторая смерть пришла. Я точно так же ждала первую.
– На Земле было получше, – начал ныть дед Загорулько. – Там были какие-то нормы морали, счастливые моменты, была НОРМАЛЬНАЯ ВОДКА, был этил! А тут только кислые метиловые зелья, из-за которых мои друзья без рук да без ног.
– А ну заткнись! – стала ругаться Фрося. – Жалуется он тут: пить ему нечего! Да ты не представляешь, как я уворачиваюсь и напрягаюсь, дабы тебя и этих уродцев прокормить!
Тут она вскочила и запела:
Дед Загорулько расхохотался:
– Да разве ты, душенька, хоть раз Его видала? Вдруг Его не существует?
И тут Фрося Абрамовна сжалась как губка и задрожала как осиновый лист:
– А ты ведь прав, козел, – чуть слышно пискнула она. – Ведь я никогда этого Ирода в лицо не видела.
У дедушки Загорулько настроение только поднималось; он кайфовал от смятения своей сожительницы. Он подошел ко сгнившему креслу и сказал:
– Здорово я тебя разыграл, коза. Ты ведь, дура, газеты не читаешь и не знаешь, что на Хана никто смотреть не может.
– То есть как это – не может? – заинтересовалась Фрося.
– А вот так. Лик Хана убивает либо сводит с ума. Даже ангелы не смотрят на него. Наверное, потому-то они его не тронули.
– Что он такой страшный?
Загорулько лишь пожал плечами да уселся в кресло. Он достал сигару желтого цвета, затянулся, и из сигары пошел странный дым коричневого цвета. Через минуту у Загорулько начался сильный приступ кашля.
– ДУРАК! – заорала Фрося. – ОПЯТЬ КИШКИ ВЫПЛЮНЕШЬ! А НУ ДАЙ СЮДА!
Она отобрала у дедушки странную сигару и бросила в окно, где её тут же схватило странное летающее существо.
– Ты о детях подумал? – уже чуть мягче промолвила Фрося.
– О детях? Это об этих червях?! – нахамил в ответ Загорулько.
– Сам ты червь! Этих бедолаг мне тётя Люба подарила. Из-за того что врачи поганые ей дали обезбол для снижения болевого порога, они такими родились.
– Дура, она тебя надула! Это гребанные яйца одной из тех странных тварей. Она о чём-нибудь тебя попросила?
– Она попросила дать взаймы рублей 100. А что?
– Какая же ты дауниха! – взревел Загорулько. – Она не вернет!
– И что же теперь делать?
– Сперва давай-ка выкинем эту хрень куда подальше.
Пока эти двое избавлялись от яиц, посмотрим, что происходит в Черном Доме, где проживает Хан.
Неспокойно было Хану: вчерашний случай да еще и запасы странного порошка куда-то делись. Он сидел у себя в кабинете, пил метиловый спирт и о чем-то думал. Наконец он осмелился нажать на кнопку, и тут же примчались два лакея. Один был рыжий, в рваной одежде и в маске; другой – темноволосый, в рваной пижаме и тоже в маске. Хану это не понравилось:
– А ЧЕГО ЭТО ВЫ В МАСКАХ КО МНЕ ХОДИТЕ? ВЫ ЖЕ НИЧЕГО НЕ ВИДИТЕ! И ДАЖЕ ЭТОТ ЛЮБИТЕЛЬ ПОДРАТЬСЯ, КОТОРОГО Я ВЧЕРА КАЗНИЛ, ТОЖЕ БЫЛ В МАСКЕ, НО ВСЕ ГАД ВИДЕЛ, ПОХОДУ! – сказал он.
– Сер, Вы настолько прекрасны, что мы не достойны, – сказал рыжий.
– ПРАВДА? – озадачился Хан и тут же посмотрел в одно из своих маленьких зеркал. После секунды любования зеркало треснуло.
– ТЬФУ ТЫ, АНГЕЛ! – рассердился Хан. – ЧТО ВЫ ЗА ФИГНЮ МНЕ ДАЁТЕ?!!!!