Питер Страуб – Мистер Икс (страница 121)

– Если меня хватит Альцгеймер, надеюсь, моя женушка не посадит меня в фанерный ящик, – проговорил один из полицейских.

– Акт чистейшей любви и нежности, – трагически продолжал Кларк. – А еще у вас будет возможность постичь высоту человеческого благородства, когда вы узнаете, что именно миссис Рэчел Милтон помогла устроить Кларенса в Маунт-Болдуин.

Полицейские переглянулись.

– Пойдемте-ка вниз, – предложил один из них.

Кларк извинился и сказал, что должен сообщить о случившемся своей жене. Когда к дому Джой подъезжала машина медэксперта, Кларк и Нетти вышли на крыльцо и поспешили через улицу. Экспертом был тот же самый утомленный человек с красным лицом, приезжавший после убийства Тоби Крафта. Он остановился у входной двери, а двое полицейских маячили на пороге. Нетти догнала эксперта и застыла перед ним в своей боевой стойке. Сейчас она напоминала гору, известную своими обвалами и лавинами.

– Вы прибыли обследовать тело моей сестры?

– Это моя работа, – ответил эксперт.

– Надеюсь, эту свою работу вы исполните с почтением к покойной и позволите нам заняться приготовлениями к проводам нашей сестры так, как она того хотела бы.

– Миссис Рутлидж, скорее всего, как вы того хотите, так и будет. Я здесь, чтобы официально констатировать смерть вашей сестры и исключить возможность преступления. Но для того, чтобы сделать это, мне необходимо попасть в дом.

– Я вам мешаю? – спросила Нети.

Один из полицейских сообщил эксперту, что тело наверху. Эксперт повернулся к Нетти:

– Чем вы можете объяснить запах в этом доме?

– Главным образом присутствием Кларенса, – ответила она. – Как только его рассудок угас, его личная гигиена стала главной заботой моей несчастной сестры. Еще воняют отбросы, которые сестра, с сожалением должна констатировать, копила в кухне.

– Отбросы так не пахнут. Ваша сестра случаем не испытывала проблем с подземными водами в подвале дома?

– Доктор, – ответила Нетти, – двое этих симпатичных молодых офицеров ждут не дождутся, чтобы помочь вам.

Медэксперт сделал шаг назад, едва не налетев на меня, и пробормотал извинения. Ухмыляющиеся полицейские повели его наверх.

Нетти бочком приблизилась ко мне:

– Ты все правильно сделал, сынок.

– Надеюсь…

– Ребенок тянул силы из моей сестры с первой же минуты после своего рождения. Джой шлет тебе благословения за то, что ты похоронил Мауси по-людски. Надеюсь, ты время от времени будешь приезжать навещать нас.

– Тетушка Нетти, – сказал я, – пожалуйста, не придавайте значения тому, что вы прочтете обо мне в газетах. Как только начнется следствие над Стюартом Хэтчем, все забудется.

На лестнице послышались шаги – к нам спустился мед-эксперт. Взяв меня за руку, Нетти приподняла подбородок, чтобы взглянуть на него свысока.

– Чуть позже я выпишу свидетельство о смерти и укажу в нем сердечный приступ как причину. Вы можете заняться любыми приготовлениями, какими пожелаете.

– Благодарю вас, – ледяным тоном произнесла Нетти.

– А мистер Кротерс был человеком необычно маленького роста?

– Он был таким, каким был, – величественно проговорила Нетти. – Болезнь лишила Кларенса физического роста невероятно жестоким образом.

Стараясь держаться подальше, медэксперт обошел ее и вышел из дома. Нетти устремила командирский взгляд на полицейских.

– Молодые люди, вы нам очень помогли в этот горестный час. Я счастлива убедиться, что такие джентльмены, как вы, посвятили свою жизнь служению людям.

Минуту спустя один из них говорил по телефону с мистером Сполдингом, второй же занял пост у входной двери.

– Может, мне остаться еще на денек-другой? – спросил я у Нетти.

– Спасибо, что потратил на нас столько времени, – ответила она. – К тому же ты спас наши фотографии! Это такое облегчение для меня, Нэдди. Иди, готовься в дорогу, и – не пропадай.

– Береги себя, – напутствовал Кларк. – Теперь, когда Мауси в земле сырой, нас еще на одного меньше.

134

Небо над Вишневой исчезло. Влажной серебристой дымкой укрыло ветровое стекло моей машины. Включив щетки, я очистил два сегмента стекла, и улица стала видна достаточно хорошо, чтобы ехать по ней.

Вернувшись к себе в номер, я заказал билет на рейс в шесть вечера из Сент-Луиса в Нью-Йорк, оставив себе временной промежуток – достаточный, чтобы успеть сбиться с пути и отыскать его вновь. После этого позвонил в агентство проката автомобилей и сообщил, что оставлю взятый у них «таурус» в аэропорту Сент-Луиса с поврежденным задним бампером. Диспетчер с манерами тюремного надсмотрщика попросил меня подождать; я ждал, пока он пререкался с их отделением в Сент-Луисе, затем вновь обратился ко мне:

– На первый раз вам это сойдет с рук, мистер Данстэн. Только когда будете сдавать ключи, оставьте подробности дорожно-транспортного происшествия, имя, адрес и номер телефона второго участника происшествия и название его или ее страховой компании.

