Питер Грю – Письма на чердак (страница 29)
Хозяина я не встретила и, разочарованная, вернулась домой.
Джин, словно маленький Будда, сидела за уроками. Как всегда. Незримая свинка подбадривала её. Но старания Хорька сводились не к усиленной умственной работе, а к удвоенной атаке на меня.
Обычно, когда я жаждала одиночества, то быстро справлялась с её домашкой, и благодарная Джин улетала из детской смотреть в общей комнате телевизор.
Вот и сейчас я напала на её уроки, чтобы скорее избавиться от соседки. Вжух – и благодарный Хорёк исчезает из комнаты.
Я стала готовить свои уроки на завтра, потом написала сочинение на среду. Я просто хотела забить голову чем-то, чтобы в ней не осталось места для любви.
Джин позвала ужинать. Алексей запёк куриные крылышки. Готовил он неплохо.
Завтра приедет мама. Я её жду. Дети нуждаются в матерях. Джин тоже ждёт. Маленький захватчик. Рвение её уничтожает все преграды, и даже моя скупая на ласки мама сдаётся под напором Джин и часто гладит её по голове, как котёнка.
Этот мелкий Хорёк почти сразу, как мы переехали в квартиру к Алексею, подошёл к маме, посмотрел доверчивыми глазами Бэмби и тихо спросил:
– Можно я буду звать тебя мамой?
Моя мама погладила чужую девочку по голове и сказала:
– Конечно, можно.
Вот так Хорёк взял её в плен.
На следующий день, когда я была на уроках, Алексей прислал мне смс с просьбой часок погулять после школы, а потом забрать Джин. Деловые отношения, ничего личного.
Интересно, мама знает, что Алексей мне платит за время, проведённое с Джин? Наверное, знает: бюджет-то общий.
Не знает только Джин.
Хотя что в этом такого? Я никогда не хотела сестру или брата. Эти маленькие существа почему-то думают, что твоя жизнь принадлежит только им.
Я хотела было позвать Ленку посидеть со мной в кафе, но после моего позорного бегства не решилась оставаться с ней наедине. А если звать остальных девчонок, то в час мы не уложимся, придётся уходить первой, и это нечестно по отношению ко мне: они будут праздновать начало недели, а я – нянчиться с Джин.
Ладно, я же не могу избегать Ленку всю жизнь. Тем более у неё голова забита свекольной свадьбой, а не моим странным поведением.
На геометрии Ленка прошипела за моей спиной. Я обернулась, и она пустила по полу бумажный комочек записки. Я быстро подобрала его и развернула: «Геометрия убивает меня. Жутко хочу ванильное мороженое с шапочкой сливок и вишенкой. Ты как?»
В общем, это судьба.
После школы мы отправились в соседнее кафе.
Как только нам принесли мороженое, Ленка сразу спросила:
– У тебя кто-то есть?
Она что, экстрасенс? Я думала, что она спросит, почему мне тогда стало плохо. Но, видимо, Ленке, «мисс холодное сердце», мои болезни не интересны.
– Я бы тебе сразу сказала, – невинно ответила я.
Подруга сверлила меня коричневыми глазами из-под длинной прямой каштановой чёлки.
– Кто тот, кхм, мужчина? Откуда ты его знаешь? Кто он такой?
Ого, Ленкина голова в тот день, оказывается, не была забита только платьями.
– О ком ты? – спросила я таким наигранным голосом, что самой стало тошно.
– Ты понимаешь, что он
Я молчала. Я партизан. Я своих не сдаю врагу. Скорее всего, он старше даже города, в котором я живу. И что из этого?
– Ты понимаешь, – продолжала Ленка, – что такие не обращают внимания на нас, а если и взглянут, то явно не чтобы дарить цветы, бродить с нами за ручку и сидеть у фонтанов. Ты понимаешь, для чего ты ему нужна?
Мне стало противно от этого разговора. Я никогда так не думала о Моем Волке. Мы даже за руку с ним не держались – для чего я ещё ему нужна? Много ты понимаешь, Ленка!
Я встала.
– Мне пора за Джин.
Ленка схватила меня за руку.
– Час ещё не прошёл, и мороженое ты не доела.
– Мне пора, – гнула я свою линию.
Ленка отпустила меня.
– Держись от него подальше. Слышишь? Держись от него подальше.
Вот ещё. Я его СамСвет, я должна быть рядом.
В Тёмном Уголке я чувствовала Моего Волка. Иногда меня наполняла пустота, и я понимала, что его здесь нет, он в Задорожье. Мне нравилась эта связь между нами.
