Питер Уоттс – Морские звезды (страница 24)
– Пять десять. По тихоокеанскому летнему времени. А что?
– Рановато.
– Это точно.
– Я так понимаю, разбудил тебя, – говорит Фишер. – Извини.
– Ерунда. – Пальцы на конце механических рук рассеянно покачиваются. – Я уже долго не сплю. Ночная смена.
– Ночная?
– Мы на посту круглые сутки, Джерри. Куча геотермальных станций, ты и сам знаешь. И, как правило, вы… вы не даете нам заскучать.
– О. Извините.
– Да забудь. Это моя работа.
Сзади доносится жужжание, на мгновение Фишер чувствует, как мускулы на лице обмякают. А потом все немеет, и богомол хищником накидывается на него.
Он прекрасно понимает, что снаружи не стоит открывать костюм.
Глубина не убивает; по крайней мере, не сразу. Но в морском окружении соли гораздо больше, чем в крови; пусти ее внутрь, и осмос[24] высосет всю жидкость из эпителиальных клеток, высушит их до вязких маленьких капель. Почки рифтеров модифицированы для ускоренной переработки воды, когда такое случается, но это не долговременное решение, и оно имеет последствия. Органы изнашиваются быстрее, моча превращается в масло. Лучше все же держать костюм запечатанным. Если внутренности слишком долго пропитываются морской средой, то их начинает разъедать, неважно, есть у тебя имплантаты или нет.
Но это еще одна из проблем Фишера. Он никогда не видит ситуацию в перспективе.
Лицевая печать – это одна макромолекула длиной пятьдесят сантиметров. Она идет по линии челюсти вперед и назад, как молния, с водоотталкивающими боковыми цепями для зубов. Крохотное лезвие на указательном пальце левой перчатки Фишера может разделить ее. Он проводит им по печати, и костюм аккуратно открывается вокруг рта.
Поначалу Джерри ничего не чувствует. Он ожидает, что океан сейчас ринется в нос и обожжет пазухи, но, разумеется, полости его тела уже заполнены изотоническим солевым раствором. Изменяется только температура: холод охватывает лицо, немного приглушает ноющую боль разорванной плоти. Та особенно сильно пульсирует под глазом, где провода доктора Тройки соединяют кости скулы; вдоль них пульсируют микротоки электричества, заставляя костестроительные остеобласты[25] работать по полной.
Спустя несколько секунд Фишер пытается прополоскать рот, ничего не получается, поэтому он всего лишь открывает его, как рыба, и проводит языком вокруг. Срабатывает. Он впервые чувствует вкус океана, грубый и гораздо солонее, чем вещество, закачанное в его тело.
На дне перед ним стайка слепых креветок кормится в течении от ближайшего источника. Фишер видит прямо сквозь них. Они словно маленькие стеклянные сосуды с каплями органов, покачивающимися внутри.
С тех пор как он ел в последний раз, прошло уже часов четырнадцать, но возвращаться на «Биб», пока там Брандер, – ну уж нет. В последний раз, когда Джерри попытался, тот стоял настороже прямо в кают-компании и ждал его.
«Да какого черта. Это же как криль. Люди едят такое все время».
Странное ощущение. Рот немеет от холода, Джерри различает привкус тухлых яиц, но сильно разбавленный, едва уловимый. В целом вполне неплохо. В любом случае лучше Брандера.
Когда спустя пятнадцать минут наступают конвульсии, он уже не так в этом уверен.
– Ты хреново выглядишь, – говорит Лени.
Фишер висит на перилах, оглядывает кают-компанию.
– Где…
– У Жерла. На дежурстве вместе с Лабином и Карако.
Он добирается до кушетки.
– Давно тебя не видела, – замечает Кларк. – Как лицо?
Фишер прищуривается, борясь с туманом тошноты. Лени Кларк решила поболтать. Она никогда не делала этого прежде. Он все еще пытается понять, почему, когда ударяют желудочные колики и его швыряет на пол. Сейчас уже ничего не выходит, только пара капель кислой жидкости.
Джерри следит взглядом за трубами, переплетающимися на потолке. А потом лицо Лени загораживает вид, глядя на него с огромной высоты.
– Что с тобой? – Кажется, она спрашивает из праздного любопытства.
– Креветку съел, – отвечает он, и его снова начинает рвать.
– Ты ел… снаружи?
Лени наклоняется и ставит Фишера на ноги. Его руки волочатся по полу. Голова врезается во что-то твердое: перила лестницы, ведущей вниз.
– Твою мать, – говорит Кларк.
Он снова на полу, один. Удаляющиеся шаги. Кружится голова. Что-то прижимается к шее, колет с легким шипением.
Голова прочищается почти мгновенно.
Лени наклоняется снова, ближе, чем когда-либо. Она даже касается его, положив руку на плечо. Джерри смотрит на ее ладонь, чувствует какое-то совершенно глупое удивление, но потом Кларк резко ее отдергивает.
Кларк держит шприц. Желудок Фишера начинает успокаиваться.
– Почему, – мягко спрашивает она, – ты так глупо поступил?
– Проголодался.
– А с раздатчиком что не так?
Он не отвечает.
– О, – говорит Лени. – Ну да.
Она встает и вытаскивает использованную ампулу из инжектора.
– Так больше не может продолжаться, Фишер. Ты же понимаешь. Он тебя не видел уже две недели. Ты приходишь только тогда, когда он на дежурстве. И пропускаешь все больше своих смен, отчего твоя популярность на станции только падает. – Кларк склоняет голову, когда «Биб» начинает потрескивать вокруг. – Почему ты просто не позвонишь наверх и не скажешь им забрать тебя?
«Потому что я делал разные вещи с детьми, и, если уйду, меня вскроют и превратят в нечто совершенно иное… Потому что там, снаружи, есть многое, ради чего хочется остаться… Из-за тебя…»
Он не знает, поймет ли она хоть одну из этих причин, и решает не рисковать.
– Может, ты сможешь поговорить с ним, – пытается Джерри.
Лени вздыхает.
– Он не послушает.
– Может, если ты попытаешься, по крайней мере…
Ее лицо грубеет.
– Я уже пыталась. Я… – Но потом она быстро останавливается и шепчет: – Я не могу встревать. Это не мое дело.
Фишер закрывает глаза. Чувствует, что сейчас заплачет.
– Он не остановится. Он меня ненавидит.
– Не тебя. Ты просто… заполняешь место.
– Почему они нас посадили вместе? Это не имеет смысла!
– Естественно, имеет. Статистически.
Фишер открывает глаза.
– Что?
Лени проводит рукой по лицу. Она кажется очень уставшей.
– Здесь мы не люди, Фишер. Мы – результаты обработки данных. Пока средние показатели в норме, а стандартное отклонение не слишком большое, неважно, что случится с тобой, со мной или с Брандером.
«Скажи ей», – говорит Тень.
– Лени…
– В любом случае, – пожав плечами, Кларк меняет настроение, – ты псих, если ешь что-то рядом с зоной рифта. О сероводороде знаешь?