Питер Гамильтон – Спасения нет (страница 62)

— Шея… — начал Деллиан.

— Да, знаю. Контринтуитивное решение. Но нас беспокоило силовое воздействие, которому может подвергнуться Финтокс по ходу операции. Даже ваянская шея ломается, если ее как следует вывернуть, вот мы и усилили защиту. Смотрят они во все стороны разом, и оптические датчики дают приличное увеличение, так что неподвижность не помешает.

— Допустим.

Она уколола его взглядом.

— Можешь мне поверить. Слушай, Финтокс идет с вами с единственной целью. В бою он участвовать не будет, он — багаж. Этот скафандр его защитит, пока вы доставите его на позицию.

— Не спорю. — Деллиан подошел поближе, внимательно оглядел скафандр. — А где интерфейс?

Она наклонилась, постучала пальцем по круглой диафрагме на верхушке шейного цилиндра.

— Вставляется сюда. Его сейчас доставит Финтокс. За тем я тебя и позвала.

— А мы такого сделать не можем? — спросил он.

— Тот же биологический инициатор наделает их, сколько попросишь. Однако…

— Он напрямую соединяется с мозгом неан. И если бы даже мы сумели адаптировать его под человеческий мозг, нейровируса у нас нет.

— Именно. Это как звездолет без двигателя.

— Зато интерфейс, способный соединяться с нервными структурами оликсов, наверняка дал бы нам более ясное представление о принципах кодирования нейровируса.

— Возможно. Только не жди, что я тут же на месте их выведу.

— Человечество должно было и раньше дойти до этой мысли.

— Конечно. Архив «Моргана» полон научных данных. Пару веков назад, на Джулоссе, даже создали прототипный интерфейс мозг–гендес. Добровольцы, которым его имплантировали, были в восторге от качества работы. Сложнее всего было кодировать аналоговые процессы, доступные для интерпретации гендесом. Мыслят все по–разному, неповторимо, так что каждый интерфейс приходилось подстраивать индивидуально. После настройки испытатели понимали сигналы сенсоров и могли напрямую связываться с гендесом.

— Похоже на обычную инфопочку.

Она усмехнулась.

— Совсем не похоже на инфопочку, Дел. Правда, совершенно не то. Прямой нейронный интерфейс позволяет инкорпорировать память и процессинговую деятельность гендеса прямо в сознание. Кардинально поумнеть.

— Поумнеть мне бы не помешало.

В стене открылась диафрагма двери, в нее вошел Финтокс в сопровождении Элличи. Деллиан узнал Финтокса по иконке распознавания в оптике, но ему хотелось верить, что он и сам научился различать ваянцев. Имелись легчайшие отличия — или он просто убедил себя в том ради благопристойности. Деллиан до сих пор не мог решить, считать ли их настоящими живыми существами: что ни говори, они были созданы искусственно. Ирелла доказывала, что зачатие и развитие зародыша ничем не отличается от работы биоинициатора. В счет идет конечный результат, говорила она: живые ткани, содержащие мыслящий разум.

Финтокс защебетал — пронзительно, как всегда, и быстрее обычного. Деллиан счел это за признак волнения, насколько метаваянцы способны были волноваться. Ирелла с ее комиссией по разработке приманки сделали эмоциональный спектр ваянцев уже человеческого, а инициатор честно скопировал эту особенность. Но, возможно, метаваянцы впитывали и брали на вооружение человеческие черты.

— Мы закончили, — перевела Деллиану инфопочка. — Полагаю, эта версия интерфейса будет успешна.

— Поздравляю, — сказала Ирелла.

— Мы решили проблему инициирующих вирусов. Полагаю, я смогу установить прямую связь с единым сознанием ковчега.

— А если оликсы сильно усовершенствовали свои корабли? — усомнился Деллиан. И заработал укоризненные взгляды Иреллы и Элличи.

— Не думаю, — ответил Финтокс. — Возможно, некоторые технические составляющие ковчега изменились и усовершенствовались с тех пор, как мой кластер покинул родную звезду, однако клеточное строение нейронной сети оликсов осталось прежним. Я изучил доклад о корабле, найденном людьми на Нкае. Различий нет.

— С тех пор прошло десять тысяч лет, — напомнил Деллиан.

Ирелла, подбоченившись, устремила на него предостерегающий взгляд.

— Десять тысяч в стандартном пространстве–времени, — уточнил Финтокс. — В анклаве оликсов времени прошло мало. Модификация биологической основы должна идти медленно. Они утверждают, что давным–давно достигли вершины физического развития. И сознание у них не меняется.

— Приятно слышать.

Метаваянец, подступив к своему скафандру, извлек из коробочки маленькое устройство в форме грибка. И бережно вставил его в диафрагму на макушке.

— Системы скафандра инкорпорируют интерфейс в свою архитектуру, — сообщила Ирелла. — Ну, вот. Он заработал.

— Я доволен, — произнес Финтокс.

— И я, — ответил ему Деллиан. — И благодарен вам за согласие.

