Питер Уоттс – Огнепад: Ложная слепота. Зеро. Боги насекомых. Полковник. Эхопраксия (страница 95)
Не сработал дальномер. Нет термических следов. Если бы не трюки с микролинзированием, которые сейчас выдал Тапок, даже затмение древнего звездного света ничем не выдало бы этот объект.
«Кажется, я выбрал не ту сторону», – подумал Брюкс.
Две тысячи триста метров. Через пять минут зомби постучатся в дверь монастыря.
– Карусель, – пробормотал монах, и что-то в его голосе заставило Дэниэла пристальнее взглянуть на старика.
Тот улыбался, глядя не на замаскированного исполина, марширующего через Пояс Ориона, а на смерчевой двигатель. Аудиосигнал от торнадо не шел: он безмолвно вертелся в окне, озаренном светом ночного видения; скованный зеленый монстр рвал воздух вокруг себя. Брюкс слышал его: он ревел в памяти, изгибая трубки и лопасти структуры, породившей вихрь, тряс все скальное основание. Дэн чувствовал, как эта дрожь отдается в подошвах ботинок. Брат Тапок вывел новое окно, уже не с видеотрансляциями и не тактическими оверлеями, а с инженерными показателями, ламинарными сигналами, уровнем влажности, а также датчиками вращения, скорости и потока сжимаемой жидкости, расположенными вдоль пятисот метров высоты. С одной стороны от каркасного диска, помеченного как «ВЕКТ/ЗАРЯД», росли тысячи иконок по периметру; сотни других описывали оси и вихри в его сердце. Нагревательные элементы. Противоточные обменники. Микшерный пульт дьявола!
Тапок кивнул, будто самому себе:
– Смотри!
Иконки и мощности начали двигаться. В показателях не произошло ничего драматичного: ни резких ускорений, ни сирен, никаких зашкаливаний. Только еле заметное изменение в уровне впрыска с одной стороны, нежнейшая ласка конвекции и конденсации – с другой.
В окне зеленый монстр поднял палец.
«Твою мать! Они собираются его освободить».
По датчикам пронеслась желтая волна. Десяток иконок в основании этого неожиданного солнечного соцветия стали оранжевыми; парочка и вовсе покраснела.
Торнадо с тяжеловесной и неумолимой величественностью оторвался от земли и направился в пустыню.
Он накинулся на двух зомби. Брюкс все видел по трансляции, которая следила за перемещениями воронки; видел, как цели сломали строй и свернули на скорости, с которой обыкновенные человеческие ноги просто не могли нести тело, и понеслись зигзагами, будто пьяные духи оживших олимпийцев.
Впрочем, с таким же успехом они могли стоять как вкопанные. Торнадо всосал ничтожные кляксы телесного жара в небо так быстро, что от них и остаточного изображения не осталось. Потом несколько секунд колебался на месте, зарылся в землю огромным слоновьим хоботом, пожирая грязь, гравий и валуны размером с автомобиль. И снова пошел вперед, вырезая свое имя на лице пустыни.
В гараже, откуда только что вырвался монстр, вихри влаги конденсировались по новой.
Торнадо прошел через периметр нежити, взяв курс на северо-запад. Подпрыгнул еще раз, вознеся над землей огромную разящую ногу, с которой дождем полились останки перемолотой в пыль пустыни. Отдаленная автономная подпрограмма в разуме Брюкса – какой-то логический ганглий, не подверженный воздействию трепета, страха или угрозы, – задался вопросом о сомнительной эффективности решения бросить целую погодную систему на двух жалких солдат и о ничтожно малых шансах попасть в цель при такой безумной траектории. Но в следующую секунду она заткнулась и больше не говорила.
Торнадо не просто ушел в спокойную ночь, а направился к отдаленной фигуре на мотоцикле – прямо к Брюксу.
«Это же невозможно, – подумал он. – Нельзя управлять торнадо, этого никто не умеет делать. Максимум, можно освободить его и быстро смыться в сторону. Это невозможно, невозможно! И меня там нет».
Но что-то там было, и оно знало, что на него охотятся. Историю рассказали взломанные камеры Брюкса: мотоцикл сбился с прямой траектории и начал серию маневров уклонения, от которых любой человек вылетел бы из сидения. Машина крутилась и тормозила, выбрасывая из-под колес облака пыли, сапфирами сиявшие в усиленном звездном свете. Смерч, покачиваясь, подполз ближе. Они скользили по пустыне, словно партнеры в диком, жутком танце с арабесками и невозможно крутыми поворотами. Ни разу не попали в ритм. Ни один не слушался другого. И все равно их будто связывала невидимая прочнейшая нить, неумолимо затягивавшая танцоров в объятия друг друга. Брюкс наблюдал, загипнотизированный зрелищем своего восхождения; мотоцикл уже не мог вырваться с орбиты чудовищной немезиды. На секунду Дэниэлу показалось, что он может освободиться – то ли воображение разыгралось, то ли воронка действительно стала тоньше, – но в следующую минуту двойник потерял почву под ногами и ринулся навстречу смерти.
В то же самое мгновение он изменился.
