Питер Вронский – Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы (страница 60)

5. Вопрос безумия: Что у них в голове

Главная ошибка в попытках понять, почему эти люди таковы, заключается в том, что мы смотрим на них с точки зрения собственных стандартов поведения. Они думают не так, как вы или я. Мы не знаем почему – но они думают по-другому.

Если помнить о том, что все мы безумны, все тайны развеиваются и жизнь становится ясной.

Мало кто станет оспаривать тот факт, что Герберт Маллин, спасавший Калифорнию от землетрясения, убивая людей, и Эд Гин, обивавший стулья человеческой кожей, были сумасшедшими. Куда сложнее определиться насчет студента юридического факультета Теда Банди, который убил двадцать женщин, одновременно работая на телефоне доверия по предотвращению самоубийств, или Джона Уэйна Гейси, который разговаривал с первой леди, а потом возвращался домой и ложился спать, зная, что в подвале у него тридцать три трупа. С одной стороны их преступления – чистое безумие, но с другой Банди и Гейси прекрасно знали, что делают. Так насколько они были сумасшедшими?

Часть проблемы в том, что нет четкого определения невменяемости – врачи определяют ее не так, как судебные власти.

Признание невменяемым существовало в английском праве со времен Генриха III (1216–1272), когда король мог отменить смертный приговор невменяемому преступнику, если удавалось доказать, что он и раньше выказывал признаки иррационального поведения. В таком случае осужденного, как правило, запирали в монастыре.

В следующем веке эта правовая норма утвердилась в законодательстве и больше не требовала вмешательства короля.

В 1581 году судебные власти пришли к выводу, что им необходим некий критерий, и решили начать с «осознания разницы между добром и злом»¹³⁴.

В 1843 году в английской юриспруденции к концепции невменяемости прибегали чаще всего адвокаты, защищавшие убийц. Так душевнобольной Дэниел Макнотен решил, что ему угрожает премьер-министр сэр Роберт Пил, и по ошибке застрелил личного секретаря Пила. Его оправдали на основании невменяемости – то есть правила Макнотена, действующего по сей день. Оно применяется во многих западных странах, включая США, для определения невменяемости в суде. По этому правилу:

Для того чтобы защита могла быть построена на невменяемости, должно быть ясно доказано, что во время совершения деяния, обвиняемое лицо находилось под таким влиянием умственной болезни, что не могло сознавать природу и качества деяния, то есть отличать добро от зла¹³⁵.

Иными словами, чтобы заявлять о невменяемости, подсудимый должен доказать, что не отличал добро от зла или не сознавал, что делает, по причине психического заболевания.

В 1887 году судебные власти в США расширили условия для признания невменяемости. Они считали, что правило Макнотена извиняет тех, кто не отличает добро от зла, в отличие от тех, кто знает, что творит зло, но не может сопротивляться этому стремлению из-за психического заболевания. На процессе «Штат Алабама против Парсонса» судья заявил:

Если, по причине такового психического заболевания, он утратил способность отличать добро от зла и избегать нежелательных действий, это значит, что его свободная воля в тот момент не действовала¹³⁶.

В 1954 году американские суды дополнительно расширили критерии для признания невменяемым на процессе «Дурхем против США»: «Обвиняемый не несет уголовной ответственности, если его правонарушение является результатом психического заболевания или умственного дефекта»¹³⁷. Это широкое описание было зафиксировано в 1962 году для судебных властей в тесте, предложенном Американским институтом права:

Человек не считается ответственным за криминальное деяние, если на момент его совершения в результате психического заболевания или дефекта был лишен достаточной способности оценить криминальность своих действий или привести эти действия в соответствие с требованиями закона. Термин «психическое заболевание или дефект» не включает отклонений, проявленных только в ходе совершения преступления или других противоправных действий¹³⁸.

С 1955 по 1984 год на каждом процессе, где защита пыталась настаивать на невменяемости подсудимого, приводились конфликтующие между собой заключения психиатров, которые не могли сойтись на точном определении «достаточной способности» к оценке криминальности своих действий у обвиняемого. Адвокаты серийных убийц, которые пребывали в здравом уме, хитро скрывали свои преступления и отлично справлялись с повседневной жизнью, пытались добиться их оправдания по причине невменяемости – те, мол, не могли сопротивляться стремлению к убийству, хоть и знали, что это неправильно, потому что ими руководила болезнь.

