Питер Гамильтон – Святые Спасения (страница 47)
— Помоги ему, — велел он Марии.
— Но ты…
— Идите. Я за вами.
Несколько киберзмей, извиваясь, поползли к открытой двери. Горацио понимал, что пытаться закрыть ее бесполезно. Джаз и Ниастас уже одолели несколько ступеней. Мария бросила на него отчаянный взгляд, потом быстро развернулась, начав подъем.
— Давайте, давайте, — торопила она, отчасти подталкивая, отчасти волоча Ниастаса. — Второй этаж, квартира двадцать четыре. Шевелитесь!
Горацио попятился к лестнице — довольно узкой, с бетонными ступенями и железными перилами. Под потолком вдоль кирпичных стен тянулись устаревшие вентиляционные трубы. Он добрался до первого поворота, когда его альтэго получил наконец сигнал от портала. На линзы выплеснулась иконка Гвендолин.
— Горацио!
— Я здесь. Почти у квартиры. Подвязывай, ради бога. Быстрее!
— Горацио… ты в безопасности?
— Здесь ловчие змеи. Они нас преследуют. Не волнуйся, я за ними слежу.
— Горацио!
— Скорей!
— Я… я попробую.
— Что?
— Мы не можем впустить оликсов, даже киберзмей. Это вопрос безопасности.
— Черт! Я же сказал, что слежу. Ни одна змея не приблизится к порталу.
— О господи.
— Подвязывай!
Он заметил движение в вестибюле и вытащил телескопический электропрут, раздвигающийся на целый метр. Луковицеобразный конец искрил фиолетовым. Горацио никогда не гордился тем, что носил оружие. Как–никак, это была его работа — убеждать и урезонивать сбившихся с пути детей, запутавшихся, нуждающихся в сочувствии и руководстве. Сила никогда не была ответом. Но он достаточно хорошо знал этих заблудших детей, чтобы признавать, что некоторые из них не поддаются никаким уговорам, а Лондон постоянно балансировал на очень тонкой грани анархии. Так что… он всегда брал с собой электропрут, покидая квартиру. Практичная мера предосторожности.
Две змеи, стремительно извиваясь, рванулись вперед, вверх по лестнице. Программа самообороны, заложенная в альтэго, подсказала сперва ударить ту, что была слева. Горацио ткнул прутом вниз, попав в точку сразу за «головой». Электропрут выпустил сильный разряд, и Горацио тут же сделал выпад вправо. Последовала еще одна вспышка. Заклубился дымок, потянуло запахом горелого пластика и смазки.
— Что там у тебя? — крикнула Мария.
— Ничего, я же сказал, разберусь.
— Я получила разрешение, — сообщила Гвендолин. — Мы подвязываемся.
— Ты Зангари, — сказал он ей. — Меньшего я и не ожидал.
Альтэго показал еще одну змею, скользящую по ступеням. И все больше и больше их проникало в вестибюль.
Горацио дождался, когда следующая змея окажется на ступеньку ниже него, — и резко ткнул прутом. Кибертварь метнулась в сторону и тут же ринулась вперед — едва электропрут врезался в бетон. Она обвилась вокруг его лодыжки, царапая кожу.
Со слезящимися от боли глазами он двинулся к следующему пролету. На втором этаже не было света, поэтому линзы переключились в инфракрасный диапазон. Горацио видел алые и персиковые силуэты остальных, ковыляющих к его квартире. Позади на лестнице горели янтарем маленькие солнца, готовые начать день.
— Метровый портал подвязан, — сказала Гвендолин. — Долго еще?
Мария возилась с дверным замком.
— Почти
Он застыл в коридоре нерушимым барьером между лестницей и квартирой. За спиной Мария наконец–то открыла дверь. Тусклый изумрудный свет озарил коридор.
— Кто это, черт возьми, с тобой?
Головки трех ловчих змей поднялись над лестничной площадкой. Горацио встал в стойку, взяв прут на изготовку, готовясь разить и парировать, как какой–нибудь древний флибустьер. Змеи бросились на него — две напрямик, одна вдоль стены. Тактическая программа подсказывала наилучшую стратегию атаки, углы выпадов и уколов, оптимальное время между ударами. Прекрасная программа — если бы он при этом еще и обладал давным–давно канувшими в небытие великолепными рефлексами подростка–футболиста…
Он стукнул по той, что ползла у стены. Линзы автоматически затемнились, защищая оптический нерв от вспышки, но он увидел, как киберзмея упала, содрогаясь в предсмертных судорогах. Во вторую змею он не попал, однако разряд, пройдя по дуге, вошел прямиком в третью. Зрение опять затуманилось, и в этот момент что–то со страшной силой ударило его в левое колено. Горацио, задохнувшись, рухнул на пол.
— Горацио? — вскрикнула Мария.
— Валите! — рявкнул он в ответ. — Гвендолин, они мои друзья.
Даже он слышал в своем голосе откровенную мольбу.
— Я не могу, — прошептала Гвендолин.
— У них ребенок!
— О, черт.
