Питер Хизер – Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть (страница 12)

Как только два Теодориха поняли, что на самом деле происходит, и решили не воевать – процесс, на который, наверное, ушла пара наносекунд, – младший из них выдвинулся в сторону Константинополя. Преданный и раздраженный, со своими приверженцами, которые становились все более неуправляемыми, исходя из провала – пока – большой игры, которая не принесла ожидаемых барышей (это буквально, если верить жалобам на непоявление казначея, обязанного заплатить готам, в чем я не вижу причин сомневаться), младшему Теодориху позарез нужен был успех. Некоторые из его последователей годом раньше переметнулись к Страбону, и их лояльность основывалась на личной отваге его дяди, а не древней нерушимой традиции верности королевской власти. В 478 г. Восточная империя, по крайней мере в лице Зенона, ответила решительным «нет» на совершенно непрошеное и своекорыстное предложение помощи, разыгранное в виде марша паннонийских готов на юг пятью годами ранее, и каждый старался решить, что ему делать. У Зенона в окрестностях столицы имелись две свободные враждующие группировки готов – и не было надежной армии. Так как Страбон был немного меньше зол на все это, чем его младший соперник, император решил заключить с ним сделку, предложив бланковый чек, который должным образом заполнил вождь фракийских готов. Пост главного военачальника империи стал его, а к его людям из Константинополя на север потекли золото и продовольствие.

Это помогло Зенону выиграть некоторое время, пока Теодорих остывал, но несчастным провинциальным жителям Балкан пришлось платить за это непомерно высокую цену. Со времен своего пребывания в Константинополе в качестве заложника гот знал, что стены города неприступны, так что он медленно отступал на запад по одной из самых больших (длиной 1120 км) древних дорог империи – Виа Игнатия, построенной во II в. до н. э., чтобы связать цепочку римских колоний, протянувшихся от Адриатики до Босфора. Чтобы порадовать своих людей трофеями, дать выход своему раздражению и заставить Зенона обратиться к нему с предложением – почти в равных количествах, – главные города по пути были разграблены; археологические раскопки городов Филиппы и Стобы демонстрируют шрамы разграбления. Затем он решил нанести своими более подвижными силами удар по легко обороняемому стратегическому порту Эпидамну, который он и захватил хитростью летом 479 г. И там, как рассказывает нам Малх, по плану он должен был ждать, что случится дальше[37].

В небольшом укрепленном пункте за пределами города он встретился с послом императора, чтобы озвучить свое недовольство в отношении военных операций 478 г. Сбросив с себя этот груз и чувствуя себя уверенным за городскими стенами, он также сделал ряд предложений, без сомнения, смущенному послу. Если все вопросы между ними будут решены, он хотел бы разместить своих невоюющих сородичей в городе по выбору Зенона, отдать ему своих мать и сестру в заложники и воевать с шестью тысячами своих воинов там, где сочтет нужным император. Неудивительно, что его первая идея состояла в том, чтобы «с этими и иллирийскими войсками и любыми другими, которые пошлет император, уничтожить всех готов во Фракии при условии, что если он выполнит это, то станет военачальником вместо [Страбона] и будет жить в Городе, как живут римляне».

В качестве альтернативы «он пожелал, если прикажет император, отправиться в Далмацию и возвратить на трон Непота (Юлий Непот – римский император, который в 474–475 гг. владел Далмацией. – Пер.)».

Юлий Непот был последним императором Западной Римской империи, признанным Львом в Константинополе. Командуя вооруженными силами Западной Римской империи в Далмации, он высадился в Портусе (один из двух римских морских портов, расположенных вниз по течению Тибра к морю) 19 июня 474 г., чтобы свергнуть претендента на трон Глицерия, и в тот же день был провозглашен вместо него императором, а через несколько дней он снова был в Риме. Его сверг, в свою очередь, полководец итальянской армии Орест, сына которого – Ромула, известного как Августул, все называют последним императором Западной Римской империи; после его низложения в 476 г. Одоакр отправил императорские одежды в Константинополь.

Поэтому возвращение на трон Непота означало бы поход в Италию и сам Рим[38]. Насколько серьезен был Теодорих, когда делал это предложение в 479 г., неясно. Полагаю, он больше ожидал какого-то обновленного альянса против Страбона. Но его предложению суждено было стать пророческим: через десять лет обоз Теодориха отправится с Балкан назад на север; пунктом его назначения будет не Паннония, а сама Италия. Обстоятельства, которые привели к этому итогу, были непредсказуемыми для Теодориха, когда он уходил после встречи с послом Зенона в конце лета 479 г.

