Питер Зейхан – Конец мира – это только начало (страница 8)

● Британия пошла по пути демпинга, что привело к обострению военных конфликтов с другими крупными игроками на мировом рынке.

● В России в начале ХХ в. индустриализация уничтожила одновременно и дворянство, и крестьянство, но ничего не предложила взамен. Последовавшие за этим социальные потрясения закончились массовыми репрессиями в Советском Союзе (с его особой атмосферой «самого справедливого в мире строя»).

● В Германии индустриализация набрала бешеный темп, реформировала монархию и привела к формированию олигархии, исчезновению среднего класса и в итоге к нескольким революциям и гражданским войнам, ставшим репетицией мировых войн.

● В Японии первые попытки индустриализации вызвали раскол между набирающими силу националистами – сторонниками индустриализации – и старыми феодалами, что привело к ликвидации класса самураев и радикализации политической системы. Прямыми последствиями этого стали агрессия в отношении Кореи и Китая и бомбежка Перл-Харбора.

● В Китае индустриализация привела к сильнейшей концентрации власти, обусловившей ужасы «большого скачка» и «культурной революции».

Ни одной стране мира не удалось пройти через индустриализацию без ущерба для сложившейся социальной и политической системы. Индустриализация была необходима и неизбежна, но везде протекала очень болезненно.

Исключением были только США. Чтобы понять, почему это так, следует принять во внимание тот факт, что Соединенные Штаты – страна изобилия.

Когда в конце XIX в. вал индустриализации обрушился на американские берега, экономика страны только набирала обороты. Огромная территория и изобилие земельных ресурсов препятствовали росту цен на землю, обширная речная сеть – удорожанию капитала, а открытая иммиграционная политика сдерживала рост стоимости труда. Благодаря низкой стоимости ресурсов, предназначенных для использования в промышленности, индустриализация в Америке протекала не так бурно, как в других странах, к тому же поблизости не было конкурентов и, следовательно, потенциальные угрозы национальной безопасности не подстегивали развитие промышленности[20].

Новые технологии внедрялись не одновременно повсюду, а сначала там, где можно было привлечь больше финансовых ресурсов, то есть в регионах, где земля и труд уже были сравнительно дороги. Прежде всего это были города, расположенные к северу от Вашингтона в направлении Бостона. Вскоре индустриализация связала эти города в единую инфраструктурную сеть и лишь затем двинулась в другие регионы, по пути создавая пригороды, связывая между собой небольшие города и проникая в сельскую местность.

Если в Германии процессы индустриализации и урбанизации протекали фактически при жизни одного поколения, то в США электрификация завершилась лишь в 1960-е гг. По многим показателям Соединенные Штаты до сих пор даже не приблизились к завершению индустриализации. Даже без учета территорий, непригодных для проживания (гор, тундры и пустынь), США по-прежнему входят в число стран с самой низкой на планете плотностью населения. Большинство других стран с низкой плотностью населения либо пострадали от демографических потрясений (как, например, бывшие республики СССР), обусловивших динамику численности населения, несравнимую с динамикой численности населения США, либо они, как и США, расположены в Новом Свете (Канада, Аргентина, Австралия).

Чтобы показатели плотности населения США в 2022 г. (причем без учета половины территории, в том числе, например, малопригодных для жизни Скалистых гор) достигли показателей Германии в 1900 г., численность американцев должна была бы быть втрое больше. Индустриализация в Штатах могла произойти и произошла, но трансформация протекала гораздо медленнее и более плавно, на протяжении жизни нескольких поколений, что помогло американцам адаптироваться к ней.

Кроме того, взлет американской промышленности не оказал серьезного влияния на остальной мир. В отличие от населения других крупных государств, население США росло и при этом становилось все богаче. Промышленные товары, и прежде всего производимые на северо-востоке и в районе Фабричного пояса, потреблялись внутри страны. Не было ни малейшей потребности в экспорте, а значит, и причин для торговых войн, которыми печально прославилась Британская империя. Способность американских местных банков финансировать развитие территорий предотвратила формирование централизованной власти, приведшее к трагедиям в России и Китае и радикализации японцев и немцев.

На протяжении всего первого периода индустриализации участие Америки в мировой экономике по-прежнему сводилось к экспорту сельскохозяйственной продукции. Благодаря использованию минеральных удобрений в ходе промышленной революции, которое началось в конце XIX в., росли объемы производства сельскохозяйственной продукции, но одновременно благодаря достижениям медицины увеличивалась и продолжительность жизни. Иными словами, предложение росло одновременно со спросом. Масштабы участия американцев в мировой экономике по большому счету практически не менялись[21].

