Питер Гамильтон – Святые Спасения (страница 17)

Он осветил фонариком жуткую массу трансформированной плоти, бывшую прежде их туловищами. Теперь они почти не отличались. Оба стали одинакового размера, а множество черт, делавших раньше их лица такими индивидуальными, постепенно стиралось, исчезало, как глаза, уши и рот, так что черепа обтягивали только пустые кожаные маски. Из каждого туловища выползали корни, похожие на нити из белого воска, запуская усики в сырую почву в поисках простейших питательных веществ.

Между двумя коконами стоял маленький столик, на нем — почти пустая бутыль. Олли отодвинул ее и поставил новую так, чтобы та чуть–чуть нависала над краем. Убедившись, что все установил правильно, он повернул краник внизу. Вода медленно закапала на землю, на корни, образовавшие в этом месте что–то вроде воронки. Разыскивая в Солнете информацию, как ухаживать за коконом, — как и многие, не пожелавшие расстаться с любимым членом семьи, — он узнал, как важно регулярно снабжать их водой.

Олли слабо улыбнулся, глядя сверху вниз на изуродованное лицо брата.

— Я близко, Бик, — пообещал он. — Теперь действительно близко, угу? Я выясню, где прячется Николаи, и тогда все будет с вами в порядке. Поверь мне, чего бы это ни стоило. Я заставлю эту суку вырастить тебя заново, сделать таким, каким ты был, понимаешь? Тогда ты сможешь заниматься своим паркуром сколько тебе угодно.

Каждый раз он надеялся хоть что–то увидеть, хотя бы крохотное подергивание кожи, которое показало бы, что Бик слышит его. Люди в коме знают, что происходит вокруг них, верно? Но сейчас, как и всегда, то, что осталось от Бика, не шевельнулось.

— Скоро увидимся, братец.

Лоло ждало в отделенной занавесом части производственного ангара, зажигая лампы. Оне умиротворяюще улыбнулось Олли.

— Они в порядке?

— Да, конечно. — Олли ткнул большим пальцем в сторону печей. — Чуешь что–нибудь?

— Нет. А что?

— Да я вроде как чувствую запах дыма. Одну из дверок, должно быть, перекосило.

— Или дело в воздуховодах.

— Завтра утром проверю.

— Я тоже могу это сделать. Я, знаешь ли, не нахлебник.

— Спасибо.

Он одобрительно наблюдал, как Лоло залезло на кровать и потянулось, чтобы запереть световой люк в потолке. Короткая футболка оне высоко задралась, открыв подтянутый живот.

— Миленько.

Лоло шаловливо усмехнулось и спрыгнуло на пол.

— Спасибо.

Они поцеловались, обнявшись. Поцелуй был легкий, нетребовательный, обещающий близость позже. Мысль о скором сексе повысила настроение Олли, выведя его из меланхолии, вызванной посещением коконов.

— Сперва мне надо замесить тесто, — сказало Лоло и шагнуло к столу с мраморной столешницей, которым пользовалось для готовки.

— Ты это так называешь?

— Какой ты порой примитивный. Я экспериментирую со слоеным тестом. А его трудно правильно сделать вручную.

Неодобрительный тон ни на мгновение не обманул Олли. Он стащил с себя одежду и — да, бросил ее в корзину для белья, как будто они были давным–давно женаты или что–то типа того. По крайней мере, печи давали им достаточно энергии, чтобы пользоваться стиральной машиной; стирка вручную была бы просто невыносима.

Под стук и шлепки, с которыми Лоло отбивало и раскатывало тесто, Олли растянулся на кровати и погрузился в изучение файлов, стекающихся с устройств наблюдения, которые он установил вокруг «Иконы» сегодня утром. Он велел Таю выводить изображения каждого, входящего в здание или выходящего из него. Таковых оказалось не слишком много. Это его не удивило. Несмотря ни на что в Лондоне в эти дни царила добропорядочность, витало некое ощущение единения, которого не избежал даже такой циник, как он. Соседи сплотились. Люди заботились друг о друге. Все как бы уравнялись. Но не в Доклендсе. Наверное, это «зеленая зона» со множеством коконов вызывала некое отторжение. Если уж ты жил там, значит, у тебя не было выбора.

За четырнадцать часов, прошедших с его визита туда, через двери «Иконы» прошли только восемь человек. Олли занялся просмотром. Государственные досье всё еще существовали — просто добраться до них стало проблемой. Нижней сети не стало — ее разнесли Ген 8 Тьюринги службы безопасности в жестокой войне с вирусами, когда начались диверсии оликсов. То, что осталось от Солнета, представляло собой сильно усеченную версию, контролировать которую властям было проще простого. Так что ему пришлось прокладывать затейливые маршруты, применяя все уловки, каким его только успел научить Гарет.

Он был разочарован тем, что сам Ларсон не воспользовался дверями комплекса, но ведь Брендон Шамдер говорил, что этот человек никогда не покидает своих апартаментов. Однако Тай идентифицировал Сеста Оджерса, который вошел в двенадцать тридцать с вместительной эко–сумкой, а в час двадцать пять вышел — уже без сумки. Файлы, извлеченные Таем из лондонского торгового реестра, показали, что Оджерс был антикваром и участвовал в нескольких коммерческих предприятиях. Он даже был совладельцем компании, устроившей в две тысячи девяносто пятом пару шоу.