Отправить Теодориха из Эпидамна в Равенну – более трудная задача, чем переместить его из Сингидунума в Эпидамн, потому что у нас иссякают отрывки из необычайно подробной истории, написанной Малхом, вполне вероятно, потому что сама история подошла к концу. В других источниках есть достаточно информации, чтобы рассказать ее в общих чертах, однако материал Малха помогает нам проникнуть в суть долгосрочных позиций на переговорах, соперничества и мотиваций. Имеющийся материал все еще оставляет открытым или почти открытым один главный вопрос – толкования, как мы это сейчас увидим. Но я полагаю, что все не так уж и плохо, когда события имели место более полутора тысяч лет назад.

К осени 479 г. ситуация зашла в тупик. Зенон заключил сделку, которая стала чрезвычайно выгодной для фракийских готов – потому что у него не было выбора, – в то время как Теодорих захватил стратегически важный пункт. Однако когда последний обсуждал положение дел с послом Зенона, он не знал, что его медленно двигавшийся обоз попал в засаду по пути в Эпидамн, в результате чего в плен попали 5 тысяч человек, были захвачены 2 тысячи повозок и большое количество трофеев.

Операция оказалась достаточно успешной, чтобы Зенон подумал, что над силами Амала можно еще добиться достаточного военного преимущества и диктовать ему условия долгосрочного соглашения и, возможно, даже ухода готов с римской территории[39]. К сожалению, мы так и не узнаем, что на самом деле случилось с обозом и пленниками или что Теодорих попытался сделать, когда узнал об их потере. Вероятно, он немногое мог предпринять непосредственно сразу после этих событий, но ситуация, когда он в большей или меньшей степени полностью потерял инициативу, изменилась на прямо противоположную, как только в Константинополе продолжилась уже известная нам политическая мыльная опера со всеми своими неожиданными поворотами событий.

Факт, что Зенон и Страбон заключили сделку, не мог скрыть того, что они ни на йоту не доверяли друг другу по той простой причине, что их долговременные интересы были диаметрально противоположны. Поэтому когда в конце 479 г. против Зенона раскрылся новый заговор, за ним стоял Страбон. Как обычно, в его центре находился второстепенный член королевской семьи – некий Марциан, который являлся внуком того Марциана, что предшествовал на троне Восточной Римской империи Льву I и был женат на Леонтии – младшей дочери Льва (поэтому он тоже зять Зенона). Когда заговор раскрылся, Страбон быстро двинулся к городу, чтобы поддержать переворот силой фракийских готов, но с заговорщиками расправились слишком быстро, оставив его в затруднительном положении. Когда Страбона вызвали посланники Зенона, он заявил, что шел спасать последнего. Хотя можно только восхищаться наглостью готов, но Страбону никто не поверил, и соглашение от 478 г. быстро перестало действовать. Зенон нанял заграничных булгар, чтобы занять Страбона делом в сезон военных действий 480 г. Но в 481 г. тот уже мог свободно перемещаться, очевидно, потому, что большая часть войск Зенона находилась на Западных Балканах, где военные действия все еще продолжались в отношении другого Теодориха, чьим опорным пунктом оставался Эпидамн.

Ход Страбона был смелым и бесповоротным. Собрав все свои силы, он снова двинулся на Константинополь, на этот раз полный решимости штурмовать его. Но его первая атака, направленная на главные ворота города, была отбита войсками Иллуса. Стены Феодосия снова оказались пригодными для этой цели. Затем Страбон возобновил боевые действия с Сике, находившимся на другой стороне Золотого Рога, но все равно ничего не добился. В конечном счете он подошел к расположенным поблизости городкам Гестия и Сосфений – гаваням на Босфоре, пытаясь переместить свои войска в Малую Азию, но имперский флот помешал и этой уловке.

Как дает понять этот последний маневр, Страбон к этому времени уже отказался от мысли заключить какое-либо соглашение с Зеноном. Со времени последнего неудавшегося государственного переворота он предоставлял убежище двум братьям Марция, и его план, вероятно, состоял в том, чтобы посадить одного из них на императорский трон. Действительно ли он полагал, что может взять город штурмом, – сомнительно. Малх делает акцент на тесных связях Страбона с влиятельными кругами при дворе – в качестве привилегии вождя вооруженных сил, которые были существенной частью армий империи на протяжении двух поколений, – и я полагаю, что план состоял в том, чтобы наступление готов послужило стимулом для главного государственного переворота за стенами города. Когда он провалился, то планируемое перемещение в Малую Азию имело целью, безусловно, не нападение на город с другого (еще более труднодоступного) направления, а побуждение к более широкому восстанию против Зенона в центре Восточной Римской империи, его изоляции и, в конечном счете, его силовому свержению.