Питер Вронский – Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы (страница 94)

Одна из тех жертв так и осталась неопознанной «Джейн Доу» – коронер Нью-Йорка установил только, что это была белая девушка младше двадцати лет. Вторую обезглавленную жертву опознали шесть недель спустя после убийства ценой немалых усилий полиции. Полицейских часто обвиняют в халатности по отношению к мертвым проституткам, однако изучив то дело, я понял, что они предприняли экстраординарные меры с целью установить личности жертв – и это с учетом того, что на тот момент в департамент полиции Нью-Йорка поступало от пяти до шести дел об убийствах ежедневно.

Коттингем оставил одежду и обувь жертв в ванной комнате в номере отеля. Пара босоножек на высоких каблуках бренда «Филипп Марко», которые изготавливались эксклюзивно для магазинов «Бамбергер» в Нью-Джерси, подошла одному из обезглавленных тел, на котором имелся также шрам от кесарева сечения. Установление личности девушки превратилось в своего рода поиск Золушки. Полицейские собрали информацию по всем женщинам, недавно пропавшим в Нью-Джерси, которым делали кесарево сечение. Наконец, в архивах госпиталя Трентон им попалась карта с приложенными рентгеновскими снимками – те совпадали с торсом жертвы из Нью-Йорка.

Диди Гударзи было двадцать два года; за ней уже числились аресты в нескольких штатах, так как она работала в эскорте. Диди родилась в Кувейте, у иранской пары, приехавшей туда на работу. Когда Диди было четырнадцать, ее родители развелись, и отец увез девочку с собой в США. Там она, сбежав из дома, бродяжничала на Лонг-Айленде, а к двадцати годам стала дорогой проституткой, услугами которой пользовались клиенты в Нью-Йорке и Нью-Джерси.

В газете 1980 года была опубликована статья под названием «Найдена по шраму»: там сообщалось, что за девятнадцать месяцев до убийства Диди родила девочку, которую из-за своего образа жизни сразу отдала на удочерение²⁶⁹.

Печальная история Диди, ее лицо и глаза на фотографиях преследовали меня на протяжении десятилетий. Я находился в непосредственной близости от нее и от места ее смерти в тот день; наши пути пересеклись. В свои двадцать два она была всего на год младше меня, когда ее убили. Я гадал, какой длинный и извилистый путь прошла юная Диди до своей встречи с серийным убийцей, случившейся за пару часов до того, как мой собственный извилистый путь привел меня к моей встрече с тем же убийцей в том же месте практически в то же время, но с диаметрально противоположным результатом. Я нашел тему для будущих книг. Диди все потеряла: своего ребенка, свое будущее, свою жизнь и свою голову.

Я размышлял о судьбе ее маленькой дочки, отданной на попечительство социальной службы штата Нью-Джерси. Знала ли она, что произошло с ее биологической матерью? Росла она счастливой или призрак матери преследовал ее? Ее удочерила хорошая семья или она оказалась в каком-нибудь жутком приюте?

Сидящий в тюрьме со времен своего ареста в 1980 году, в отличие от других знаменитых серийных убийц вроде Теда Банди (который был всего на восемнадцать часов моложе Коттингема), Ричард Коттингем не принимал посетителей, не отвечал на письма, не давал интервью и не продавал сувениров, рисунков с клоунами или прочего барахла, то есть не делал ничего, чтобы поддерживать свою популярность. Коттингему назначили два пожизненных срока плюс 302 года, и он хранил схимническое молчание, так что его забыли практически все, за исключением разве что немногочисленных специалистов по серийным убийствам. В их числе был знаменитый профайлер доктор Роберт Кеппел, который изучал серийных убийц вроде Теда Банди и Гэри Риджуэя – он считал Коттингема образчиком садистического серийного убийцы. Кеппел писал: «Годы спустя после ареста Коттингема, когда я пытался понять, что движет садистическим серийным убийцей, я все еще не мог ответить себе на вопрос, что так интриговало меня в его преступлениях. Отчасти это была степень садизма в пытках, которым Коттингем подвергал своих жертв. Он не просто убивал их – он заставлял их пройти через боль и унижение перед смертью. А потом расчленял их трупы»²⁷⁰.

Наконец в 2009 году Коттингем прервал молчание, согласившись дать эксклюзивное интервью канадской журналистке Наде Феццани. У Нади, с ее тунисскими корнями, были те же темные глаза, оливковая кожа и очаровательное личико, как у Диди Гударзи, уроженки Ирана. Хотя про Коттингема и говорили, что он предпочитает блондинок, на самом деле он питал слабость к брюнеткам, а блондинок убивал, просто пользуясь предоставившейся возможностью. Коттингем заинтересовался Надей и согласился появиться в документальном телесериале при условии, что его не будут транслировать в Англии и Северной Америке – ему не хотелось тревожить свою бывшую жену, троих уже взрослых детей и своих трех сестер. Однако Коттингем не учел существования Youtube, куда сериал попал сразу после выхода во Франции – к вящему возмущению членов его семьи.