Разумеется, США сталкивались в прошлом и сталкиваются в настоящем с проблемами, связанными с неравномерным развитием территорий и олигархией, но у американских олигархов, и прежде всего у печально известных баронов-разбойников, были такие широкие возможности для обогащения в частном секторе (колоссальные ресурсы надо же было как-то использовать), что не было особой нужды бороться за власть из соображений бизнеса. Экономические проблемы не перерастали автоматически в политические, и наоборот.

А теперь – кое о чем совсем другом

Когда началась Вторая мировая война, американская экономика еще только набирала обороты. После трех лет лихорадочной мобилизации Америка, согласованно действуя сразу на нескольких театрах военных действий, не только доказала миру, что у нее самые боеспособные в истории экспедиционные войска, но и стала единственной участницей конфликта, в конце войны оккупировавшей все побежденные страны.

Мало того, продвигаясь к Риму, Берлину и Токио, американцы взяли под контроль ключевые точки, позволявшие управлять населением, экономикой и логистикой на трех континентах в бассейнах двух океанов. С помощью ленд-лиза и морского десанта им фактически удалось захватить все важнейшие плацдармы для наступления в Западном и Восточном полушариях. Оказалось, что США теперь не только располагают самым большим в мире военно-морским флотом, но и невзначай получили возможность контролировать все отрасли экономики в Европе и Азии, включая финансы, сельское хозяйство, промышленность, торговлю, культуру и военно-промышленный комплекс.

Если когда-либо в истории США и могли взять на себя на роль мирового гегемона, этакого нового Рима, то именно тогда. И если и была веская причина, по которой Америка могла претендовать на эту роль, то это была гонка ядерных вооружений с Советским Союзом, начавшаяся сразу же, как только умолкли немецкие пушки.

Но этого не случилось.

Вместо этого Америка предложила союзникам сделку, в рамках которой американцы должны были, во-первых, задействовать свои ВМС (единственный в мире флот, достаточно мощный, чтобы выстоять в войне) для патрулирования Мирового океана и обеспечения безопасности мировой торговли; во-вторых, открыть для союзников свой внутренний рынок (единственный рынок, достаточно крупный, чтобы пережить войну), чтобы с помощью экспорта те снова разбогатели; в-третьих, обеспечить союзникам военно-стратегическую защиту, чтобы ни один из друзей Америки больше никогда не опасался нападения.

Правда, была одна тонкость. В холодной войне, которую развязывали американцы, контрагентам США приходилось выбирать, на чьей они стороне. Им предлагались безопасность, богатство, возможность развивать экономику и культуру так, как они хотели, но для этого в противостоянии США и Советского Союза требовалось встать на сторону Америки (строго говоря, встать на ее сторону в соперничестве с СССР). Вместо того чтобы строить глобальную империю, американцы подкупили союзников для сдерживания Советского Союза. Сделка получила название Бреттон-Вудских соглашений (по названию лыжного курорта в Нью-Хэмпшире, где американцы впервые выступили с этой идеей сразу после высадки в Нормандии), которые сегодня более известны как система свободной торговли, сложившаяся после Второй мировой войны, или, попросту говоря, глобализация.

Немного похоже на жалкий компромисс, не так ли? Почему, будучи на гребне успеха, американцы отказались от блестящих имперских возможностей?

Тому было несколько причин.

Во-первых, демография. В 1945 г. численность населения США, стран Западной Европы и СССР была примерно равной. Даже если не брать в расчет растущую численность населения стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, американцам не хватило бы не только военной мощи, чтобы удержать захваченную территорию, но и личного состава оккупационных войск, чтобы строить мировую империю.

Во-вторых, расстояния. Даже с учетом мощи американского флота Атлантический и Тихий океаны – не канавы с водой, просто так их не пересечешь. Тратить средства на перевозку и размещение гарнизонных систем за несколько тысяч километров от США просто непрактично. В течение следующих нескольких десятилетий американцы поняли, что захватить страну в другой части земного шара, если местное население не встречает оккупантов с распростертыми объятиями, не так-то просто. Если США не сумели справиться с Кореей, Вьетнамом, Ливаном, Ираком и Афганистаном даже по отдельности, представьте, что было бы, если бы они решили захватить одновременно Германию, Францию, Италию, Турцию, Аравию, Иран, Пакистан, Индию, Индонезию, Малайзию, Японию и Китай (а заодно Корею, Вьетнам, Ливан, Ирак и Афганистан).