Питер Страуб – Мистер Икс (страница 77)

От внезапного, огромной важности откровения у меня перехватило дыхание.

Все трое смотрели на меня так, будто наблюдали наяву приход этого внезапного откровения, однако на самом деле видели они не больше чем выражение моего лица. Говард сообщил то, что я больше всего стремился узнать, и заодно это развлекло его.

– Дело в том, что Эдвард Райнхарт не умер в Гринхэвене, – сказал я. – Он живет в Эджертоне. И, насколько мне известно, ведет себя почти совсем как Данстэн.

Подбородок Нетти утонул в ее груди, а Мэй вдруг очень заинтересовалась чем-то на плите. Кларк препарировал фасолину.

– Этого не может быть… – наконец проговорила Нетти.

– Столько всего о нашей семье от меня утаивалось.

– Наслушался сплетен! – Нетти зыркнула на меня.

– Если хотите заставить меня думать, что Данстэны были нормальной семьей, держите меня подальше от тети Джой, – сказал я.

– Джой живет в своем собственном мире, – возразила Нетти. – Разве можно воспринимать ее слова всерьез?

– Вы хотите, чтоб я забыл, как она мановением пальца подвесила в воздухе дядю Кларенса?

– Джой – в отличие от тебя, Нетти, или меня – не так повезло в жизни, – сказала Мэй. – А в своих бедах она винит нашего папу.

– Мы говорим сейчас не о ее бедах, – недовольно проворчала Нетти, – а о том, что она сделала.

– Мы говорим сейчас о Данстэнах, – сказал я. – Тетя Нетти, а ведь вы с Джой не такие уж разные, а?

Она швырнула мне еще один яростный взгляд:

– Я Данстэн, если ты это имеешь в виду. Хочешь, я сейчас докажу тебе, что это так?

Прежде чем я успел ответить, Нетти сунула ладони под мышки и, нахмурившись, уставилась на стол. Кувшин приподнялся, перенесся на другой конец стола и долил чаю в мою чашку. Затем подплыл по воздуху к чашке Мэй, которая сказала: «Нет, спасибо, мне достаточно». Звякнув кубиками льда, кувшин приземлился на стол.

Нетти повернула голову к Кларку. Тревога пробежала по его лицу:

– Нет! Я не…

Он приподнялся на три фута над своим стулом и поплыл к плите, будто в сказке о ковре-самолете.

– Нетти, сейчас же опусти меня!

Она заставила его сделать полный оборот и вернула на стул. Прижав руки к груди, Кларк сделал два шумных вздоха;

– Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты так делаешь.

– Однако ты женился на мне.

– А мне нравится, – защебетала Мэй, – и всегда нравилось.

Нетти вытерла лоб и зафиксировала взгляд на своей сестре. Хихикая, Мэй взмыла над стулом, облетела вокруг стола и вернулась на место.

Нетти сердито смотрела на меня:

– Еще хочешь?

Единственное, что я мог проговорить: «Да…» Сдвинув брови, Нетти скорее смотрела не именно на меня, а на мое положение в комнате. Капелька пота выкатилась у нее на лоб из-под волос. Жжение, предвестник моих «приступов», распускалось в груди. Я чувствовал, как мое существо цепко схвачено и удерживается внутри – в точности как это делал со мной Мистер Икс. С тем же чувством беспомощности перед неодолимой силой я поднялся в воздух над стулом. Мощным порывом ветра меня повлекло в гостиную. Меняя направление, ветер швырнул меня назад, в кухню, и перевернул вниз головой за мгновение до того, как влепить в стену. Крик ликования вырвался у меня из горла. Я подплыл к столу и увидел, что Нетти глядит в никуда, брови нахмурены, а лицо влажно от пота. Я перелетел к своему стулу, завис над ним, покачался вправо-влево, влево-вправо и вертикально опустился на сиденье.

– Тебе, гляжу, это нравится больше, чем мне, – проворчал Кларк.

– Потому что Нэд – Данстэн. – Нетти вытерла лицо салфеткой. – Чем старше, тем быстрее садятся батарейки.

– Нетти, я вчера ездил к вашему старому дому, – сказал я. – И там что-то со мной произошло. Объяснить это я не в состоянии, но могу рассказать, как все было. У меня закружилась голова, а потом вдруг вижу стою посреди комнаты, там на каминной полке были чучело лиса и медные часы.

Не отрывая взгляда от Нетти, я краем глаза заметил, как Мэй подалась вперед, прижав руки к груди. Нетти коснулась салфеткой лба.