В сериале Коттингем признавался в убийствах от восьмидесяти до ста женщин. Сначала его утверждение высмеяли, сочтя типичным бахвальством серийного убийцы – как ложные признания Генри Ли Лукаса, – однако в 2010 году Коттингем был признан виновным в шестом убийстве, совершенном в 1967-м: удушении Нэнси Вогель, матери двоих детей, в Литтл-Ферри, штат Нью-Джерси. Убийство было совершено за десять лет до момента, когда он предположительно начал свою преступную карьеру в 1977-м. С учетом временно́го промежутка, границы которого теперь расширились до 1967 года, если не далее, его заявление о восьмидесяти-ста жертвах становилось математически допустимым: по одному убийству каждые шесть-восемь недель с 1967 по 1980 год, особенно в «досерийную» эпоху в 1970-х, и даже более, если он начал до 1967 года.

Ричард Коттингем тем временем снова погрузился в молчание, отказываясь давать дальнейшие интервью или отвечать на вопросы относительно своих недавних признаний. Коттингем отклонил даже предложение Пирса Моргана побеседовать с ним.

Летом 2017 года я заканчивал книгу, которую считал последней в своем цикле о серийных убийцах: «Сыны Каина: История серийных убийц с Каменного века до наших дней». Поскольку я историк, я не мог зайти дальше каменного века с одной стороны и современности с другой. Я считал, что покончил с историей серийных убийц и с «моим серийным убийцей», который не ответил ни на одно из моих писем.

Оставалась неделя до сдачи рукописи в издательство, когда однажды вечером у меня зазвонил телефон.

Женский голос представился: Дженнифер Вейсс. Она утверждала, что является биологической дочерью Диди Гударзи, и что прочла о том, как я оказался в непосредственной близости от места убийства ее матери. Ее удочерили, и она выросла в любящей семье в Нью-Брунсвике, Нью-Джерси, а теперь жила в Принстоне и растила четырех дочек. В начале 2000-х в надежде познакомиться со своей биологической матерью она смогла раздобыть дело об удочерении, где к своему ужасу обнаружила газетные вырезки, сообщавшие об убийстве ее матери Коттингемом.

Посмотрев интервью Коттингема на Youtube, Дженнифер решила увидеться с ним и попросить помощи: она хотела найти отрезанную голову матери и похоронить вместе с телом. Тело Диди было похоронено на «поле памяти» Нью-Йорк-Сити, на Харт-Айленд в Бронксе, где закопано более миллиона неопознанных или невостребованных трупов; с 1860-х годов за «полем» присматривают заключенные Нью-Йоркского департамента коррекционной системы. В обмен на помощь Дженнифер обещала простить Коттингему убийство ее матери.

Коттингем явно был тронут посещениями дочери одной из жертв, которая внешне очень напоминала биологическую мать и в которую, по мнению Коттингема, вселился дух Диди. Для него это, судя по всему, стало таким же невероятным опытом, как и для меня, когда Дженнифер связалась со мной – как будто Диди обращалась к нам из могилы через свою дочь.

Коттингем открыл Дженнифер, что неоднократно пользовался услугами Диди как проститутки, прежде чем ее убить – задолго до того, как она забеременела. Время от времени они пересекались с ней в клубах и барах Нью-Йорка, даже приятельствовали и могли выпить по коктейлю, не переходя к «бизнесу». Дженнифер начала опасаться, что Коттингем может быть ее биологическим отцом, поскольку Диди, похоже, поставила его в известность о своей беременности – довольно необычный шаг со стороны проститутки по отношению к клиенту, пусть даже и дружественно настроенному. В эпоху до ВИЧ, в конце 1970-х годов, Коттингем не пользовался презервативами, а в чертах его и Дженнифер прослеживалось определенное сходство.

Коттингем объяснил, что отрезал Диди голову не из патологического садизма, а потому, что они встречались с ней в клубе в те же выходные, когда Диди была убита, и он опасался, как бы кто-нибудь не связал его с ней, если труп опознают.

Однако у Дженнифер не получалось составить цельную картину из обрывочных рассказов Коттингема и расположить их в правильном хронологическом порядке. Коттингем был неизлечимым психопатом – особенности его речи и поведения мешали строить слитный нарратив. Кроме того, ему перевалило за семьдесят, здоровье его ухудшалось, и память тоже. Сколько Дженнифер не пыталась, она не могла заставить Коттингема последовательно рассказать, как он убил двух женщин в номере отеля и что сделал с головами.