Питер Мейл – Прованс навсегда (страница 14)

Ежегодно их оказывается все больше. Как обычно, их привлекает природа и погода, а в последнее время к обычным притягательным факторам прибавились еще два.

Первый фактор чисто практического характера. Прованс с каждым годом становится все доступнее. Поговаривают, что парижский экспресс TGV скинет еще полчаса с и без того беспрецедентных четырех, за которые он долетает до Авиньона. Крохотный городской аэропорт постоянно расширяют, того и гляди он превратится в «Авиньон Интернасьональ». Перед марсельским аэропортом выросла громадная зеленая модель статуи Свободы, маркирующая открытие прямой линии Марсель — Нью-Йорк, два рейса еженедельно.

Кроме того, Прованс снова «открыли», и не просто Прованс вообще, а конкретно городишки и деревеньки, в которых мы закупаем продукты, роемся на рынках и в лавках. Мода наложила на нас лапу.

Библия прекрасного пола, «Вуменз виар дейли», нью-йоркский провозвестник длины подола, объема бюста и веса обручей, навешиваемых на уши, отважилась в прошлом году на вылазки в Сен-Реми и Люберон. В ней были продемонстрированы объекты поклонения при баклажанах, бокалах, стриженых кипарисах, в амплуа отшельников, отрешившихся от всего — кроме партнера, обычно противоположного пола, а также фотографа, bien sûr,[89] — и наслаждающихся прелестями «простой сельской жизни».

Американский «Вог», символ пресыщенности с пропитанными душистыми парфюмерными объявлениями страницами, втиснул статью о Любероне между афинскими звездными гороскопами и обзором парижских бистро. В первых строках статьи Люберон объявлялся «потайным югом Франции», но уже во вторых строках тайна улетучивалась, а область объявлялась самым модным местом французов-отпускников. Как понимать эти авторские контрапункты, следовало бы справиться у редактора выпуска.

Редакторы французского выпуска «Вог», разумеется, посвящены во все тайны и секреты и готовы поделиться ими с читателями, о чем без утайки заявили в самом начале статьи. С томным, усталым вздохом они сообщили, что с Любероном покончено: le Lubéron, c'est fini. За сим последовали обвинения в снобизме, дороговизне и вообще, «сколько можно!». Люберон вышел из моды — démodé.

Неужто именно это они и хотели сказать? Еще чего! Упаси боже. Следующая дюжина страниц проповедовала прямо противоположное. Люберон по-прежнему притягателен для парижан и для иностранцев, которые, по выражению автора, «часто знамениты». Насколько часто впадают они в пароксизмы знаменитости, сколько раз в неделю, в месяц или в год, «Вог» не конкретизирует, зато знакомит нас с этими персонами. Давайте заглянем в их частную жизнь, приглашает нас журнал.

Прощай, частная жизнь! Двенадцать страниц снимков «часто знаменитых» персон с дочками, собачками, подружками, подушками, сосредоточенных и рассеянных, на диванах и в бассейнах. Приводится карта укромных уголков этого «le who's who», разоблачаются попытки «часто знаменитых» спрятаться от — ах! — мирской суеты. Куда тут спрячешься! Бедолаги не могут сунуться в воду или сунуть нос в бокал, поправить прядь волос или лямку пляжного бюстгальтера без того, чтобы в кустах не щелкнул затвор фотоаппарата. Читатели «Вог» должны увидеть всё.

Среди фото артистов, писателей, дизайнеров, политиков и магнатов затесался снимок господина, который, как гласит подпись, знает все дома в ареале и который принимает одновременно по три приглашения на обед. Читатель может вообразить, что психология господина страдает от последствий голодного детства, либо снедает его страсть к gigot en croûte[90] ан нет. Господин этот трудится, аки пчелка, вкалывает в поте лица своего. Он агент по недвижимости. Он должен знать, кто хочет купить, кто хочет продать, кто просто приценивается, так что никакое количество обедов не покажется чрезмерным, чтобы оставаться au courant, в курсе.

Кипучая пора настала для агентов по недвижимости в Любероне. Мода подняла цены, как три обеда вздувают желудок. Даже за то краткое время, что мы провели здесь в качестве жителей, цены на недвижимость взмыли вверх без всякого на то основания. Живописная развалина с половиной крыши и несколькими акрами земли — три миллиона франков. Одни наши знакомые решили построить, а не перестраивать, и неделю не могли опомниться — пять миллионов только по прикидочной смете. Домик «с возможностями» в «привилегированной» деревне — пожалуйста, миллион.

Соответственно капают жиром и агентские гонорары, хотя насчет процента можно и поторговаться. Мы слышали о комиссионных в размере от трех до восьми процентов, взимаемых когда с продавца, когда с покупателя.