— Мы рады помочь. Мы здесь, чтобы помочь в противодействии оликсам. Никто из нас не ожидал возможностей такого уровня.

У Деллиана на языке вертелось множество колких ответов, но он сдержал себя. Как–никак Финтокс без колебаний отозвался на просьбу Иреллы, хоть и знал, какой опасной будет миссия.

— Дел в целости доставит вас на ковчег, — сказал Ирелла. — На него можно положиться.

— Я просмотрел ваш тактический план внедрения и согласен с ним, — ответил Финтокс.

— Рад слышать, — съязвил Деллиан.

Ирелла снова придержала его взглядом.

— Как вы думаете, сумеете извлечь из единого сознания информацию? Святая Джессика всегда говорила, что связь с ним сложно дается.

— Было бы безрассудно пытаться с помощью нашего нейровируса целиком захватить мозг ковчега, — согласился Финтокс. — Он бы неизбежно распознал такую попытку и принял меры. Я просто постараюсь слить свое сознание с потоком кортикальных импульсов единого сознания. Таким образом я смогу читать его воспоминания. Проникнув в них, я привнесу ассоциации, которые вызовут воспоминание о расположении врат. Мое вмешательство будет настолько незначительным, что оно и не заметит, как воспроизвело звездные координаты.

— На слух кажется просто, — сказал Деллиан.

— Это не просто, — ответил Финтокс. — Вы должны быть готовы к неудаче в этой части.

— Спасибо, запомню.

— После извлечения данных, если условия будут благоприятствовать, я нацелю нейровирус на связи в едином сознании, постараюсь смешать и нарушить прохождение импульсов. Это все равно что бросить песку в глаза. Что облегчит вам штурм.

— Спасибо, — сказала Ирелла. — Только не подвергайте себя опасности. Наша цель — расположение врат.

— Да, — поддержал Деллиан. — Так что, проникнув в ковчег, я должен буду просто доставить вас к месту входа сигналов в нейронные слои. Опять же, проще простого.

— Это ирония? — усомнился Финтокс.

— Ирония, — признался Деллиан. — Подобающая случаю.

— Я верю в возможности вашего взвода, Деллиан. Уверен, что вы доставите меня к нужному входу.

— После начала штурма, подведя сенсоры ближе, мы гораздо больше узнаем о внутреннем строении ковчега, — заметила Элличи. — Тогда Монтаксан подскажет Делу, куда вас доставить.

Это удивило Деллиана даже больше добровольного согласия Финтокса загрузить нейровирус. Конечно, вполне разумно. Когда датчики и дроны соберут разумное количество данных о приближающемся ковчеге, Монтаксан — метаваянка женского пола — сумеет определить вероятное расположение нейронных стыков на массивном судне и вывести из них оптимальную точку входа.

Но вот мысль, что метаваянка будет находиться в тактическом центре вместе с Тиллианой и Элличи, у него в голове не укладывалась. Конечно, Ирелла посоветовала ему не глупить.

— Без нее эту работу не сделаешь. И, кстати говоря, ты сам вызвался сопровождать Финтокса. Сам это начал.

Ответить ей было нечего.

— До начала штурма у вас два часа, — сказала Ирелла. — Финтокс, я бы попросила вас надеть скафандр для окончательной проверки.

— Хорошая мысль, — ответил Финтокс. — Уверен, вы превосходно справились.

Скафандр раскрылся. Элличи помогла метаваянцу забраться внутрь. Ирелла подошла к Деллиану, наклонилась, чтобы смотреть глаза в глаза, положила ладони на плечи.

— Я тебя люблю, — сказала она. — Возвращайся.

Он закрыл глаза, потерся носом о ее нос, чтобы унести с собой воспоминание об этой мимолетной ласке.

— Вернуться к тебе мне сами святые не помешают.

Через два часа Ирелла, стоя в субтропическом зное тора Бенну, всматривалась сквозь широкую прозрачную крышу. Солнечную полоску отключили, так что ей видна была центральная полость криопланеты — а ее оптик дополнял вид виртуальными подробностями. С ними синие огоньки свечи вдалеке превращались в выхлопы маневровых двигателей, и темные корабли скользили в замкнутом пространстве, как акулы в аквариуме.

На Бенну осталось не больше дюжины человек, а из бинаров — она одна. Забавно — все они были группой поддержки для группы поддержки. Им было поручено не спускать глаз с разбросанных по ваянской системе датчиков и быть готовыми ко всему: от засады до подкравшейся незаметно машины судного дня. И еще следить, чтобы на самом Баяне все шло гладко, обеспечивать и поддерживать радио и телесигналы до самого горького конца. Вторая половина оставшихся занималась размещением портала для штурма и выброской минной волны. Это можно было сделать и с «Моргана», но Кенельм предпочло контролировать мины из дома. И еще здесь была Ирелла, оставшаяся вовсе без дела. Приманка, которой она отдала такую большую часть жизни, готова, капкан взведен…