Питер Вронский – Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы (страница 19)

Колин Уилсон также прослеживает развитие порнографической литературы, обращая внимание на фундаментальный сдвиг в ее тематике. В XVIII веке порнография описывала секс эксплицитно, но он не был запретным. Им следовало наслаждаться открыто, как хорошей едой. В XIX веке порнографическая литература переняла идеологию маркиза де Сада. Он описывал секс как нечто запретное – табу, которое можно преодолеть только путем вуайеризма, злонамеренного соблазнения, связывания, принуждения и изнасилования. В порнографических романах XIX века добродетельная викторианская женщина могла наслаждаться сексом, только если ее к этому вынудили. Популярной темой стали похищения путешественниц-англичанок похотливыми турками, где женщины открывали для себя радости секса, когда их насиловали в гареме. Детей изображали сексуальными созданиями, намеренно соблазняющими строгих дворецких. Сцены связывания, порки кнутом и секса перемежались между собой; секс практически всегда сопровождался болью и потерей девственности – зачастую в детстве, с большим количеством крови. Издававшаяся в дешевых мягких обложках, похожая на журналы из нескольких номеров, в век, когда печатная пресса стала широкодоступной, такая литература оказывала огромное влияние на воображение тоскующих и фрустрированных мужчин, в числе которых, вне всякого сомнения, был и Джек-потрошитель.

Интересно, что хотя большинство медицинских, психиатрических, сексологических и философских терминов восходят к древнегреческим или латинским выражениям, садизм – слово современное, происходящее от имени человека, жившего в XVIII веке, маркиза де Сада (1740–1814). Как указывает Мишель Фуко:

Садизм – это не название, присвоенное, наконец, практике, старой, как сам Эрос; это значительный культурный факт, который возник в конце восемнадцатого века и проявился в одной из величайших трансформаций западного воображения: неразумие превратилось в безумие сердца, сумасшествие желания, диалог между любовью и смертью при безграничном аппетите⁷⁰.

Следует отметить, что по сей день не выявлено достоверной связи между причинами сексуальных преступлений и порнографией. Некоторые, наоборот, предполагают, что порнография высвобождает сексуальное напряжение, которое иначе могло бы привести к преступлению. Однако очевидно, что те, кто предрасположен к совершению преступлений на сексуальной почве, являются одновременно активными потребителями порнографии. В исследовании ФБР по серийным убийцам главным их общим знаменателем, при разных условиях взросления, было увлечение порнографией – у 81 %⁷¹. (Мы еще обсудим этот вопрос в Главе 6.)

Каковы бы ни были причины такого подъема, преступления на сексуальной почве и серийные убийства в XX веке участились. С каждым десятилетием в серийных убийствах происходил новый поворот.

В 1916 году, в ходе Первой мировой войны, в маленькой венгерской деревушке власти пытались реквизировать запасы автомобильного топлива; жители деревни посоветовали им заглянуть в дом Белы Кисса, который на тот момент находился в армии. В деревне его не любили, а эконом, которого тот уволил за излишнее любопытство, ранее утверждал, что видел в доме железные бочки для горючего. Когда полиция взломала замки в особняке Кисса, там оказалось семь бочек – и в каждой по женскому трупу. В доме было полно женской одежды и билетов из ломбарда – Кисс заманивал свои жертвы через газетные объявления, предлагавшие брачные услуги. Полицейские собрались арестовать Кисса, но выяснилось, что он получил ранение и скончался в госпитале. Однако по данным карты умерший был куда моложе Кисса, который подменил солдатский жетон и сбежал. Кисса так и не поймали.

Германский Веймар после войны прославился своими серийными убийцами. Фриц Хаарман, сорока пяти лет, изнасиловал и убил двадцать семь юношей в Ганновере между 1918 и 1924 годами. Хаарман, служивший полицейским агентом и частным сыщиком, заманивал школьников и беспризорников с железнодорожного вокзала Ганновера к себе в квартиру. Там он нападал на своих жертв и убивал, перегрызая им горло. После этого он продавал их мясо в лавки и рестораны под видом свинины, а кости сбрасывал в реку за домом. Только после того, как в реке обнаружили черепа, Хаармана удалось арестовать.