Мирно текли мои ночи, химеры почти выросли. Из нескладных подростков они превратились в молодых животных. Мы много играли во внутреннем дворе, я каталась на Пуговке и Бусинке попеременно, а они изображали молодых бычков и пытались скинуть меня. Но места для игр нам катастрофически не хватало.
Хозяин запретил выходить за пределы территории замка, но, помнится, поощрял бродилки по замку. И я наконец решила, что почему бы и нет. Пора изучить это странное сооружение, оплетённое трубами и лестницами. Поэтому я побежала в высокую башню, которая называется
У замка нет внутренних лестниц, на следующий этаж можно попасть только по наружной. По той самой, где я сторожила Хозяина. Мы поднялись на первый этаж и выпрыгнули через проём, похожий на окно, на другую воздушную лестницу. Я ловко поскакала по стальным серебристым ступеням, убегая от химер. Питомцы неуклюже стали подниматься за мной. Я добежала до конца лестницы, юркнула в окно и оказалась возле двери. Не раздумывая, я толкнула её и вошла в просторную комнату. На полу валялись разноцветные перья, какие-то пушинки парили в воздухе. Я двинулась на середину комнаты, подцепляя носками сапог перья и подбрасывая их.
Наконец и мои копытные долезли и ввалились в комнату, крутя хвостами-змеями. Я схватила с пола горсть лёгкого пуха, подбежала к ним и дунула Пуговке в нос. Она возмущённо зафыркала. Бусинка резво заскакала по пустой комнате, высоко забрасывая козлиные задние ноги.
Казалось, что здесь распотрошили гигантскую подушку. Пёрышки приятно касались лица и рук, щекотали в носу, и мы постоянно чихали. Я повалила Бусинку на пол и стала закапывать её в перья. Вдруг она поднялась, неуклюже трепеща крыльями!
Ого! Я удивлённо села на остатки перьевого сугроба, из которого вылетела химера. Потом оглянулась и увидела, что Пуговка тоже изучает свои красные, цвета её гривы, крылья. Мои питомцы уже вместе парят под потолком. Ещё одна метаморфоза?
Но не только химеры эволюционировали. Я с тревогой ощутила зуд под кожей на лопатках. Не успела я испугаться, а за спиной у меня уже расправились два ангельских крыла. Белые. Они крепились к моему телу, но оставались чужими. Я ощущала их не до конца.
Несколько первых взмахов подняли меня в воздух, и я, словно испуганная птица, забилась в нервных движениях. Нужна тренировка. Но летать – это здорово! Хотя в первый раз у меня мало что получилось.
Мы провели в Комнате Полётов почти целый день (вернее, ночь). Невероятное чувство воздуха! Время от времени приходили незнакомые призраки, отращивали крылья и улетали. Когда пришёл первый – мохнатый, поросший мхом леший, – я испугалась, словно меня застукали за чем-то непристойным: вечный мой страх, что я нарушу чьи-то запреты, для кого-то перестану быть хорошей. Но леший не обратил на меня внимания, отрастил перепончатые желтовато-коричневые крылья и упорхнул в окно.
Мне хотелось поделиться открытием с Германом, но его не было. По крайней мере, химеры о нём ничего не знали.
В то же время в мире людей я жила по расписанию: школа, поиски Волка, уроки, сон. Я почти перестала помогать по дому, так как возвращалась поздно, и злила этим маму. Но меня это мало заботило. Я стала равнодушной к повседневной жизни.
Грустно, что только в потустороннем мире я ощущаю связь с Моим Волком. В Задорожье я не могу найти его, следуя внутреннему компасу. Обидно.
Не люблю Задорожье. Тут и мысли сразу другие. Мне хочется угодить Моему Волку не делами, а внешностью. Мне хочется быть привлекательной. Для него. Для неожиданной встречи, которую я постоянно прокручиваю в голове.
И вот, краснея, бледнея, смущаясь, я озвучила Алексею своё желание.
– Шопинг? – переспросил он, подняв бровь.
Я кивнула.
– Хорошо. Тебе дать денег сейчас?
– Чуть позже, – выдавила я.
Но Алексей сходил в спальню (там у них в тумбочке хранится денежная заначка) и протянул мне новогодний подарок.
– Вот. Потратишь, когда захочешь.
– Спасибо, – я быстро удалилась в детскую.
В моей жизни наступала новая эра. Эра женщины.
Странно, но именно Алексей, а не мама, догадался, что я влюбилась.