Больше ничего Горацио не слышал; ее голос смыла волна боли. Адреналин в сочетании с дикой паникой пересилили паралич, скрутивший мышцы, и он уставился на свое дрожащее тело. Ловчая змея обвилась вокруг обоих его колен, стиснув их, точно кандалами, и пробила передним концом кожу, прокладывая себе путь через четырехглавую мышцу бедра. Он увидел, как она проникает в него все глубже, завопил от ужаса — и, резко опустив электропрут, бешено замолотил по омерзительному инопланетному устройству. Мучительная боль от разряда вынудила его остановиться после третьего или четвертого удара. Горацио заливался слезами. Лежа на полу, задыхаясь, он увидел, что киберзмея мертва — или, по крайней мере, инертна. Нога онемела, но он знал, что это ненадолго. Он протянул руку, ухватил жуткую тварь, потянул… Целая вечность, заполненная немыслимой болью, ушла на то, чтобы извлечь змею. Из раны сразу хлынула кровь, ужасно много крови. Но хуже всего было ощущение, что внутри него что–то движется, протискивается вдоль бедра к паху. Киберзмея выполнила свою функцию, впрыснув ему дозу К-клеток, отвечающих за окукливание. Желудок скрутило, и он обмяк, теряя сознание.
Чьи–то руки схватили его за плечи и потащили назад, из коридора в квартиру. Разлепив веки, он увидел Марию. Маниакально ухмыляясь, она волокла его за собой. За ней, в дальнем углу гостиной, скромно стоял простой круглый портал на тонких механических ножках. По ту сторону маячила ярко–зеленая комната. Горацио оцепенело уставился на призрак потерянного прошлого.
Джаз стояла перед порталом на четвереньках, просовывая в круг ребенка.
— Я иду, — сказал Горацио Гвендолин.
— Ребенок у нас, — ответила она.
Ниастас подтолкнул Джаз, и та поползла в портал. Горацио стиснул зубы, пережидая очередную волну жгучей боли в ноге. Сгусток К–кле–ток, которыми его наградила змеюка, снова двигался.
— Мне потребуется медицинская бригада, — прошипел он.
— Уже едут.
Ниастас полез в портал. Откуда–то взявшаяся ловчая змея упала Марии на голову. Женщина закричала, содрогаясь так, будто ее ударило током. Змея свалилась, и Горацио приложил гадину электропрутом. Но в квартиру ворвалось еще четверо тварей. А пола в коридоре за дверью уже не было видно под извивающейся массой киберзмей, залитых нефритовым светом портала.
— Горацио! — крикнула Гвендолин, зовя его.
— Иди, — выдохнул он, умоляя Марию. Первая из змей метнулась на него. Горацио ударил прутом, удивленный и разочарованный собственной неожиданной слабостью. Что–то впилось в его ногу. Ловчая змея, прокусив кожаный ботинок, ввинчивалась в щиколотку. Другие змеи тоже устремились вперед, словно почувствовав растущую уязвимость жертвы. Он бешено замахал электропрутом. — Иди. Пожалуйста.
Мария в ужасе смотрела на приближающихся змей.
— Нет.
— Живи ради меня.
— Горацио!
Киберзмея вонзилась ему в живот — и он полоснул ее прутом, будто делая себе харакири. Разряд выгнул позвоночник дугой; мышцы закаменели. Вселенная тускнела и стремительно удалялась, отчего–то уносясь сразу во все стороны.
— Иди.
— Я люблю тебя, — сказала Гвендолин.
— Каждый день, во веки веков.
Последней улыбки не случилось — «голова» ловчей змеи нырнула в его рот, и тварь, извиваясь, поползла вниз, по пищеводу. Кусать ее было бесполезно: чешуйчатая кожа была тверже камня. Он начал задыхаться, и тут зеленый свет потускнел. Тело Марии заполнило портал. Последний удар он нанес по двум рванувшимся за ней змеям, успев обрадоваться белой вспышке, поджарившей киберпотроха. Нефритовое сияние вновь сделалось ярче: ноги Марии быстро скользнули по краю и исчезли. Совсем.
«ЕРЕТИК-МСТИТЕЛЬ»
Это был второй длительный период Каллума вне забвения бака, и Каллума удивляло, как быстро он пролетел. Режим работы экипажа был достаточно прост: два человека несут вахту три месяца, потом всех выводят из анабиоза, чтобы провести месяц вместе, потом к дежурству приступает другая пара.
Он думал, что первая вахта — с Джессикой — будет трудной. В голове все еще оставались сомнения — и не только потому, что она была инопланетянкой (или, наверное, лучше было бы сказать, что ее происхождение было инопланетным), но и потому, что он раньше ни о чем не догадывался. Сколько времени они работали вместе на Аките, сколько раз заходили куда–нибудь выпить вечерком после работы: пара бинаров, мягко посмеивающаяся над причудами недавно принявшей их Утопии. Не было никаких признаков, никаких намеков на то, что она не вполне человек. Сколько он всего навидался в жизни — и всегда считал, что неплохо разбирается в людях. Так что винить стоило только себя — что неизбежно зажгло в душе искру эгоистичного гнева.