Питер Гамильтон – Темпоральная Бездна (страница 112)
Он чувствовал себя бесконечно усталым. Как было бы хорошо просто сесть на землю и прикрыть глаза, чтобы хоть минутку отдохнуть. В конце концов, Уолсфол приказал ему возвращаться в участок. И теперь все это не его проблемы.
«Да, правильно».
– Что ты собираешься делать? – спросил Максен.
Эдеард ответил отчаявшимся взглядом.
– Не знаю.
«Мой народ», – донесся вдруг телепатический посыл Байза.
Все одновременно повернулись к особняку главы района, стоявшему в центре Сампалока. На крыше, в ниспадающей фиолетовой мантии, с перекинутым через левое плечо капюшоном, отороченным мехом, стоял Байз. Он поднял перед собой обе руки, словно благословляя аудиторию.
– Я обращаюсь ко всем, кто сейчас находится в Сампалоке, к тем, чьи семьи жили здесь не одно поколение, и тем, кто пришел недавно, спасаясь от преследования Идущего-по-Воде.
Эдеард мгновенно возмутился.
– Ничего не говори, – строго приказала ему Кансин. – В публичном споре ты будешь выглядеть не лучшим образом.
«Перестаньте бороться друг с другом, – мягко увещевал Байз. – Ваш враг снаружи, и наши конфликты ему только на руку. Уже сейчас у Верхнего Рва собираются те, кого пугает ваша свобода. Я призываю вас оказать им решительное сопротивление. Не позволяйте оккупировать ваш дом, последнее место в городе, где вам гарантирована независимость, как завещал Рах. В стенах моего дома я предлагаю безопасное убежище вашим семьям. Пока вы сражаетесь за свободу против тирании Идущего-по-Воде, им не грозит никакая опасность. У нас мало времени. Слушайте тех, кто идет с вами и говорит от моего имени. Окажите сопротивление захватчикам, стремящимся изгнать вас из города, принадлежащего вам по праву рождения».
Байз послал ощущение сдержанной улыбки и спустился внутрь башни.
– Что это за чертовщина? – воскликнул Динлей. – Какой-то предвыборный трюк?
– Представления не имею, – сказал Эдеард, испытывая ту же растерянность, что и остальные. Он вопросительно взглянул на Аргиана. – Не может же он быть верховным предводителем бандитов?
– Нет, – ответил Аргиан. – Это далеко не так. Семейство Дироал тесно связано с бандами. Они увеличивают свою прибыль, ослабляя конкурентов. Но у Байза хватает ума, чтобы соблюдать дистанцию. А это что-то новенькое.
– Ох, Заступница, – простонала Кансин. Ее лицо было обращено на север, глаза прикрыты, про-взгляд устремлен вдаль. – Подходит милиция.
– Как? – изумился Эдеард.
– Судя по всему, целый полк. Они уже миновали Верхний Ров.
Эдеарду хватило секунды, чтобы отыскать про-взглядом длинную цепочку людей, марширующих мимо караванных стоянок.
– Что они делают? Констебли сдерживают бунтовщиков в границах Сампалока; они не перейдут через мосты.
– В Маккатране произошло масштабное нарушение законов, – невозмутимо заметил Максен. – Как бы ты себя чувствовал на месте мэра? Милиция прислана не ради охраны мостов. Она должна прекратить беспорядки.
– Но каким образом? – спросил Эдеард. – Милиция никогда этим не занималась. Констебли специально обучены работать среди толпы.
– Они вооружены, – тихо добавила Кансин.
Эдеард ощутил холод, как будто к нему снова прикоснулся призрак Бойда. Из всех констеблей, призванных им сегодня на помощь, только капралам и сержантам было позволено взять пистолеты.
– Но ведь люди на улицах…
– А Байз только что призвал их оказать сопротивление, – сказал Динлей.
– Их необходимо остановить, – решил Эдеард. – Милиция не имеет права стрелять в гражданских лиц, даже если они нарушают закон.
– У людей в толпе тоже есть оружие, – вмешался Аргиан. – Может случиться так, что кто-то из милиции выстрелит первым. Это было бы… удобно.
– Твои люди послушают тебя? Ты сумеешь их остановить?
– На улицах мало что сделаешь, – сказал Аргиан. – Но я мог бы поговорить со своими товарищами, пришедшими сегодня в Сампалок. Хотя окончательное решение за Мотлуком и ему подобными.
– Поговори с ним, – попросил Эдеард. – Нельзя допустить столкновения.
– Я сделаю, что смогу.
Аргиан повернулся и зашагал по улице.