Брюкс не совсем понял как. Это случилось очень быстро, даже если бы вокруг не вращались тучи грязи, а зернистость разогнанных протонов не застилала вид. Но выглядело все так, будто изображение Дэниэла Брюкса и его верного скакуна раскололось, будто что-то внутри пыталось сбросить надоевшую шкуру и вырваться на волю, оставив на поживу небесному зверю скорлупу, как ящерица хвост. Но тут надвинулся водоворот, все заволокла метель из пыли и камней. Воронка явно слабела, но еще обладала достаточной силой, чтобы засосать жертву целиком. И достаточной яростью, чтобы разбить ее на куски.
Нежить разорвала строй.
Это не походило на отступление или скоординированные действия. Свечи просто прекратили атаку и замелькали в окнах туда-сюда в девятистах метрах от монастыря – без четкого направления, напоминая движение броуновских частиц. Далеко за ними насытившийся вихрь отправился к северу; рассеивающаяся волокнистая тварь, выдыхающаяся на глазах.
– Димик, – со знанием дела кивнул Тапок. – Идизел.
Новорожденный смерч бушевал около монастыря, пытаясь вырваться из пут. Он был меньше предшественника, но почему-то злее. Желтые иконки расцвели по «ВЕКТ/ЗАРЯД» бушующим пожаром. А в небе что-то принялось пожирать ноги созвездия Близнецов.
На стене распахнулось еще одно окошко – изумрудная мешанина из букв и цифр. Тапок моргнул и нахмурился, словно не ожидал такого поворота. Греческие уравнения, кириллические сноски и даже россыпь английских слов плыли по новому экрану. Не телеметрия. Не входящий сигнал. Судя по информационной строке, исходящая трансляция; Двухпалатники отправляли кому-то послание.
Все мелькнуло слишком быстро: даже если бы Брюкс владел русским, он все равно ничего не понял бы, однако обрывки английского текста запомнились. Например, «Тезей» и «Икар». Что-то про «ангелов» и «астероиды» вспыхнуло прямо посередине экрана и тут же исчезло.
Еще больше символов и цифр; на сей раз – три параллельные колонки красного цвета. Кто-то отвечал.
Мельтешение зомби в пустыне остановилось.
– Хм, – сказал Тапок и поднес палец к правому виску. Только сейчас Дэн заметил старомодный наушник, аудио-антиквариат, уцелевший с эпохи до кортикальных имплантатов и костяных проводников. Монах склонил голову, прислушиваясь. На стене красно-зеленый шквал превратил идущую беседу в рождественскую мишуру.
На экране управления смерчем оранжевые и красные иконки остыли до желтого. Прикованный вихрь прекратил биться в загоне и спокойно вертелся, подчиняясь приказам. Где-то на полпути к горизонту его старший брат рассеялся мерцающим туманом оседающей пыли.
Пустыня мирно покоилась под брюхом невидимой твари в небесах.
Несколько минут назад Брюкс видел там свою собственную смерть. Или спасение на самом краю. Смерть кого-то, похожего на него (как минимум). До последнего мгновения, прежде чем водоворот его разжевал и выплюнул. В ту же секунду зомби… отклеились.
«Идизел», – произнес тогда Тапок. Во всяком случае, Брюкс услышал нечто подобное. «Идизел».
Может, какой-то узел?
– Идиузел? – громко сказал он.
Монах повернулся и поднял бровь.
– Идиузел, – повторил Брюкс. – Что это?
– Узел искусственного идиотизма. Он взламывает местные архивы наблюдений для маскировки. Реакция, как у хамелеона.
– Почему я? Почему… невидимые корабли в небе? Откуда вообще все это? И почему просто не замаскироваться, как штука наверху?
– Термоизлучение нельзя скрыть, не перегревшись, – объяснил Тапок. – По крайней мере, надолго. Особенно если ты теплокровный. Поэтому лучший способ – притвориться кем-то другим. Динамическая мимикрия.
«Димик».
Брюкс хмыкнул и покачал головой:
– Ты не из Двухпалатников?
Тапок еле заметно улыбнулся:
– А ты принял меня за одного из них?
– Это монастырь. Ты говорил, как…
Тапок тряхнул головой:
– Я тут в гостях.
«Аббревиатуры» [254].
– Ты военный, – предположил Брюкс.
– Вроде того.
– Дэн Брюкс, – он протянул руку.
Второй мужчина какое-то время смотрел на нее, затем ответил рукопожатием:
– Джим Мур. Добро пожаловать на перемирие!
– Что произошло?
– Они пришли к соглашению. Пока.
– Они?
– Монахи и вампир.
– А я думал, там были зомби.
– Там – да, – Мур постучал по стене. Вдалеке появился источник тепла, яркая одинокая точка за линией фронта. – А тут – нет. Зомби ничего не могут, если кто-то не дергает их за ниточки. Теперь она придет лично.
– Она?
– Вампирша. Одна штука, – он помедлил, затем добавил, будто это только что пришло ему в голову. – Эти твари плохо работают в команде.
– Я и не знал, что мы их выпускаем. Думал, их обычно держат… Ты сам знаешь… в изоляции.