Питер Цаурас – Победы Третьего рейха. Альтернативная история Второй мировой войны (страница 42)

В данном конкретном случае Александер полагал, что он вполне сможет вести борьбу на два фронта, особенно в силу того, что Черчилль не уставал напоминать ему, что в его распоряжении находятся две трети миллиона солдат и «1 100 танков», и это в то время, когда численность войск стран «оси» не может превышать 10 000 человек и, по последним данным, в ее составе действуют только «20 танков», которые уже успели стать притчей во языцех. В Ставке главнокомандующего все были убеждены, что создание прочной обороны вполне осуществимо на всех фронтах, особенно если учесть, что, по оценкам штабистов, Роммель мог возобновить свое наступление никак не раньше середины августа. Из данных радиоперехвата в штабе стало известно, что примерно до этого времени к нему не прибудет в полном составе все подкрепление, запрашиваемое им. На основании этих данных была высказана догадка, что Роммель не решится возобновить наступление, пока его подразделения не будут полностью укомплектованы и снабжены всем необходимым. В должном порядке были разработаны соответствующие планы для проведения упреждающей контратаки, которая была назначена на 5 августа и получила кодовое наименование «Операция «Саранча».[115] Лодку раскачивала только беспокойная группа ветеранов пустыни с Готтом во главе, которая вспоминала о том, как часто в недавнем прошлом Ставка в своих расчетах завышала то время, которое могло бы потребоваться Роммелю для перегруппировки своих войск. Генерал Александер, которому еще не приходилось лично сталкиваться с подобными случаями, ответил на это, что оптимизм и вера в победу являются ключевыми требованиями на этом сложном этапе. Несмотря на все возражения Готта, подготовка к контратаке была продолжена в соответствии с графиком Ставки.

Однако, и в этом не приходится сомневаться, именно Ром-мель первым нанес свой удар в виде операции «Волшебный ковер» (Zauberteppich), проведенной в ночь на 28 июля. Ее главными героями стали отряды парашютистов воздушно-десантной бригады «Рамке» и воздушно-десантной дивизии «Фольгоре», они приняли участие в том, что явилось первым ночным массированным оперативно-тактическим десантом с воздуха в этой войне. Десантники развернули свой воздушный «ковер» в восточном направлении, поперек каналов и проток Нила, подобно тому, как это было сделано в 1940 году в Голландии над реками Маас, Вааль и Лек. Перед отрядами стояла задача захватить ключевые мосты и не позволить противнику взорвать их или же захватить ключевые переправы там, где ранее находились мосты, и, закрепившись на этих позициях, стойко удерживать их, пока сюда не подойдет ударная 15-я дивизия тяжелых танков, впереди которой пойдут саперы и минеры. Она будет форсировать водную преграду или по основному мосту, или по понтонной переправе, наведенной саперами. Был соблазн попробовать продвинуться таким способом сразу до самого Суэцкого канала, до которого было примерно 160 км, но это, наверное, было бы «на один мост дальше, чем нужно». И без того операция была чересчур смелой, и это просто повезло, что она прошла так удачно. Вскоре после рассвета парашютисты захватили все ключевые объекты; нетрудно было заметить, что их действия застали англичан врасплох. К вечеру 28 июля «ковер» был расстелен полностью. Поскольку Роммель торопился защитить завоеванные пространства от контратак противника, за этими боями последовало сражение за нильский плацдарм, (официально известное как «Сражение за дельту») и еще более важный бросок на соединение с основными силами Африканского корпуса, количество танков в котором теперь было доведено до внушающей уважение цифры в 190 единиц. Почти половина танков была представлена захваченными у англичан «Матильдами», «Грантами» и «Валентайнами». Это были единственные типы английских танков, которые немцы считали пригодными для использования в военных целях. За это время Роммель усилил свою оборону к югу и к востоку от Александрии, развернув там позиции итальянской пехоты при поддержке расчетов противовоздушной обороны люфтваффе, состоявших при до удивления большом, всего 36 единиц, количестве английских зенитных пушек калибром 3,7 дюйма, захваченных в качестве трофея. По своим баллистическим характеристикам эти пушки действительно превосходили эквивалентные им немецкие орудия калибром 88 мм. Однако убеждение, что данные пушки лучше всего использовать для защиты военно-морской базы в Александрии, вместо того чтобы охотиться с ними на немецкие танки в пустыне, являлось для англичан непреложной догмой. Теперь, когда в его распоряжении оказались все имеющиеся в Александрии зенитные пушки этого калибра, Роммель в обычной для немцев манере смог без особого труда перенастроить их для стрельбы по танкам.

