Питер Страуб – Темная материя (страница 44)

Он старался держаться как ни в чем не бывало. Когда она махнула рукой на Мэллона и повернулась к разоренной улице, он встретился с ней глазами — только представьте, Кит Хейвард смотрит ей в глаза, видимо, вновь вспомнил «секс-гнездышко». А почему нет? Может, стоит подумать. Мередит не сомневалась, что ей удастся управлять Хейвардом, независимо от того, что у него на уме, и, если повернуть так, будто он ее приглашает, будто у них свидание, Спенсер Мэллон сразу заметит — вот и отлично.

Она обнадежила Кита Хейварда легкой улыбкой и проследила, как та попала точно в цель.

Мэллон выступил перед ними с краткой речью, попросив успокоиться, собраться с мыслями и подумать о стоящей перед ними задаче, отвести от себя отрицательную энергию. «Даже ты, Кит», — сказал он. При этом Хейвард надулся, Милстрэп фыркнул, а она осознала, что Милстрэпу нравилась отрицательная энергия Хейварда, вот подонок. Там, на лугу, им надо быть сильными. Способны они на это? Способны они выбросить из головы эту неуместную задержку? Врал, конечно. Сам-то он уже давно все решил. Он посмотрел на Дональда и спросил: «Ну как, готов, Кроха? Можем мы собраться с силами?» Ошарашил его, дал понять, что Дональд, а не этот пацан Ботик был лидером маленькой группы. И Дональд сказал… Помнишь, что ты сказал, Дональд?

— Я сказал, что мы уже собрались, — мрачно ответил Дон.

Вот-вот. Дональд высказался, Дональд дал ему то, чего он хотел. Спенсер от удовольствия чуть слюнки не пустил. О’кей, говорит, тогда — вперед, наш караван? Он не смотрел на Гути и Миногу, но Мередит — смотрела, и, надо сказать, оба выглядели слегка осунувшимися. Малость выпотрошенными. Особенно Гути. За всю жизнь Мередит очень редко ощущала в себе материнские порывы, она, простите, немножко из другого теста, но тут она едва не подхватила Гути, чтобы утащить прочь. Странное дело: хотя Мередит знала, что Гути по уши влюблен в нее, как большинство мальчишек, весь этот жуткий день он не сводил глаз с Миноги — она что-то значила для него, это точно.

И вот они потопали через город, и, чем дальше удалялись от Юниверсити-авеню, тем быстрее таяло волнение. Все казалось абсолютно нормальным, и не верилось, насколько диким стал мир. Некоторые жилые районы Мэдисона напоминали Новую Англию или пригороды Сан-Франциско. Солидные дома, деревья вдоль тротуаров — в таких местах чувствуешь себя хозяином жизни. Вот по этим милым «профессорским» улицам они неторопливо шагали за своим дубоголовым вождем к краху и гибели. Вскоре начались дома поскромнее и более удаленные друг от друга, а потом группа пошла мимо литейных цехов, механических мастерских, магазинов автозапчастей, заборов из сетки-рабицы, преграждавших подход к грязным окнам, в которые и так никто и никогда не захочет заглянуть… И наконец выбрались, или вышли, или с гордым видом появились на Глассхаус-роуд.

Инстинктивно ребята подтянулись ближе друг к другу. Спенсер перебрался в хвост процессии, как бы защищая с тыла, и проворковал что-то вроде: «Топаем, ребятки, вперед, мои хорошие, бояться нечего, разве только папа Миноги захочет выйти еще на один раунд кулачного боя…»

Что доказывало: Мэллон не был настолько искренен и оптимистичен, как пытался изобразить. Кто и когда слышал, чтобы Спенсер Мэллон нес слащавую чушь типа «ребятки, мои хорошие», — логично? Гути что-то шепнул Миноге. Неудивительно после такого идиотского прокола. Не то чтобы Мередит питала особую симпатию к Миноге, ведь та совсем недавно несколько раз по вечерам ходила на свидания со Спенсером… Кстати, интересно, Ли Гарвелл, «двойняшка» девушки, в курсе?

Вы потрясены? Потрясением это было для Мередит, уверяю вас: любовник, Учитель, наставник предал ее в известной степени, притащив сюда эту школьницу после того, как они поцапались — отгадайте: из-за чего, из-за кого? — из-за этой же самой школьницы. Мередит мечтала, что он останется с ней или заберет ее с собой, если и правда уедет после обряда, как планировал. А предатель отправился на свидание с этой девчонкой, которая, если честно, была прелесть какой хорошенькой, этакой личинкой Одри Хепберн. Мало того, он пригласил ее в лучший ресторан в городе, «Водопад».

Вы разве не знали об этом, Гарвелл? В «Во-до-пад».

Я повернулся к Дональду и увидел на его лице ответ на вопрос, который не успел задать.

— Не знал. А ты знал.

Олсон помялся и сказал:

— Да. Спенсера тянуло к ней.

— «Спенсера тянуло к ней», — передразнила Мередит. — Разве? По-моему, его тянуло ко мне.

— Хм, — сказал я. — Водил в «Водопад»? Она не рассказывала.