Такие комиссионные могут неплохо обеспечить агента и его семью. И профессия интересная. Разве не увлекательно осматривать дома и участки, знакомиться с продавцами и покупателями, не всегда честными, надежными, порядочными, как мы увидим, но редко скучными… Профессия не только достойная внимания, но и полезная как для общества, так и для посвятившего себя этой профессии индивида, дающая возможность занять время между обедами.

Но света без тени не бывает, везде жизнь понатыкает проблем, препон, рогаток. Главная проблема — проклятые конкуренты. Почти шесть желтых страниц воклюзского телефонного справочника заняты телефонами и объявлениями агентов по недвижимости. Недвижимость стильная, недвижимость с характером, недвижимость эксклюзивная, высокого качества, уникальная, чарующая… брови ползут вверх от изысков терминологии. В чем разница между характером и стилем? Выбрать себе халупу эксклюзивную или уникальную? А то, может, чарующей хижиной поинтересоваться? Единственный способ вызнать — прихватить свое воображение и терпение к агенту, потратить утро, день, неделю на осмотр bastides, mas, maisons de charme[91] и иных белых слонов, от которых возжелали избавиться владельцы.

В наши дни отыскать в Любероне агента по недвижимости не сложнее, чем продуктовую лавку. В старину обычно деревенский notaire[92] был в курсе, что матушка Бертран продает свою старую ферму, что недавняя кончина домовладельца произвела на свет божий бесхозный дом. Сейчас эти функции перенял агент, имеющийся почти в каждой деревне. В Менербе их два, в Боньё три, в более модном Горде аж четыре. Именно в Горде мы наблюдали конкуренцию в действии. Один агент всовывал свои листовки под дворники автомобилей на стоянке; за ним на почтенном удалении следовал второй. Этот деловито удалял визитки конкурента и заменял их своими. К сожалению, у нас не было времени дожидаться появления третьего и четвертого, вероятно затаившихся за углом.

Все без исключения агенты поначалу лучатся улыбками и стремлением услужить клиенту, все охотно продемонстрируют досье с прекрасно выполненными снимками воздушных замков на сухой почве Люберона. Цена на некоторые даже не дотягивает до семизначных цифр. Вот это, это и это, правда, уже продано… И это тоже… Но много еще осталось. Мельницы, монастыри, хижины пастухов, настоящие господские замки, причудливые домики с бельведерами, фермы… Такой богатый выбор у первого же агента!

Но если вы обратитесь ко второму, к третьему, непременно испытаете ощущение déjà vu.[94] Что-то знакомое увидится в снимках. Они могут быть выполнены с другой точки, но объект-то тот же самый, вне всякого сомнения. Те же мельницы и монастыри. В этом еще одна проблема, осложняющая жизнь агента. Не хватает в Любероне недвижимости на продажу!

Ограничения на строительство в Любероне жесткие, и их более или менее соблюдают все, кроме крестьян, которые, кажется, строят как бог на душу положит. Поэтому beaucoup d'allure[95] недвижимости катастрофически не хватает. Спасает охотничий инстинкт. Многие агенты периоды зимнего затишья проводят на колесах, присматриваясь и прислушиваясь, выискивая ниточки, ведущие к потенциальным продавцам, мечтая обнаружить сокровище, готовое появиться на рынке. Если повезет, если агент оперативен и убедителен, он может получить исключительное право на продажу и, соответственно, на комиссионные. Чаще же происходит иное, продавец обращается к двум-трем агентам, оставляя без внимания вопрос их взаимоотношений. Комиссионные часто приходится делить.

Дополнительные проблемы. Кто обнаружил клиента? Кто первым продемонстрировал объект? Мирное сосуществование и сотрудничество не всегда возможны, дух конкуренции часто ведет к недоразумениям, к конфликтам. Следует обмен обвинениями в неэтичном поведении, телефонные перепалки, иногда привлекается в качестве третейского судьи клиент. В общем, складывается неприятная ситуация и вчерашний уважаемый коллега превращается в escroc.[96]

C'est dommage, mais.[97]

Тяжкий крест для агента — клиенты, их ненадежность, непредсказуемое поведение. По какой причине агнец, подставляющий бока для стрижки, вдруг превращается в клацающего клыками волка? Бесспорно, деньги, это неизбежное зло, играют решающую роль. Однако не они одни. Желание спорить с пеной у рта, отстаивать свой кровный интерес опирается не только на франки и сантимы, но и на спортивный азарт, на желание добиться победы, самоутверждения. За счет контрагента. И за счет агента, который оказывается между продавцом и покупателем, между двумя жерновами.

Трения вокруг цены и суммы — феномен общечеловеческий, но в Любероне, как и везде, воду мутят и специфические местные особенности. Покупатель недвижимости здесь чаще всего парижанин или другой иностранец. Продавцы же почти всегда paysans du coin, местные крестьяне. Разный типаж, разное отношение к сделке, разные позиции. Изнуряющая покупателя и агента торговля затягивается на месяцы.