Питер Свонсон – Убить лучше по-доброму (страница 4)

Я повернулась и осмотрела себя со всех сторон, с отвращением взглянув на рыжий пушок между ног. Хоть грудь еле заметна, в отличие от моей подруги Джины, которая жила неподалеку. Я выпрямила плечи, и моя грудь стала абсолютно плоской. Если прикрыть рукой промежность, я выгляжу так, как в десять лет. Стройная, рыжая, с веснушками, из-за которых мои руки и шея казались темнее.

Я надела джинсы и футболку, хотя вечер был еще жаркий, и спустилась вниз, чтобы приготовить себе сэндвич с арахисовым маслом.

В бассейне я больше не плавала. Не знаю, искал меня Чет там или нет. Иногда я видела его на ступеньках квартиры над маминой мастерской, он курил сигарету и смотрел в сторону дома. А иногда он заходил к нам на кухню, говорил с мамой, обычно об искусстве. Его взгляд падал на меня, затем ускользал и снова возвращался.

Тем летом отец уехал недели на три. Сразу после того, как к нему приехали друзья из Англии, среди которых была молодая поэтесса по имени Роуз. Он представил нас: «Роуз, это Лили. Лили, это Роуз. Не соперничайте. Вы обе – прекрасные цветки». Роуз, худощавая, с большой грудью, пахла сигаретами с ароматом гвоздики. Пожимая мне руку, она уставилась на мою макушку. Я беспокоилась, что после отъезда отца Чет будет чаще появляться в доме. Но вместо него возник другой мужчина, с русским именем. Он нравился мне – исключительно потому, что у него была чудесная собачонка по кличке Горький. Мы не держали животных в доме с тех пор, как три месяца назад умерла моя кошка Бесс. Пока русский был в доме, Чет не появлялся, и мне стало спокойно. Но однажды поздним субботним вечером Чет зашел ко мне в спальню.

Я знала, что это суббота, потому что в тот вечер мама устроила важную вечеринку, о которой она говорила больше недели.

– Лили, дорогая, прими душ в субботу, у нас вечеринка.

– Лили, помоги маме приготовить пирог со шпинатом, хорошо? Угостишь гостей.

Странно, что она так суетилась из-за этого вечера. Она постоянно устраивала вечеринки, но обычно с преподавателями и студентами колледжа. На этот праздник люди ехали из Нью-Йорка, чтобы познакомиться с русским. Отец еще не вернулся, и мама нервничала; кончики ее коротких волос уже торчали во все стороны из-за того, что она постоянно их приглаживала рукой. Почти весь день меня не было дома. По дороге, петлявшей между сосен, я отправилась к своему любимому месту – к поляне, обнесенной каменными стенами, у давно заброшенной фермы. Я швыряла камнями в деревья, пока рука не заболела, потом легла на холмике, поросшем мягкой травой, неподалеку от ивы. Я замечталась, представляя, что у меня другая семья – с занудными родителями, четырьмя братьями и тремя сестрами. Жара стояла неимоверная. Я чувствовала соленые капельки пота на верхней губе и, лежа на траве, смотрела, как темные, набухшие облака заволакивали небо. Услышав первые раскаты грома, я встала, стряхнула траву с ног и вернулась в дом.

Гроза бушевала не меньше часа. Мама пила джин и доставала блюда из духовки, болтая с русским о том, что буря как раз вовремя – лучшую музыку для вечеринки и представить нельзя – хотя я видела, что она расстроена. Когда гости стали съезжаться, небо снова прояснилось, единственным напоминанием о грозе был свежий воздух и непрерывный стук капель из водосточных труб. Я угощала закусками людей, которых никогда раньше не видела, затем улизнула в свою комнату, захватив с собой два кусочка холодного пирога на ужин.

Я ела в своей комнате и пыталась читать книжку в мягкой обложке, которую взяла с маминой тумбочки. «Крах» Джозефины Харт. Маме книжка не понравилась, она говорила, что это мусор, который выдают за настоящую литературу. Я решила ее почитать, но мне она тоже не понравилась. Книга об англичанине, как мой отец, который занимался сексом с девушкой своего сына. Все персонажи показались мне отвратительными. Я закрыла книгу и взяла Нэнси Дрю[6] со своей полки. «Тайна аллеи дельфиниумов». Я знала, что слишком взрослая, чтобы читать Нэнси Дрю, но это была моя любимая книга. Я заснула за книгой.

Меня разбудил звук открывшейся двери. Свет из коридора пробрался внутрь, и громкая рок-музыка донеслась снизу. Я лежала на боку, лицом к двери, укрывшись до пояса легким покрывалом. Я приоткрыла глаза и увидела, что на пороге стоит Чет. Он заслонил собой свет из коридора, но его было несложно узнать из-за бороды и очков в темной оправе. Он покачивался, как дерево во время урагана. Я не шевелилась, надеясь, что он уйдет. Может, он искал не меня, хотя я прекрасно понимала, что меня. Я подумала, может закричать или попытаться выбежать из комнаты, но дом гудел от барабанов и басов, и вряд ли кто-нибудь услышал бы меня. К тому же, я была уверена, что Чет убьет меня, если закричу. Так что я закрыла глаза, надеясь, что он уйдет, но услышала, как он вошел в комнату и тихо закрыл дверь за собой.