– Эту информацию можете получить у Стюарта Хэтча, – сказал ему я. – Он напился и, сдавая назад на своем «мерседесе», смял задний бампер вашего «тауруса».

– Доплата за возвращение машины вне города – пятьдесят долларов, – буркнул диспетчер и бросил трубку.

Я позвонил в авиакомпанию и повысил свой статус – переоформил билет на первый класс. Если верить К. Клейтону Кричу, я стал обладателем по меньшей мере десяти миллионов долларов, и теперь то, что подходило для Гринни Милтона, стало подходить и для меня. Соседям по первому классу придется по душе моя розовая куртка. А еще перед посадкой пассажирам первого класса дают лишний пакетик соленых сухих крендельков.

135

Один-два смахивавших на живые мощи прохожих встретились мне в густом тумане на Евангельской. Неоновая полоса потерявшей букву вывески «Отел Париж» окрашивала булыжники мягким и зыбким багряным светом. Я бросил свои пожитки на заднее сиденье и сел за руль. На Честер-стрит я повернул к северу, рассчитывая в конечном счете увидеть знак, указывающий направления к мосту через Миссисипи и к шоссе на Сент-Луис. Прежде чем я доехал до Колледж-парка, здания с обеих сторон будто отодвинулись за серый матовый экран, а фары встречных машин стали казаться глазами огромных кошек. Мне вдруг вспомнились зубы Мышонка, вцепившиеся в подушку, и я увидел, как темно-синие сполохи метались в кольце густо-красного, просвечивавшего сквозь кожу уродца… Обрывки грязно-серой паутины, прилипшей к телу, голова весом с шар для боулинга на подушке… Пустынный простор кампуса Университета Альберта скользнул мимо с другой, как мне показалось, стороны. Я продолжал ехать. Я нигде не сворачивал, а значит, держал направление на север вдоль берега реки к Сент-Луису.

Потом я вспомнил, что Честер-стрит становилась Ярмарочной улицей, когда пересекалась с Колледж-парком, и Ярмарочная не вела мимо Альберта, а заканчивалась на южной границе кампуса. Выходит, я каким-то образом умудрился сделать круг и сейчас ехал на юг по неизвестной улице. Альберт не менял своего географического положения, это я изменил свое. К счастью, оставалось еще несколько часов, чтобы добраться до Сент-Луиса. Нужно всего лишь развернуться.

Наволочка Мышонка приземлилась осторожно, но недостаточно мягко на дно ямы в запущенном саду Джой. Я услышал, как она ударилась о землю, и подумал о тех словах, что произнес над могилой Мышонка. Пожалуй, надо было сказать не так. Мышонок заслуживал большего от своего убийцы. Мышонок был одним из настоящих Данстэнов. Кларк сказал мне, что я становлюсь настоящим Данстэном, но мы с Мышонком были абсолютно разными. Мышонок – из тех, что там, в небесах, в Блеске и Великолепии. Такие как Мышонок – они и есть то, что струится из пушечного жерла и из трещины в золотом кубке. Говард узнал об этом, и знание это отравило его.

Я не мог понять, где нахожусь и куда еду. Пытаясь увидеть знакомое название на указателях, я пригнулся к рулю и напряженно вглядывался через ветровое стекло. В десяти футах впереди из серой мути вдруг материализовался зеленый дорожный знак и поплыл ко мне. Рунические каракули скользнули мимо за мгновение до того, как их удалось распознать. Неважно, подумалось мне: если я двигался к югу, думая, что еду на север, – значит, нужно повернуть направо, то есть на запад, на следующем перекрестке, а потом на следующем – опять направо, то есть на север.

Еще два неразличимых знака выплыли из тумана и канули, а я ехал на север, двигаясь параллельно реке. Мысленно я представлял себе карту Миссисипи и городов в штатах Миссури и Иллинойс по обоим берегам. Мне надо было найти Джонсборо, Мерфисборо и Кристалл-Сити. К северу от Кристалл-Сити располагался Бельвилль, а от него было рукой подать до восточной части Сент-Луиса. Туман должен рассеяться, а если нет, то доберусь же я когда-нибудь до ясного участка пути. Пока я в движении, цель моя все ближе.

Со скоростью десять, потом пять миль в час я следовал за светом своих фар сквозь податливую серую стену. Когда становилось не видно ничего, кроме этого света, я останавливался, включал «аварийку» и ждал, пока не проявлялись контуры дороги. Когда изредка впереди всплывали огни встречной машины, я прижимался к обочине, снижал скорость до минимума и пропускал ее. Так прошел час. Туман начал рваться на части и редеть, показались двухмерные контуры домов, теснившихся друг к другу на узких улочках. Это, наверное, Джонсборо, решил я. Снова пал туман и смыл дома. Полчаса спустя я въехал в мерцающую дымку, которая накрыла поля по обе стороны дороги. Дымка вдруг сгустилась, соткавшись в серую темень, и вынудила меня сбросить скорость до пяти миль в час.