День 29 июля был днем тяжелых боев, но необычный график ввода в бой сил и средств атакующего противника, а также скорость самой атаки привели к тому, что бронетанковые части англичан встретили ее, не сумев подготовиться и будучи оторванными друг от друга. Как уже часто случалось в прошлом, их действия оказались не скоординированными и разобщенными; с тех пор как оперативная инициатива стала принадлежать немцам, танкисты испытали все трудности, возникающие всякий раз, когда приходится только огрызаться, нанося ограниченные удары. Особенно плохими оказались дела у 23-й бронетанковой бригады, которая недавно прибыла на фронт. Она попыталась наступать на Александрию с запада и попала в хорошо организованный мешок. Австралийские пехота и артиллерия, которые попытались последовать их примеру и на следующую ночь захватить Аримийю, добились значительно больших успехов, но в конце концов они были прижаты к земле и на следующее утро оказались вынужденными отойти на исходные рубежи, поскольку возникла реальная угроза контратаки со стороны итальянской бронетанковой дивизии «Ариете». Ближе к Schwerpunkt, или центру тяжести сражения, который оказался примерно в 90 милях к востоку в районе Эль-Мансуры, воевали 2-я и 8-я бронетанковые бригады, поддержанные бригадой «Сражающаяся Франция», и они смогли добиться гораздо лучших результатов. В конце концов эти бригады тоже были раздавлены массированным ударом всех сил Африканского корпуса, но это произошло только после упорного боя, в течение которого Роммель дважды был готов поверить, что ему придется отступить. Что же касается 1-й бронетанковой дивизии, то она практически совсем не участвовала в сражении, и недостойный нормального человека пестрый спектр суждений о том, кто должен нести ответственность за это, колебался в широких пределах: от «плохо подготовленных младших офицеров» и далее до Ламсдена, Готта и даже самого генерала Александера.

Вперед в Азию

После боев в дельте Нила Роммель, прежде чем начать подготовку к нанесению следующего удара и к броску через Суэцкий канал, сделал короткую паузу, чтобы переформировать свои войска и привести в походное положение понтоны наплавных мостов. Ему все время приходилось остерегаться новых атак со стороны обращенного к Каиру южного фланга, и это обстоятельство отвлекало на себя большое количество имеющейся у него пехоты и артиллерии. Однако и в этом случае у него оставался основной состав — Африканский корпус, который, действуя в восточном направлении, был вполне способен к проведению маневренных боевых операций. Для форсирования канала Роммель выбрал подходящую точку между Эль-Кантарой и Исмаилией, примерно в 55 км к югу от Порт-Саида, и в полном соответствии с классическими положениями военной науки стал готовиться к операции, известной как «форсирование водной преграды». И тем не менее теперь он верил, что ему наконец удалось сломать становой хребет английской обороны и если он продолжит свое движение вперед, сопротивление, оказываемое его войскам, будет медленно, но неизбежно разваливаться.

Переправа через канал, состоявшаяся в ночь на 8 августа после воздушного налета, а также продолжительного обстрела из танков и артиллерии, прошла без каких-либо осложнений. Передовые отряды без особого труда развернули плацдарм на азиатском берегу канала, но их изумило то обстоятельство, что «противоборствующая сторона» оказалась (и, наверное, весьма кстати) не более чем колонией безоружных китайских рабочих, труд которых использовала компания по эксплуатации канала. Их своеобразно украшенный барак был тут же назван «Китайской виллой», и впоследствии данное наименование получила вся операция в целом.

Как только немцы форсировали канал, они тут же почувствовали, насколько сильно уменьшилась угроза ответного удара. Ничто не ограничивало их свободу на новом континенте, они были вольны идти и на юг, и на север, могли по своему желанию окружать с востока военно-морскую базу в Порт-Саиде и уничтожать разбросанные вдоль всего канала посты войск, обеспечивавших его защиту. Особый интерес вызвала находка в виде батальона гусеничных бронемашин — «прожекторных установок обороны канала», которые, очевидно, были сконструированы Дж. Фуллером, авторитетным британским специалистом по танкостроению (и другом Адольфа Гитлера), и которые при близком рассмотрении оказались с военной точки зрения бесполезными и просто смешными. Все безобидные осветительные устройства были тут же сняты с этих машин, и они были переоборудованы для перевозки более смертоносных грузов, таких, как минометы и противотанковые пушки.