В полиции он признался:

Я никогда не хотел их убивать. Некоторые приходили ко мне и раньше. Я хотел защитить их от себя самого, потому что знал, что произойдет, если я дам себе волю. Я плакал: «Слушайся меня, но не позволяй мне терять контроль». Если я терял контроль, то кусал их и сосал кровь из шеи. Были в «Кафе Кропке» мальчишки, которым нравился «смертельный секс» или «игра в душителя» («dämpfen» und «Luft abstellen» – сексуальная асфиксия, она же удушение). Иногда мы часами забавлялись так. Бывало, мне не удавалось достигнуть эрекции. Потом она стала появляться чаще. Это беспокоило меня: «боже-боже, чем это кончится?» Я всем весом наваливался на этих мальчишек. Они были обессилены развратом и дебошами. Я кусал их за адамово яблоко, душил обеими руками. Потом валился на труп. Дальше я вставал и делал себе крепкий черный кофе. Я мог положить тело на пол и прикрыть лицо тряпкой, чтобы они не смотрели на меня. Я вскрывал им живот двумя надрезами и выкладывал внутренности в ведро. Потом промокал полотенцем брюшную полость, и делал так, пока не убирал всю кровь. Делал три надреза от ребер к плечам, хватался за ребра и раздвигал их в стороны, пока не ломались кости плеча. Потом резал там. Доставал сердце, легкие, почки и резал так, чтобы высыпать в ведро. Отрубал ноги и руки. Счищал мясо с костей и клал в навощенный мешок. Оставшееся мясо заталкивал под кровать или спускал в унитаз. Надо было сделать пять или шесть ходок, чтобы сбросить все в туалет и в реку. Опустошив грудную клетку и брюшную полость, я отрезал пенис. Я рубил его на мелкие кусочки. Мне не нравилось это делать, но я не мог совладать с собой – наваждение было сильнее ужаса от резки и рубки.

Последней я отделял голову. Маленьким кухонным ножом срезал скальп, резал его на тонкие полоски и квадратики. Клал череп лицом вниз на соломенный матрас и заворачивал в тряпки, чтобы меньше было шума. Потом раскалывал его тупым концом топора, пока не разламывались суставы. Мозг сбрасывал в ведро, а обломки костей – в реку против замка… Одежду раздавал или продавал⁷².

Хаармана быстро осудили и казнили в 1925 году.

Питер Кюртен, Вампир из Дюссельдорфа, зарезал, задушил и забил до смерти минимум девять и максимум – возможно – тридцать жертв в период с 1913 по 1930 год. Иногда жертвы шли с ним сами, согласившись на секс, но тут он внезапно нападал на них с ножом. Иногда он подкарауливал своих жертв – обычно детей – на улицах и в парках. Кюртена казнили в 1931-м.

Если случаи Кюртена и Хаартмана подробно задокументированы благодаря судебным процессам, многие другие подобные дела в Германии того же периода более туманны. В Берлине Георг-Карл Гроссман убил почти пятьдесят человек между 1913 и 1920 годами, а мясо их использовал для сосисок, которыми торговал на железнодорожном вокзале. Жертв он находил там же, на вокзале, где позднее скармливал их в виде хот-догов проголодавшимся пассажирам. Однако при аресте он покончил с собой, и его преступления стали темой для сплетен и слухов.

В Силезии в 1924 году полиция обнаружила останки по меньшей мере тридцати мужчин и женщин, замаринованные в банках на кухне постоялого двора Карла Денке. Мясо одних гостей он подавал другим. Денке подробно записывал вес каждой своей жертвы. Он тоже совершил самоубийство, чтобы не предстать перед судом.

Бруно Людке предположительно убил восемьдесят пять женщин в период с конца 1920-х по 1943 год, когда его арестовали за удушение женщины вблизи дома. Своих жертв он душил или резал, а потом занимался сексом с трупами. Его признали психически больным и передали нацистам для медицинских экспериментов; он скончался 8 апреля 1944 года. Но поскольку нацисты старались не распространять криминальные новости, относящиеся к Германии, о преступлениях Людке известно крайне мало.

Вышеперечисленные серийные убийства в Германии оказали огромное влияние на поп-культуру страны. Фильм Фрица Ланга «М убийца» с Питером Лорре в роли серийного убийцы детей ныне считается классикой кинематографа[11]. Жуткая живопись того времени, картины Георга Гросса и Отто Дикса, изображали кровавые сцены увечий, расчленения и убийств на почве секса.

Хотя выдвигаются предположения о том, что серийные убийства в Германии были результатом тотального коллапса немецкого общества после поражения в Первой мировой войне, они не учитывают того факта, что многие серийные убийцы эпохи Веймара убивали еще до конца войны, а то и до ее начала. Скорее всего, хаос послевоенных лет дал волю тем, кто и так был предрасположен к преступлениям. Похожая ситуация произошла в России после падения коммунизма – страну наводнили серийные преступления с элементами каннибализма. Вопрос о существовании связей между серийными убийствами и падением режимов до сих пор остается открытым.

В первой половине XX века в Англии и Франции происходило мало серийных убийств, сравнимых по жестокости с преступлениями Джека-потрошителя или веймарских убийц. Между 1910 и 1914 годами Джордж Смит в Англии убил трех из своих семи жен, а во Франции Анри-Дезире Ландрю с 1915 по 1922 год убил одиннадцать потенциальных невест. Доктор Марсель Петио в Париже убил по меньшей мере шестьдесят три беженца с 1941 по 1944 год. Мотивом всех этих серийных убийств была материальная выгода.