Я решила не открывать глаза, притвориться, что сплю. Сердце билось в груди, словно обезумев, но я старалась дышать ровно. Вдох через нос, выдох через рот.

Я слышала, как Чет сделал несколько шагов. Я знала, что он стоит прямо надо мной. Я слышала его прерывистое дыхание, чувствовала его запах. Гниющий, затхлый запах, смешанный с запахом сигарет и алкоголя.

– Лили, – шепнул он.

Я не шелохнулась.

Он нагнулся ко мне. Снова произнес мое имя, еще тише на этот раз.

Я притворилась, что глубоко сплю и ничего не слышу. Я подтянула колени, свернулась калачиком, двигаясь так, как сделал бы спящий. Я знала, зачем он пришел, знала, чего он хочет. Он собирался заняться сексом со мной. Но насколько я понимала, это возможно, только если я проснусь, так что я собиралась и дальше притворяться спящей, чтобы он ни делал.

Я услышала скрип, зашуршали джинсы, кислый, пивной запах от бороды ударил мне в нос. Он улегся рядом со мной. Внизу отгромыхали басы, закончилась очередная песня и началась новая, точно такая же. Я услышала, как он медленно расстегивает молнию, затем последовал ритмичный звук, будто терли рукой взад вперед по свитеру. Кажется, он довольствуется собой, я ему не нужна. Мой план сработал. Звук стал быстрее и громче, он произнес мое имя несколько раз, хриплым шепотом. Я думала, он не будет трогать меня, но вдруг почувствовала, как его пальцы дотронулись до моей пижамы. В комнате было тепло, но холодные мурашки покрыли меня с головы до ног. Я заставила себя не открывать глаза. Чет сдавил мою грудь, уколол меня своими острыми ногтями, затем издал звук, похожий то ли на мычанье, то ли на вздох, и убрал руку. Я слышала, как он застегнул молнию и быстро вышел из комнаты. Он ударился об косяк на пороге, потом захлопнул дверь, даже не пытаясь действовать бесшумно.

Я лежала, свернувшись, еще минуту, затем встала с кровати, взяла стул и попыталась подставить его под дверную ручку. Нэнси Дрю сделала бы так. Однако стул для этой затеи не подошел – он был слишком низкий – но все же лучше, чем ничего. Если Чет вернется, ему будет сложно открыть дверь, стул упадет и зашумит.

Я считала, что не смогу уснуть в ту ночь, но уснула, а проснувшись утром, лежала в постели и думала, что делать дальше.

Больше всего я боялась, что если расскажу маме о случившемся, она посоветует мне заняться сексом с Четом. Или рассердится, что я позволила ему войти в мою комнату, или что я позволила ему смотреть на меня в бассейне. Я понимала, что сама должна разобраться с ситуацией.

И я знала как.

Глава 3

Тед

В полночь я стоял на ступеньках нашего особняка, красные огоньки такси пронеслись по улице и исчезли из виду; я старался вспомнить, куда спрятал ключи от дома, уезжая в Лондон неделю назад.

Пока я открывал внешний карман чемодана, распахнулась дверь. Миранда зевала на пороге. На ней были короткая ночнушка и шерстяные носки.

– Как Лондон? – спросила она, поцеловав меня в губы. Изо рта у нее неприятно пахло, видимо снова заснула у телевизора.

– Сыро.

– Прибыльно?

– Да, сыро и прибыльно. – Я захлопнул дверь за собой и бросил багаж на паркет. В доме пахло тайской едой.

– Не ожидал увидеть тебя, – сказал я. – Думал, ты в Мэне.

– Я хотела увидеться с тобой, Тедди. Тебя не было целую неделю. Ты пьян?

– Рейс задержали, и я выпил несколько бокалов мартини. От меня пахнет?

– Да. Почисти зубы и ложись в кровать. Я валюсь с ног.

Я смотрел, как Миранда поднимается по лестнице в спальню на втором этаже, смотрел, как напрягаются и расслабляются мышцы на ее тонких икрах, смотрел, как ночнушка покачивается на бедрах, и вспомнил, как Брэд Даггет положил ее на стол, задрал ей юбку…

Я спустился вниз, где находились кухня и гостиная. Нашел в холодильнике упаковку креветок в соусе карри и съел их холодными, усевшись на разделочный стол.

Голова болела, хотелось пить. Я понял, что даже без сна у меня уже началось похмелье после того количества джина, который я выпил в баре аэропорта, а потом в самолете.

Рыжая девушка из бара тоже сидела в бизнес-классе, в соседнем ряду позади меня. В самолете мы болтали через ряды, хотя уже не обсуждали неверность моей жены. Старушка, сидевшая рядом со мной возле окна, заметила, что мы разговариваем, и предложила:

– Может, вы с женой хотели бы сесть вместе?

– Спасибо, – ответил я. – С удовольствием.

Она пересела ко мне. Я сказал стюардессе принести джин с тоником, затем попросил свою спутницу напомнить ее имя.