Олсон скривился, будто укусил что-то твердое и услышал хруст — не исключено, собственного зуба.

— Все это было так давно, — сказал я, отрекаясь от бессонных часов предыдущей ночи. — Нет, я, разумеется, удивлен, только сейчас это не имеет абсолютно никакого значения.

— Мне вот что интересно, — подала голос Мередит. — Рассказала ли вам ваша подружка что-то в ту ночь, когда вернулась домой, или, может, на следующий день? Вы ведь наверняка спрашивали.

— В ту ночь я ее даже не видел, да и днем, насколько помню, мы почти не разговаривали. Вечером у нее дома никто по телефону не отвечал. Как выяснилось, она сбежала с луга с Ботиком — Джейсоном Боутменом — и всю ночь пролежала у него на диване. Когда я пришел к Ботику, он меня не пустил. Сказал, все паршиво, он не может сейчас говорить об этом, а Минога только что вырубилась, не хочет никого видеть, даже меня.

— Но когда вы наконец встретились и смогли поговорить наедине, что она рассказала?

— Ничего. Сказала, что ничего не может мне рассказать. Бесполезно расспрашивать, поскольку, раз она сама ничего не поняла, я тем более не пойму. Ли страшно злилась на Мэллона — единственное, что было ясно. Я думал, оттого, что он удрал и оставил их расхлебывать случившееся. А еще потому, что увел Дона, ее лучшего друга. Нашего лучшего друга.

— Как мило, — вставил Олсон. — Но, Мередит, давай дальше.

— Да, прошу вас, продолжайте, — сказал я. — Я хочу услышать, что происходило во время обряда.

— В добрый час, — сказала Мередит. — Я там едва не рехнулась, на этом лугу. Народ болтает о горах трупов, миллионах собак, стаях чудовищ, вылетающих из оранжевых облаков… Ничего такого я не видела. Сказать по правде, увиденное мне даже немного понравилось. Оно меня ни капельки не испугало. Именно там и именно тогда я начала понимать многое. Именно там. Королева сделала мне подарок, и это изменило все.

Так вот, приближаясь к лугу, они и впрямь мысленно сплотились еще больше, как выразился Дональд. Но чудилось, что-то должно случиться на пути по Глассхаус-роуд. В первый и последний раз в жизни Мередит ощущала себя частичкой единого целого, активным участником группы, наполнявшей смыслом ее личность. Как пчела в улье или шорт-стоп в бейсбольной команде. У команд есть капитаны, у пчел — пчеломатки, а у них — Спенсер Мэллон. Полное доверие, абсолютная вера. Часто ли вы чувствуете такое? Спенсер Мэллон собирал невинных, хорошо, но Мередит никогда бы не подумала, что сможет вот так слиться с другими.

Придурок…

Ну ладно. И вот она, наивная молодая дурочка, по уши влюбленная в своего авантюриста-философа-колдуна, топает по Глассхаус-роуд с людьми, внезапно ставшими ей невероятно близкими, с ощущением угрозы в душе — поначалу крохотным, едва заметным, но растущим с каждым шагом. Нечто наблюдало за ними. Потом сзади стали доноситься едва слышные шорохи, все ближе и ближе, а группа, дыша как один, продвигалась вперед с Мэллоном во главе. Звуки не напоминали шелест шин по асфальту, они были какие-то нечеловеческие. Никто не оглядывался, даже Хейвард, даже Милстрэп, который в кои-то веки перестал глумиться. Он посмотрел на Мередит — проверить, как она держится, а может, просто поглазеть, не задираются ли у нее шорты, — и лицо у него было белым, как творог.

Кто первым обернулся, она не помнит, а потом начали оглядываться все. Кроме нее. Мередит продолжала движение, она решила, что преследователи хотели именно этого, так что нет нужды расстраиваться. Она шла позади Мэллона, Дона и Миноги, и ей показалось, что они оглянулись одновременно — Минога тотчас отвернулась, а Спенсер и Дон смотрели чуточку дольше, и их лица стали такими же бледными, как у Милстрэпа. Оба заглянули ей в глаза, будто проверяя…

— Да не проверял я тебя, — сказал Дон. — Просто захотелось на тебя посмотреть.

— …или просто хотели на меня посмотреть, неважно. Мэллон сказал: «Вперед, мое войско, нет там никого, да и выглядят они совсем по-другому».

Она вновь прервала рассказ:

— А как они на самом деле выглядели, Дон? Я ведь так и не знаю.

— Собаки-байкеры. Как собаки в байкерских косухах, — ответил он, едва не хихикнув над сочетанием реальной угрозы и нелепого образа. — Большие, свирепого вида, рычат, ходят на задних лапах. Я был слишком напуган, чтобы долго разглядывать их, но, если не ошибаюсь, вместо лап у них были ноги, обутые в мотоциклетные башмаки.

— А Мэллон шел не останавливаясь, — продолжила она. — До сих пор не верится: неужели этого было недостаточно, чтобы попросить его остановиться? Нет, он же вообразил, будто собирается изменить мир, взглянуть на то, что «по ту сторону». Они хотели, чтобы он продолжал идти, а знаете почему? Я потом догадалась. Никто из них не имел понятия о том, что должно произойти.