Питер Страуб – Пропавший мальчик, пропавшая девочка (страница 37)

– Она видела его лицо, – констатировал Флип.

– И мальчик тоже, – подхватила Марта.

– Три недели тому назад? – взвыл Билл Уилк. – А почему мы узнаем об этом только сейчас?

– Потерпите, мистер Уилк. – Полхаус заморозил его взглядом – Профессор Биллинджер спросила мальчика, знает ли он имя человека, с которым разговаривал. Мальчику было известно только то, что незнакомца звали Ронни и он, решив обновить музыкальную аппаратуру, хотел избавиться от старой, а заодно и от кучи надоевших дисков. Его первым вопросом мальчику было, какую музыку тот предпочитает. Услышав ответ, он сказал «Круто! У меня тут рядом машина, а до дома пять минут езды». Ронни слишком уж явно хотел избавиться от своего «хлама», сказал профессору мальчик, и он все пытался найти повод отвязаться от Ронни, когда тот вдруг увидел встающую со скамейки женщину.

– Повезло пацану, – проронил Флип Ослендер.

– Вы говорили с мальчиком? – поинтересовалась его жена.

– Очень хотелось бы, да только адреса его мы не знаем, а своего имени он профессору Биллинджер не сообщил.

– Почему она так; долго молчала? – спросил Филип.

– Физики-астрономы не очень-то интересуются новостями, – ответил Полхаус. – А мэдисонская газета уделяла совсем мало внимания событиям в парке Шермана. Профессор Биллинджер узнала о наших делах два дня назад и сразу же позвонила. На следующий день приехала сюда из Мэдисона. Вчера почти до вечера просидела у нас, помогая составить фоторобот. Похоже, эти астрономы – народ наблюдательный. Профессор припомнила гораздо больше деталей, чем рядовой свидетель.

Билл Уилк раскрыл было рот, но Полхаус шикнул на него, обошел стол, распахнул дверь, выглянул в коридор и сказал:

– Стаффорд, можно.

Когда сержант повернулся, в руках у него была небольшая пачка листов бумаги. Два листа он вручил Филипу Андерхиллу, затем раздал бумаги Ослендерам, Биллу Уилку и Джинни Дэлл Два-три листа оставались у него, когда он вернулся на место.

– Итак, мы полагаем, что у нас есть довольно точный портрет Ронни. – Как и все в комнате, Полхаус опустил глаза на картинку. – Мы считаем Ронни крайне опасным человеком Мы также полагаем, что он орудует здесь по меньшей мере пять лет.

Человек, лицо которого глядело с рисунка, отчасти напоминал одного из тех актеров вроде Мюррэя Гамильтона или Тима Матесона, которые появляются в каком-то фильме или телепрограмме один за другим и чьи имена никак потом не вспоминаются, даже если вы и знали их. Его почти красивая внешность наводила на мысль об услужливой любезности торговца. То, что глаза его были расположены чуточку ближе друг к другу, чем следовало, и нос буквально на миллиметр коротковат, шло на пользу его кажущейся доступности. Эти незначительные изъяны делали внешность Ронни только дружелюбнее. Вероятно, его работа предполагала общение с людьми. Он был из тех ребят, что, сидя рядом с вами за барной стойкой, говорит «Что ж, в баре все едины – и раввин, и пастор, и министр». Такому не составит труда уговорить доверчивого пацана сесть к нему в машину.

– Как это «пять лет»? – взвился Билл Уилк.

– Да, почему вы так сказали? – спросил Филип.

– Когда профессор Биллинджер отодвинула наш временно́й интервал назад, я навел справки в других округах – так, на всякий случай. И вот какая картина выясняется.

Сержант вытянул с низу своей хилой стопочки лист с печатным текстом.

– Август девяносто восьмого. Джеймс Торн, шестнадцатилетний юноша, пропал без вести в Обурне. Обурн – это маленький городок к югу близ Миллхэйвена. Торн был хорошим учеником и до момента своего исчезновения никогда не ночевал вне дома.

Полхаус передвинул палец вниз по тексту.

– Еще один шестнадцатилетний подросток, Лютер Хардкасл, проживавший с дедушкой и бабушкой в Футвилле. В былые времена сельское землячество, а ныне небольшой городок в пяти минутах езды к западу от Миллхэйвена. Никто не видел его с июля девяносто девятого года. Со слов его бабушки, Лютер был немного отсталым ребенком, очень послушным – Сержант поднял глаза. – А вот кое-что интересное. Последним, кто видел Лютера Хардкасла, был его друг Роберт Уиттл, который рассказал офицеру полиции Футвилла, что в тот день столкнулся с Лютером на Мэйн-стрит и пригласил его к себе домой послушать кое-какие диски. Лютер был фанатом Билли Джоэла. Он сказал Уиттлу, что придет попозже, потому что собрался в гости к Ронни – тот обещал отдать ему кучу дисков Билли Джоэла. По тому, как он это сказал, Уиттл решил, что Ронни был другом дедушки и бабушки Лютера или по крайней мере их знакомым.

– Боже мой… – ахнула Джинни Дэлл.

– Дело было в девяносто девятом, а вы до сих пор ни сном ни духом? – Флипа Ослендера, казалось, распирали гнев и скептицизм.