Такое широкое определение невменяемости привело к тому, что на суде Дэна Уайта, убившего мэра Сан-Франциско Джорджа Москоне и его помощника Харви Милка в 1978-м, использовалась так называемая «Защита Твинки»[16]. На тех же основаниях пытались доказать невменяемость подсудимого и адвокаты Джона Хинкли, покушавшегося на президента Рональда Рейгана. В октябре 1984 года Конгресс принял Акт о реформе признания невменяемости, который возвращал определение, близкое к исходному варианту правила Макнотена:

На момент совершения правонарушения обвиняемый в результате серьезного психического заболевания или дефекта не сознавал природу и криминальный характер своих действий. Психическое заболевание или дефект сами по себе не являются основанием для оправдания.

Таким образом, неспособность сопротивляться тяге к убийству по какой бы то ни было причине не является оправданием для серийного убийцы. Большинство серийных убийц не подходят под юридический критерий невменяемости – особенно это касается организованных. Они ищут и выслеживают своих жертв, приносят с собой оружие и средства связывания, убивают не торопясь, а потом уничтожают улики – то есть полностью сознают последствия своего преступления. Они скрываются от полиции, то есть понимают «упречность» совершенных действий.

Это наглядно продемонстрировал суд 1992 года над Джеффри Дамером: его судили в Милуоки, штат Висконсин, за убийства пятнадцати мужчин и мальчиков. Части их тел он хранил в холодильнике и время от времени поедал. Он сооружал алтари из их черепов, а прочие останки растворял в бочках с кислотой у себя в спальне. Пытался превратить жертв, пока они были еще живы, в секс-зомби, просверливая отверстия у них в черепах и вводя кислоту в мозг с помощью шприца. Кто-то подумает: если это не безумие, то что тогда? Именно этот аргумент пытался выдвигать его адвокат, но ничего не вышло.

Так что же не так с этими людьми? Что-то явно отличает их от всех остальных. Провозглашать их воплощением зла будет большим упрощением, да еще и антинаучным – в конце концов, что такое «зло»? Психологи в последние десятилетия прилагают массу усилий для того, чтобы сформировать клинические определения и объяснения поступкам и личностям серийных убийц.

Два понятия, которые общественность, пресса, правоохранительные структуры и ученые ассоциируют с серийными убийцами, это психотик и психопат. Однако значения данных терминов в корне различны.

Психотик – человек, страдающий психозом, органической психической болезнью, до сих пор не изученной до конца, которая может вызывать галлюцинации и радикальную смену поведения. Индивиды с этим расстройством крайне жестоки, и оно крайне редко наблюдается у серийных убийц. В исследовании с участием 2000 человек, арестованных за убийства с 1964 по 1973 год, только 1 % оказались психотиками¹³⁹. Абсолютный отрыв от реальности делает психотика не лучшим кандидатом на продолжительную карьеру серийного убийцы. Обычно жестокость психотиков направлена на самих себя.

С другой стороны, серийные убийцы часто бывают психопатами, или – это довольно близкий термин, – социопатами. Психопат в корне отличается от психотика. Психопатическое состояние – это не столько душевная болезнь, сколько поведенческое или личностное расстройство. Один судебный психиатр описывает его следующим образом:

Мораль, которая не опирается ни на один признанный или принятый моральный кодекс, а основана на ощущениях, получаемых в данный момент и приносящих индивиду наибольшее удовольствие или удовлетворение¹⁴⁰.

Психолог С. К. Хендерсон в 1939 году описывал психопатов так:

Термин «психопатическое состояние» мы относим к тем индивидам, которые соответствуют определенному интеллектуальному стандарту, иногда высокому, иногда на грани дефективного, но не переходящему эту грань, и на протяжении всей жизни, начиная со сравнительно раннего возраста, демонстрируют отклонения в поведении асоциального или антисоциального характера, обычно повторяющиеся, не поддаются воздействию социальных, правовых или медицинских средств, и для которых у нас нет надлежащих превентивных или лечебных стратегий. Нежелание или неспособность адаптироваться к социальной жизни является не злонамеренностью или проявлением плохого характера, который можно исправить или искоренить, а настоящей болезнью, объяснить которую мы пока не можем¹⁴¹.

Психологи выдвигают предположения о том, что у психопатов снижена способность испытывать страх и тревогу, которые лежат в основе нормального развития сознания. Психопаты часто очень обаятельны и прекрасно умеют манипулировать людьми. Они отлично изображают эмоции, ничего при этом не ощущая. Их не мучает совесть, зато у них работают психологические защитные механизмы, такие как рационализация («она сама должны была понимать, что нельзя садиться к незнакомцу в машину»), проекция («она была бессердечной расчетливой шлюхой») и диссоциация («я не помню, что ее убил»). Они не могут правильно себя оценить и настаивают на своем величии и превосходстве, которые якобы делают их особенными и ставят превыше закона и морали. Самое главное, психопаты начисто лишены эмпатии – способности сочувствовать другим людям.