— Один есть! — крикнул Олли.

Лоло оглянулось:

— Что — один?

— Путь к Ларсону. Чувак по имени Сест Оджерс. Он торгует тем дерьмом, что нравится Ларсону. Судя по всему, он все еще проворачивает сделки, и у меня есть его адресок.

— Ох.

— Да ладно, мы два года преследовали Николаи. Пока это лучший выстрел.

— Знаю. — Лоло со вздохом отложило тесто, подошло к кровати, проскользнуло между белыми занавесями и легло рядом с ним. — Просто… Николаи другая. Если ты прав, она работает на оликсов.

— Если я прав?

— Олли. — Оне прижалось к нему, пылко поцеловало. — Будь осторожен. Пожалуйста. Пообещай мне.

— Эй, я не собираюсь сейчас все испортить. Я слишком много на это поставил. Бик и бабушка зависят от меня.

— Да.

— Ого, какая страсть.

— Прости, просто… — Оне погладило щеку Олли, потом провело пальцем вниз, к тонкому черному страховочному ошейнику. — Зачем тебе это?

— Ты знаешь зачем. Само только что сказало. Николаи работает на оликсов, так что неизвестно, кто ее защищает. А мне нужно подобраться к ней совсем близко. Лично.

— Я боюсь. За тебя. Не только Бик и твоя бабушка нуждаются в тебе. Я тоже — особенно сейчас. Должен быть кто–то еще, кто сможет это сделать. А ты не можешь просто… сдать их?

Олли фыркнул:

— Если бы я думал, что это принесет хоть какую–то пользу, я бы мигом переслал все имеющиеся у меня файлы в особый отдел. Но ты же сталкивалось с ними, помнишь? Славное то было времечко?

— Нет.

— Значит, решено.

ЛОНДОН

декабря 2206 года

Взять Сеста Оджеса оказалось легко. Легче, чем ожидал Олли. Олли появился у него дома, разыгрывая отчаянно–невинное представление о том, как он жаждет продать модель «Ночной звезды» за крипжетон, полный ватт. Оджес не стал бы покупать модель для себя.

— В наши дни этот рынок мал и убог, приятель. И у меня больше нет таких денег. Но я знаю кое–кого, у кого есть.

Гонораром посредника стала наполовину заряженная квантовая батарея. Олли не пытался торговаться. Легкая добыча. С Ларсоном связались, и тот согласился встретиться. Но Олли должен был предоставить модель для проверки, чтобы доказать, что время не тратится впустую.

Так что он снова катил в Доклендс, на сей раз с «Ночной звездой», грохочущей в прицепчике позади. У него никогда не было периферийного оружия, как у некоторых в Легионе. Вместо этого он надел куртку, снабженную системами, выдранными из костюма–невидимки, провел диагностику вирусов, закачанных Таем, и сунул нервно–паралитический пистолет и синт–слизней в ангар «Ночной звезды». А еще пристегнул к предплечью двадцатисантиметровый керамический нож, спрятав его под рукавом куртки.

У входа в «Икону» обнаружился старомодный домофон с настоящими кнопками для каждой квартиры. Когда Олли нажал ту, что вызывала пентхаус на третьем этаже, Тай воспользовался вшитыми в куртку пассивными датчиками, проверяя, не ведется ли сканирование. Но единственной засеченной им электрической активностью был слабый ток на панели интеркома, питающий камеру.

Из домофона раздался голос Ларсона:

— Поднимайся и захвати модель.

Замок зажужжал и щелкнул.

Олли не ожидал, что ему придется тащить «Ночную звезду» — к тому же по трем лестничным пролетам. Модель не была слишком тяжелой, но поднять ее по извилистой лестнице, не ударив при этом о стену, оказалось чертовки трудной задачей.

Он весь вспотел, когда добрался до третьего этажа и шагнул в длинный коридор с полудюжиной дверей. Окон тут не имелось, но одна из дверей была открыта, и из проема сочилось немного света. Проходя мимо, Олли увидел, что квартира разграблена. Тай засек активную локальную сеть, сканирующую его при помощи размещенных вдоль коридора датчиков, вошел в узел и запустил в систему несколько вирусных пакетов.

У двери в конце коридора не оказалось ручки; вместо нее в центре горел одинокий красный светодиод. Олли встал прямо перед ним — со смущенным видом, свойственным любому проходимцу в подобном случае.

Раздался тихий щелчок, и дверь приоткрылась на пару сантиметров.

— Заходи, — пригласили его изнутри. — Автодоводчики не работают, так что придется толкать.

Эта дверь была, пожалуй, потяжелее двери банковского сейфа. Поначалу шла она трудно, но, когда Олли надавил посильнее, створка плавно, словно скользнув по маслу, откатилась назад. Олли ввалился внутрь, держа перед собой «Ночную звезду». Тай выплеснул на линзы отчет о проникновении вирусов, просочившихся незамеченными в системы пентхауса. Ларсон явно относился к своей безопасности куда серьезнее Шамдера. В стенах и потолке пряталось пять стволов. Кроме того, тут имелась тайная комната–бункер. Тай отключил чужое оружие.