– Вы удивитесь, узнав, каким ничтожно малым количеством информации делятся между собой отделения полиции разных областей. Как бы то ни было, история с Лютером Хардкаслом представляет многое в ином свете. К примеру, Джозеф Лилли. Этот семнадцатилетний парень исчез в июне двухтысячного. Потом Барри Амато, четырнадцати лет, исчез в южном районе Миллхэйвена в июле две тысячи первого. Итак, вырисовывается определенная схема: одно исчезновение в год, всякий раз летом, когда подростки на каникулах и, скорее всего, когда они находились вне дома в ночное время. В две тысячи втором схема чуть изменилась. В прошлом году у нас пропали без вести два подростка в районе Озерного парка Скотт Либоу и Джастин Бразерс, обоим было до семнадцать. Родители решили, что они сбежали из дома вместе, поскольку Либоу только что признался матери, что он гей, а родители Джастина давно знали это о своем сыне. Родители обоих тщетно пытались расстроить их дружбу. Мы тоже поначалу решили, что ребята сбежали вместе, но теперь, пожалуй, изменим свое мнение… Вот как я вижу ситуацию, – продолжал Полхаус. – Ронни уже много лет живет в городе или окрестностях. У него приличная должность и свой дом Он холост. Ему нравится считать себя гетеросексуальным. Этот человек – аккуратный, спокойный и дисциплинированный сосед. Скорее всего, предпочитает одиночество. Соседи никогда не были в его доме. Пять лет назад что-то в нем надломилось, и он уже был не в силах противостоять очень, очень сильному искушению подчиниться своим фантазиям Джеймс Торн попался на удочку его сказки про диски и сейчас, скорее всего, похоронен где-то на участке Ронни. Убийство Торна удовлетворило его аппетит на год, после чего в его лапы попал Лютер Хардкасл Лютер, вероятно, зарыт рядом или же поверх Торна. Хочу обратить ваше внимание на то, что Ронни в поисках жертв выбирал различные районы вокруг Миллхэйвена и продолжал действовать так до нынешнего лета. Он придерживается схемы – одно убийство в год. Летом двухтысячного он вновь отправляется на охоту и похищает Джозефа Лилли. Еще одно тело на заднем дворе или под полом подвала. В две тысячи первом еще одно. В две тысячи втором он вдруг пожадничал и унес двоих жертв. Аппетит его растет. В этом году он ждет благоприятного момента, когда начнутся летние каникулы, и вдруг полностью теряет контроль. Он убивает четверых мальчиков с интервалом в десять дней. Хочу подчеркнуть, он становится все более и более безрассудным Три недели назад он подошел к мальчику уже средь бела дня, и единственное, что остановило его, – это то, что его спугнула наша профессорша. Ронни ненадолго лег на дно. Затем вновь обезумел.

Слова сержанта Полхауса были бы невыносимы, если бы не почти вызывающая бесстрастная властность, с которой он обращался к сидевшим в комнате. Никто не шелохнулся.

– В городе надо ввести комендантский час, – нарушил молчание Филип. Голос его прозвучал как из-за толстой металлической двери.

– Распоряжение о комендантском часе поступит в течение двух дней. Лицам шестнадцати лет и младше будет на законном основании запрещено появляться на улицах после десяти вечера. Посмотрим, даст ли это результат.

– А вы-то что собираетесь предпринять? – спросила Марти Ослендер. – Ждать и надеяться, что поймаете его до того, как он убьет следующего мальчика?

Дальше собрание переросло в ругань по поводу замалчивания событий. Когда Андерхиллы покидали здание, Филип выглядел таким опустошенным и усталым, что Тим предложил отвезти его домой.

– Валяй. – Филип сунул ему ключи.

Билл Уилк, Джинни Дэлл и Ослендеры отделились от других и друг от друга прежде, чем ступили на тротуар. Участники собрания направились к своим машинам, не обменявшись ни словом, ни жестом прощания.

25 июня 2003 года

Шесть часов. Не зная, чем занять себя, или же от недостатка сил придумать себе занятие я сижу здесь на мерзком зеленом диване моего детства, вывожу в дневнике каракули и делаю вид, что не обращаю внимания на доносящиеся сверху звуки. Филип плачет. Десять минут назад он рыдал, а сейчас перешел на тихий устойчивый плач, и стоны со всхлипами сменились тяжкими вздохами. По идее, я должен радоваться тому, что он может плакать. Не я ли так долго ждал от брата хоть капли искреннего чувства?

Теперь мы с ним, как и все, кто был на собрании, знаем имя и лицо того человека, которому можно предъявить наши слезы и наше горе. Маньяк Ронни, такой с виду безобидный. Интересно, как выглядел Калиндар. Можно, конечно, поискать его фото в сети, воспользовавшись компьютером племянника, но мне отчего-то не хочется вторгаться в личную жизнь Марка таким способом. Полиция, конечно, не терзалась подобными муками совести и прошерстила его жесткий диск и электронную почту в поисках секретов, которые мог случайно раскрыть Марк. Поскольку Филип сказал, что полицейские вернули компьютер без комментариев, полагаю, ничего полезного они не нашли.