– И еще в той комнате был ваш отец, – продолжал я. – На нем был бархатный смокинг, в одной руке он держал сигару.

– Как выглядел наш отец? – спросила меня Мэй.

– Усталым. Но мне показалось, что он скорее делал вид, что это так.

– Что-то не узнаю я отца по твоему описанию: он был очень энергичным мужчиной.

– Зато я узнаю, – возразила Нетти. – И Джой тоже узнает.

– Он говорил со мной, – сказал я.

– Джой вот тоже все твердит, что папа часто разговаривает с ней – оттуда, из нашего старого дома. – Мэй тепло взглянула на меня. – Похоже, твоя данстэновская «доля» наконец-то проявила себя, да только вышло это чересчур сильно – в качестве компенсации за потерянное время.

– Что он сказал, когда заговорил с тобой? – спросила Нетти.

– То, что он сотворил моего отца. Я думаю, его сын назвал себя Эдвардом Райнхартом, когда вернулся жить в Эджертон. Мне бы хотелось знать другое: кто был его матерью?

– Ты хочешь знать, кто была та женщина, которая водила шашни с Говардом? – спросил Кларк. – Кандидаток предостаточно.

– Наша мать частенько говорила, что некоторые из прекрасных дам были не теми, кем поначалу казались, – сказала Мэй. – Папа ей говорил: «Ни единая из них».

– «Прекрасных дам», – повторил я.

– Люди тогда отправляли своих сыновей в школы-интернаты, – сказала Нетти, – с целью завести правильные знакомства, связи. И помнишь, Мэй, когда мы были маленькими девочками, нас в город редко возили. А учителя приезжали к нам на дом.

– Папа нас берег.

– Да только не уберег от того, что заставило бить ветровые стекла машин и срывать электропровода вдоль Вэгон-роуд.

Мэй выпрямилась на стуле:

– Я вышла из себя. Вот и все. Отец тогда очень рассердился, но я не могла совладать с собой и сделала то, что сделала.

– Ты увидела двух девочек, смеявшихся над тобой?

– Все, что я помню, это как папа кричит на меня своим низким сильным голосом. Всю дорогу домой я плакала.

– Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном, – предложила Нетти. – День рождения нашего внучатого племянника через день после похорон нашей племянницы. Нэд, ты хочешь устроить вечеринку на свой день рождения? Я могу испечь сладкий картофельный пирог.

– Спасибо вам огромное, – сказал я, – но вы же знаете, что случается в мои дни рождения. Не хотелось бы портить праздник.

– Ты о приступах? – спросила Мэй. – Этим нас уже не удивишь.

– Ужин мы устроим пораньше. Если почувствуешь, что «накатывает», побудешь в комнате своей мамы, пока не пройдет. Ты же знаешь, как самому управиться с этим, правда?

– Думаю, да, – ответил я. – Конечно, давайте отпразднуем все, что можно!

Я проводил Мэй вниз по ступеням крыльца.

– Это твоя машина, Нэд? Дорогая?

– Взял напрокат.

– Ну, такую малышку не так уж трудно будет конфисковать… – Внезапное вдохновение заставило Мэй резко остановиться. Она повернулась ко мне с ослепительной улыбкой. – Хочешь новую машину ко дню рождения?

– Нет, спасибо, тетя Мэй. В Нью-Йорке место для парковки днем с огнем не сыскать.

– Да, место для парковки не украдешь, – посетовала она – Я раздобуду тебе кое-что другое. Но, увидев эту машину… – Она покачала головой. – Ты упомянул Вэгон-роуд? Папа так рассердился на меня тогда, в тот день. И я знаю почему. Он рассердился оттого, что рассердилась я. На него.

Джой в окне подняла руку, и я помахал ей в ответ. Мэй не видела ничего, кроме Вэгон-роуд.

– Ты говорил о тех девочках… А знаешь, я их помню! Они смеялись над нами. Я хотела умереть. Я повернула голову, делая вид, что слишком горда, чтобы замечать их, и… – Мэй покачала головой. – В итоге я сотворила такое, о чем я и понятия не имела, – но оказалась способна на это! Во мне от Данстэнов было столько же, сколько и в моих сестрах, что бы они ни думали. Господи, какой поднялся шум, грохот! Всюду лопались стекла, рвались и падали провода, лошади бедные так напугались… И все это сделала я! Случившееся напугало меня больше, чем папин крик.

Мы дошли до противоположной стороны улицы и направились к ее дому.