Питер Ньюман – Семеро (страница 13)

Прекрасно, думает она. Вся ее жизнь была сплошной чередой препятствий. Не поздно ли что-то менять?

Время проходит в дымке размышлений, проектирования, работы, а также пота, проклятий и улыбок.

Когда оболочка близится к завершению, Массасси начинает работать над ее оружием. Она и раньше создавала мечи для своих рыцарей-серафимов. Каждый хранит в себе мельчайший фрагмент ее сущности, активируемый песней. Она их не усложняла, ограничив их действенность навыками тех, кто их использует. Здесь таких ограничений не будет. Она собирается создать нечто, обладающее собственным сознанием. Это будет отчасти союзник, частично расширение, единое, но разделенное целое.

Льется металл, еще и еще, затачивается край, клинок регулируется на фокусирование и выброс сущности.

Она снабжает меч глазом, помещая его на крылатую крестовину. Ее замысел заключается в том, что связь будет обоюдной, что позволит мечу сообщать своему носителю о развитии битвы и, в случае необходимости, направлять его руку в бою.

Пока что безмолвный меч вкладывается в пустую руку, безжизненные пальцы смыкаются вокруг рукояти.

Когда все готово, она забирается на помост и поднимает свою металлическую руку. Радужка на ее ладони открывается, и она кладет руку на глаза своего создания.

Заходя вглубь, Массасси направляет свою волю. Ее цель – создать идеал, существо, которому нет равных, которое будет обладать силой творить то, что необходимо. Из нее выплескивается сущность, наделяя оболочку светом, наделяя ее жизнью. Часть этого света проходит сквозь его руку, вливаясь в меч и утекая обратно. Подобно ребенку в лоне матери, оболочка тянет жизненные силы из Массасси, вбирая в себя аспекты ее личности. Она пытается удержать сожаления и сомнения и отдать лишь сильнейшие части себя.

Сущность в оболочке обретает форму, удерживаемая линзами и кабелями, и подобно воде течет по внутренним каналам. Она находит собственный ритм и становится независимой.

Массасси отпускает захват и тяжело прислоняется к помосту. На нее моментально наваливаются вся ночная работа, все долгие часы. Старые суставы внезапно заявляют о себе, и все, на что она сейчас способна, – это тяжело дышать, более походя на мешок с костьми, чем на богоподобную императрицу.

Она делает выдох, фигура перед ней – вдох, и воздух начинает трещать от энергии. Три глаза открываются одновременно, и рождается Альфа.

Опускается серебряная рука, предлагая Массасси помощь. Никогда она не соглашалась ни на чью помощь, но сейчас принимает ее без колебаний, и ее аккуратно ставят на ноги.

Впервые за свою жизнь она не одинока.

Поднимая взгляд, она видит глаза чистейшей лазури, как небо в идеальный для полетов день. Они восхищенно смотрят на нее, наполненные любовью.

Она ищет в Альфе трещины, сбои и протечки сущности, и ничего не находит.

– Ты справишься, – говорит она.

Грудь Альфы надувается, реагируя на скрытую похвалу. Он говорит, и его слова разносятся по всей мастерской, заставляя металл звучать, а кровь – петь.

– Я готов, создательница. Начнем?

– О да, – отвечает она, – еще как справишься.

Глава четвертая

«Покой капитана» скользит по морю, оставляя за собой световой след. Специальное подразделение рыцарей Веспер, Орден Сломанных Клинков, занимает место на палубе и под ней. За прошедшие годы они видели и пережили многое, и этот опыт и взаимное уважение их сплотили. Несмотря на глубоко засевшие предрассудки, проведенное с Веспер время несколько расширило их взгляды, и теперь они с горем пополам принимают штурмана корабля.

Самаэль за штурвалом. Подобно остальным рыцарям, он носит броню, но она – набор изношенных доспехов, найденных на древнем поле боя. Мешанина, какофония, но функциональная. Абсолютно оправданная. Ибо Самаэль – уникальный полукровка, измененный, будучи взрослым, и его человеческая сущность сосуществует с сущностью рыцарей Нефрита и Пепла. Командир, когда-то великий человек, поддался совращению, а его душа едва не сгорела из-за фрагмента инфернальной сущности, превратившей его в раба. И подобно многим, кто когда-либо страдал, он передал это страдание дальше, привязав Самаэля к своей воле.

И Самаэль бездумно служил, покуда командира не уничтожили. С тех пор он бродил, иногда служа другим, иногда – самому себе. Теперь он служит Веспер, и пока что его это устраивает.

Будучи потомком Узурпатора, Самаэль не испытывает любви к инферналям, кроме одного, связанного с ним нитью сущности. Невидимая для большинства, эта нить соединяет его с Псиным Отродьем, шелудивым созданием с рыжей шерстью и оторванным во цвете лет ухом. Полупса зовут Ищейка, и в его череп вставлен глаз Самаэля, точно так же, как глаз полупса – в череп Самаэля. Обмен глазами создал прочную связь, позволяющую им разделять зрение и ощущения.