– За мной, – скомандовал Эдеард остальным. – Мы должны добраться до Верхнего Рва и попытаться их остановить. – Он побежал обратно к набережной, обыскивая про-взглядом канал. – Ох, Заступница, куда подевались все гондолы? И почему их нет, когда они необходимы?
– Ты собираешься охладить милицию очередным душем? – поинтересовался Динлей.
– Чем угодно, лишь бы подействовало.
Ближайшую гондолу он обнаружил только в Сиреневом канале, она шла в сторону Главного канала. Ждать ее было бессмысленно, это слишком долго. Эдеард в нерешительности остановился в середине набережной. Поддержка Бойда обессилила его и вызвала боль во всем теле. Он понимал, что на очередной трюк вроде водопада у него не хватит сил, тем более если придется пробежать через весь Сампалок до самого моста в Верхний Ров.
– Прокляни их, Заступница.
Он направил про-взгляд прямо во Дворец-Сад и в зале Высшего Совета отыскал мэра.
«Сэр, прошу вас, мне надо с вами поговорить».
«Идущий-по-Воде. – От посыла Овейна повеяло холодом. – Ты пока остаешься в городе лишь потому, что твои показания необходимы специальной комиссии, которой я поручу разобраться, кто виноват. После этого Высший Совет непременно издаст указ о высылке, где будет фигурировать одно-единственное имя: твое».
«Сэр, прошу вас, отзовите милицию».
«А ты можешь предложить другой вариант? Маккатран тысячу лет не видел такого разгула преступности. А всё твои идеи! Арест сотни предводителей должен был положить конец хаосу. Но ты добился лишь того, что спровоцировал грабежи и уличные беспорядки. Достойные граждане – а их в Сампалоке немало, что бы ты ни говорил, – страдают от неслыханной жестокости разбушевавшейся толпы. Толпы, которую спровоцировал ты сам. Я мэр этого города, и я такого не потерплю. Хаос должен прекратиться».
«Позвольте мне самому прекратить беспорядки, сэр. Я смогу снова воспользоваться водой, и не раз, если потребуется. Прошу вас, нельзя допустить, чтобы милиция стреляла в людей».
«Поскольку, как мне кажется, ты далек от понимания ситуации, я скажу тебе прямо. Ты должен немедленно покинуть Сампалок. Офицеры милиции – не дикари, они быстро и профессионально справятся со своей задачей. Ты понимаешь? Если не подчинишься сейчас же, я попрошу Уолсфола выписать ордер на твой арест. Даже тебе не под силу справиться с сотней констеблей сразу».
«Да, сэр», – выдавил Эдеард.
У него так перехватило горло, что стало трудно глотать.
– И что же мы будем делать? – спросил Динлей.
Эдеард оглянулся по сторонам. Друзья по отделению ждали его решения. «Подумать только, куда нас завели мои идеи! Но я знаю, что поступаю правильно. Я уверен. Политики и благородные семейства все искажают». Он невесело улыбнулся своим товарищам.
– Я поступлю так, как советовал Бойд: буду действовать решительно. Вы со мной?
Лицо Максена болезненно сморщилось.
– Зачем спрашиваешь?
В их сторону направились несколько констеблей под командованием смущенного сержанта. Эдеард пренебрежительно махнул на них рукой.
– Полагаю, что мы только что перестали быть констеблями.
– О Хоньо! – простонала Кансин.
– Но сейчас вам необходимо держаться за мои руки, – сказал Эдеард.
Принятое решение значительно подбодрило его. Друзья, ощутив его настроение, заулыбались. Стоя посреди набережной, все четверо взялись за руки. И среди бела дня, на глазах у сотни констеблей и под прицелом тысяч про-взглядов, они с вызывающим смехом опустились сквозь твердую почву.
Они неслись по ярко освещенному тоннелю, как будто падали на Кверенцию от самых звезд, и Максен кричал громче всех.
«Эдеард, что ты делаешь?»
Он ощутил телепатический посыл Финитана, как только все четверо поднялись на поверхность в пустынной аллее неподалеку от центрального моста через Облачный канал.
«Я должен остановить милицию, сэр», – ответил Эдеард, удивляясь тому, как быстро Грандмастер сумел его отыскать.
Но потом он увидел пробегавшего в другом конце аллеи ген-пса.
«Послушай меня, Эдеард. Не применяй силу против милиции. Тебя поддерживают далеко не все офицеры. А Овейн предоставил им полную свободу действий».
«Почему? Зачем он это делает?»
«По мнению всего города, он расхлебывает заваренную тобой кашу, – сказал Финитан, и его мысли выдачи бесконечную усталость. – Таким образом он лишает тебя права осуществлять закон и порядок и одновременно побеждает бандитов. Сколько бы теперь людей ни погибло, обвинят только тебя. И потому за Овейна будут голосовать еще сотню лет».