Сейчас внимание Самаэля направлено на контрольную панель «Покоя капитана», но он также осознает, что Веспер чешет пятно на его шее и что живот требует еды.

Веспер стоит на носу, ветер развевает ее волосы. По одну сторону от нее сидит Ищейка, по другую – козел. Кажется, что всем троим одинаково приятно ощущать встречный ветер.

Когда к ним присоединяется Самаэль, она поднимает бровь.

– Не в твоих правилах оставлять панель управления.

– Верно, не в моих, – отвечает он сухим надтреснутым голосом, будто страдающий от жажды человек. – Но мы на месте.

Веспер смотрит ему за плечо, видит, как затихает световой двигатель, ощущает, как в медленном развороте замедляется «Покой капитана». Хмурясь, она поворачивается на месте, вглядываясь в горизонт, пока не совершает полный оборот.

– Ты уверен? Как-то тихо.

– Это наши координаты. Думаешь, Первый придет?

– Зачем так заморачиваться, чтобы потом не появляться?

Самаэль издает сухой лающий звук.

– Причин может быть масса. Чтобы увести тебя от Империи и получить возможность атаковать в другом месте. Или напасть на тебя там, куда ты не сможешь пронести Злость.

– Ну, если так посмотреть…

Ищейка тихо скулит, и Веспер опускает взгляд.

– Что такое?

– Ему нравилось твое внимание, – отвечает Самаэль, – и у него все еще не перестало чесаться.

– Прости, Ищейка, – говорит она, возобновляя свои обязанности чесальщицы. – Дело в том, что я знаю: у Первого тысяча причин желать мне смерти. Мои рыцари в целом не в восторге от ситуации, а если бы дома узнали, что я здесь, – она качает головой, – не перестали бы меня поучать.

– Они не в курсе?

– Ну, подробностей они не знают. Я сказала им, что хочу заключить долгосрочный мир и что нам нужно поменять свое мнение об инферналях.

– Но ты не называла имени Первого?

– Нет. Не думаю, что Покорность, или жители Сияющего Града, – она кривится, – или мой отец к этому готовы.

Самаэль задумчиво кивает.

– Согласен.

– Пока что они даже представить себе не могут масштаб того, что я хочу изменить. Надеюсь, если мне удастся это провернуть, им и не придется. Все сразу же станет видно. – Она смотрит в разные глаза Самаэля. – Я собираюсь это сделать, чего бы мне это ни стоило.

– А Злость рада твоим планам?

Веспер дотрагивается до рукояти меча, и тот начинает гудеть под кончиками ее пальцев.

– Не уверена, что меч в принципе способен испытывать радость. Но мы это обсудили и придерживаемся единого мнения.

Наступает негнетущая тишина. Проходит время, рыцари тихо переговариваются между собой, Веспер играет с Ищейкой, а Самаэль с козлом наблюдают за волнами.

Затем вода вокруг корабля начинает темнеть.

Самаэль поднимает взгляд к небу, но находит там всего лишь несколько облаков, и ни одно из них не перекрывает солнце. Они с Веспер бегут к лееру и перевешиваются через него.

Под ними движется тень, которая становится тем больше, чем выше она поднимается. Хотя скверна и увеличила обитателей глубин и по размерам то, что приближается, напоминает одного из них – оно слишком твердое и слишком статичное для того, чтобы быть живым. Это корабль, построенный в дни расцвета Империи, – волнотворец. Соответствуя своему имени, он поднимает воду вокруг себя, заставляя «Покой капитана» качаться на волнах. Под их ногами шатается палуба, затем раздается глухой звук падения, и ботинки Веспер на короткое мгновение оказываются в воздухе. Она крепко хватается за леер, а рыцари тем временем стоически выжидают, приклеенные к своим местам.

Внутри волнотворца активируются магнитные замки́, цепляя его к меньшему судну. Не обращая внимания на дополнительный вес, он продолжает подниматься, пока поверхность воды не разрезает тупой нос, выталкивая себя и меньший корабль в воздух.

Во все стороны летит пена, а качка на волнах приобретает постоянный ритм, все утихая, покуда оба корабля и вода вокруг них не успокаиваются.

На боку волнотворца открывается люк, откуда возникает фигура в черном, чьи свободные одежды развеваются вокруг такой же брони. Одним прыжком он перемещается на шесть метров и приземляется на леер, ставя ноги по обе стороны от рук Веспер.

Рыцари срываются с места, спеша ее подхватить. Самаэль обнажает старый меч, а за плечом у Веспер злобно открывается глаз.

– Стойте! – кричит она, поднимая руки. – Все, остановитесь! Отбой!

Внезапно все замирают, хотя и остаются настороже. Самаэль возвращает меч в ножны.

Первый смотрит на них сверху вниз.

– Вижу, вы все еще склонны к… насилию, и я не удивлен.